Детектив прячет опасную флешку в туфлю, а сам скрывается от греха подальше. И сообщает, где взять флешку.

Кому? Вопрос, конечно, интересный, но у Лёли пока нет на него ответа. И все бы получилось, но тут вступает в дело этот охламон Арсений, который получает в мастерской не тот заказ. Петрович-то напутать не мог, он человек обстоятельный, но говорила же вроде Лидия Макаровна, что он изредка девчонку брал в помощь, чтобы та заказы выдавала. Не то она ему родственница, не то соседка бывшая, может, она напутала…

И когда приходят за заказом, то его нет. Девчонки тоже нет, Петрович ничего не знает. И тот тип убивает Петровича и устраивает пожар, чтобы все сгорело.

Лёля подумала, что нужно позвонить Арсению и спросить, кто выдавал заказ. А вдруг его там кто-то видел?

Она нажала нужный контакт и услышала, что телефон абонента выключен. Ну, кто бы сомневался, не хочет с ней разговаривать. Ладно, это не срочно.

Лёля еще раз пересмотрела все фотографии, увеличивая каждую до предела возможности.

И вот на одной фотографии она заметила интересную деталь…

Незнакомка держала в руке небольшой стильный портфель.

В этом, само собой, нет ничего необычного — каждая женщина непременно имеет при себе сумку, женщина без сумки — это нелепость, это все равно что птица без крыльев. В сумку можно положить все необходимые мелочи, но этим ее функции не исчерпываются. Сумка — это еще и выражение социального статуса.

Женщина на фотографиях была стильная, обеспеченная, но деловая, и вместо сумки у нее был элегантный портфельчик. Явно из хорошей дорогой кожи, красивой и модной формы. Но портфель есть портфель, в нем обычно нет ничего особенного.

И эта женщина держала свой портфель в руках или ставила на стул все время одной стороной.

А вот когда она садилась в машину, ее портфель случайно отразился в полированной дверце автомобиля, и Лёля заметила на этом отражении какое-то странное пятно.

Она увеличила эту фотографию, добавила четкости и наконец разглядела, что пятно на отражении — никакое не пятно, а прикрепленный к задней стороне портфеля логотип.

Этот логотип представлял собой две переплетающиеся стилизованные буквы — З и А. Причем эти буквы были так нарисованы, что напоминали то ли лошадку, то ли лань…

И что это дает…

В парикмахерской снова настиг ее звонок Людки Семицветовой.

— Королькова! Слава богу, я до тебя дозвонилась! Ты все-таки будешь сегодня в ресторане или нет?

Снова она орала так, что у мастера Маргариты выпали из рук ножницы.

— А в чем дело-то? — возмутилась Лёля, хотя Маргарита махала руками, чтобы она не дергалась.

— А в том, — веско сказала Людка, — что место тебе заказано и оплачено, я всех рассадила, и если ты не придешь, то будет путаница. А ты знаешь, как я отношусь к путанице.

Все еще в школе знали, что Людка — ужасная педантка, что больше всего она любит заранее составлять планы, а уж потом слепо этим планам следовать. И менять их для нее смерти подобно.

— Да угомонись ты! — сказала Лёля. — Сказала приду, значит, приду! Сколько можно повторять?

— Ну ладно уж… — Людка отключилась.

— Что ты вздыхаешь? — сочувственно спросила Маргарита. — Неприятности у тебя?

И хоть знакомы они были с мастером лет пятнадцать, но Лёля не хотела с ней откровенничать. Еще не хватало, этак назавтра весь квартал будет знать, что ее Арсений бросил!

— Да так… погода, что ли, давит…

— А вот этого не надо, а то краска плохо ляжет.

Лёля признала ее правоту и задумалась о насущном. А именно: что же такое надеть вечером в ресторан? Платье длинное отпадает, потому что нет к нему подходящих туфель. Есть еще одно, средней длины, но вроде бы кто-то из девчонок его уже видел… Костюм будет выглядеть слишком официально, не тот случай…

А вот еще есть платье… довольно новое, она надевала его последний раз весной, когда с Арсением на корпоратив его фирмы ходили. Потом лето как-то быстро подошло, она на легкую одежду переключилась, а про то платье забыла…

— Волосы как укладывать: пафосно или красиво? — осведомилась Маргарита.

— Красиво, но поскромнее…

— Поняла уж, фурор на своей встрече одноклассников производить ты не собираешься!

Лёля так долго провозилась с макияжем и одеждой, что совершенно забыла снова набрать телефон Арсения.

Платье было чудного серо-синего цвета, что очень подходило к ее глазам, а также к настроению. Надо же, совсем про него забыла. И сумка новая как раз есть, подходящая. Дорогая, сама себе подарила на день рождения.

И к платью комплект из серег и кольца. Ничего, что серебро, как раз серебро сюда подходит. А камни глубокого синего цвета, чуть в лиловый отдают…

Возня с тряпками подняла настроение, и Лёля, бросив на прощание взгляд в зеркало, себе понравилась.

Ну и что, что этот обормот Арсений неожиданно решил от нее уйти? И без него проживет! Ничего, он еще притащится месяца через два, а она хорошенько подумает, принять ли его обратно. А, может, ну его совсем, что ли… Вообще-то надоел ужасно…

Лёля даже остановилась, потому что поняла вдруг, что так оно и есть. Три года без малого они жили вместе, точнее, это он проживал в ее квартире, а толку?

Ну, если отбросить его периодические уходы (уже третий раз!), то в общем-то парень он непротивный. В меру ленивый, в меру неряшливый, как многие мужчины, ничего не умеет делать по хозяйству, макароны сварить — и то для него проблема. Но Лёля его не воспитывала — зачем? Она же не замуж за него собиралась. Вот чего не было, того не было, уж это точно, перед собой хитрить она не станет.

А просто Арсений был для нее удобным. Все-таки мужчина рядом… точнее, вот как раз рядом-то он был далеко не всегда. Не в прямом смысле, конечно.

Так-то дома торчал он частенько. И ел, и свинячил в квартире.

Но дело не в этом. А в том, что это уже превратилось в рутину. Она много работает, приходит поздно, устает, так что сил хватает только на хозяйственные дела. Ужин приготовить, посудомойку заправить, постирать кое-что.

Бабушка всегда говорила, что самое последнее дело — это оставлять все хозяйство на выходные, тогда провозишься два дня, встретишь понедельник чуть живая, а впереди рабочая неделя. Нет, в выходные надо отдыхать, а для этого хоть что-то сделать в будни.

Лёля старалась следовать бабушкиным советам. Так что в выходные оставалось время на развлечения, только это тоже была рутина. Ну, в кино сходят (редко), в кафе посидят. Его друзей Лёля не особо привечала — какие-то все запущенные айтишники, сядут в какой-нибудь зачуханной пиццерии и щебечут на своем языке.

От театров и выставок Арсений сразу отказался, сказал, что это — не его, так что ходила Лёля туда с коллегами. Подруг близких у нее не было, как-то так сложилось.

И что остается? Постель? Да тоже как-то это все…

Не было у нее времени как следует подумать, так ли уж нужен ей Арсений. В общем, не так уж и нужен, как поняла она сейчас.

Но как это вдруг сказать человеку, чтобы собирал манатки и валил из ее квартиры? Вроде бы не ссорились, не скандалили…

Он сам все решил.

Ну что ж, похоже, что все к лучшему.

Она выскочила из такси и быстро добежала до ресторана, потому что дождь все-таки пошел. Людка Семицветова стояла в дверях вместо швейцара и орлиным взором высматривала своих.

— Королькова! — заорала она. — Ну уж никак не думала, что ты вовремя придешь!

— Да ладно тебе, — отмахнулась Лёля, — что ты всех строишь, как сверхсрочник…

Людка посмотрела на нее как-то странно, а потом повернулась к вновь прибывшим:

— Илюша, Танечка! Как же я рада!

«Надо же, Илюшка все-таки на ней женился, — подумала Лёля, — а я и не знала…»

Эта пара стала для одноклассников притчей во языцех. Начали встречаться они еще в школе и сколько раз разбегались, не сосчитать. Каждый раз одноклассники были в курсе, не обходилось тут без Людки Семицветовой. Лёле быстро все надоело, и она как-то отстранилась. Но вот все-таки окрутила его Танька. И выглядит очень довольной. Пополнела… ах, да это же живот у нее.

— Поздравляю… — шепнула Лёля, — рада, что у вас все хорошо.

— Да, надоело выделываться, возраст уже подходит, нужно рожать, — тихонько засмеялась Танька.

И добавила еще тише:

— И тебе тоже пора.

И ушла за мужем, так что Лёля и ответить не успела, что ничего ей не пора, что не хочет она ни замуж, ни детей. Чтобы ребенок ее судьбу повторил? Отца вообще не знала, мать видела в детстве нечасто… С бабушкой, конечно, повезло, но ведь бабушки давно нет…

Для них был заказан отдельный зал.

Лёля задержалась в гардеробе, и тут какой-то мужчина нечаянно толкнул ее. Расческа выпала из рук, он наклонился, чтобы поднять, а когда выпрямился, то сказал удивленно:

— Вы?

Она тотчас узнала его, это был начальник фирмы, где работал Арсений. Они встречались пару раз, когда Арсений приводил ее на общие праздники. Ничего такой мужчина, интересный — довольно высокий, плечи широкие, волосы хорошие, виски седые его нисколько не портят.

— Здравствуйте, — Лёля улыбнулась, хотя не испытывала никакой радости.

Спросит еще про Арсения, а она о нем говорить не хочет. Но лицо сделала приветливое, уж это она умеет.

— Здравствуйте, Олег Николаевич! — повторила она. — У нас здесь встреча с одноклассниками.

— А я вот… у родственника юбилей, — сказал он и указал на другой зал. — Еще увидимся, Лёля…

Надо же, он помнит, как ее зовут…

Лёля вежливо улыбнулась и пошла к своим.

Девчонки выглядели очень даже неплохо. Все стройные, одеты хорошо, так что Лёля порадовалась, что потратила столько времени на подготовку.

Сонька Лапина вышла замуж, Варька Короткова родила двойню, Маринка Карасева переехала в новый дом, остальные хвастались детьми и квартирами.

Лёля не завидовала, просто ей были неинтересны такие разговоры, поэтому они тихонько отошла в сторону.

И перехватила взгляд симпатичной молодой женщины.

— Лёнька, неужели не узнаешь меня?

— Ленка! Ленка Зайцева! Или уже нет?

— Зайцева я, как и ты Королькова.

— Но что с тобой? Я тебя сразу и не узнала.

Что-то у Лены всегда было с лицом, дефект с рождения. Рот как-то немного на сторону, верхняя губа нависала над нижней. В первом классе она даже плохо говорила, потом ей сделали операцию, потом еще одну. Речь стала более четкой, но на лице остались шрамы. Говорили, что это на всю жизнь.

И теперь вот лицо были чистым, черты лица правильные, улыбка хорошая.

— Вот, видишь, нашла врачей! — Она засмеялась. — Только не спрашивай, сколько все это стоило!

— Я очень рада, — искренне сказала Лёля, Лена всегда ей нравилась. Близко они не дружили, и винить в этом было некого. Лёля тоже плохо сходилась с людьми, особенно после того, как завуч в первом классе назвала ее сиротой.

Одноклассники с шумом рассаживались за столом, вот уже Людка Семицветова говорит речь, потом все выпили, поели, и разговор пошел веселый.

Лёля выпила шампанского, попробовала закуски и тут заметила, что Людка Семицветова, которая осталась как бы не у дел, подмигивает ей и мотает головой в сторону.

И что ей от Лёли нужно? Три раза звонила, спрашивала, придет или не придет. И как же не хочется с ней разговаривать…

Лёля сделала вид, что не поняла намеков, и тихонько вышла из-за стола. Как-то ей стало неуютно вдруг тут, в шумной компании.

В общем зале играла музыка, певица с довольно приличным голосом пела что-то медленно и страстно.

— Вы позволите? — послышался сзади негромкий голос, и Лёля увидела Стрепетова.

Ну да, так его зовут, Олег Николаевич Стрепетов. Арсений вечно твердил: Стрепетов то, Стрепетов сё…

Настроение упало, но Лёля видела, что Людка Семицветова устремилась за ней, так что улыбнулась и пошла за Стрепетовым в общий зал.

Она положила руку ему на плечо, он обнял ее твердой рукой, не слишком прижимая к себе.

— Вам очень идет это платье, оно удивительно подходит к вашим глазам… — вполголоса пробормотал Стрепетов, — я еще в прошлый раз это заметил…

Лёля тут же расстроилась.

Надо же, заметил, что она в одном и том же платье. Еще подумает, что оно у нее одно на все случаи жизни.

Она тут же уверила себя, что Стрепетов — мужчина, а мужчины никогда о таком не думают. Но все же как-то ей стало неуютно.

Сумочка осталась в том зале, возле стола, а то можно было бы дотанцевать до гардероба и уйти по-английски, не прощаясь.

— Олег Николаевич, — начала она.

— Можете называть меня просто Олег, — перебил он дружелюбно, — вы же не моя сотрудница… А, кстати, позвольте спросить, какое у вас полное имя? Елена или Ольга?

— Вы не поверите, — усмехнулась Лёля, — Леонида.

— Как? — поразился он.

— Вот так вот. Бабушка в библиотеке работала, как раз греческие мифы и легенды читала, когда я родилась. Дома все звали меня Лёлей, а в школе — Лёнькой…

Они еще немного поговорили ни о чем, музыка кончилась, он проводил ее до места, и тут попала Лёля в цепкие лапы Семицветовой.

— Ну это же надо! — громко зашептала она. — Ну это же не представить, как все запущено!

Глаза ее горели, остренький носик сам по себе вертелся то вправо, то влево.

— Ты о чем вообще? — удивилась Лёля.

— Да все о том же! — Людка придвинулась ближе.

От нее пахло чесноком. Странно, вроде бы чеснока ни в одном блюде не было…

— Я о том, как ты со Стрепетовым милуешься! Высокие, высокие отношения!

— Какие отношения? Ты лишку выпила, что ли?

— А такие, что твой Арсик от тебя ушел, так? — торжествующе выпалила Людка.

— Ну так, — спокойно согласилась Лёля. — А тебе какое дело? Почему это тебя волнует?

Она хотела спросить, откуда Людка знает, но решила, что лучше не углубляться. Взять сумку да уходить отсюда поскорее. Она дернулась было, но Людка крепко держала ее за рукав.

— А такое, что к кому он ушел, ты знаешь?

— Не знаю и знать не хочу!