Половцы подсадили Лёлю.

Она устроилась в седле — и, как ни странно, ей было удобно, как будто она ездила верхом каждый день с самого рождения.

— Видишь, у тебя это в крови! — проговорил Лёнька и вскочил на вторую лошадь.

Половцы повели лошадей под уздцы.

Они ехали удивительно быстро, перед Лёлиными глазами, как в калейдоскопе, сменялись подземные гроты и коридоры.

Наконец лошади остановились.

Они оказались в большом гроте, в центре которого стоял высокий резной столб с изображениями всевозможных животных — здесь был и волк, и медведь, и кабан, и дикий бык, и верблюд, и другие животные, которых Лёля не знала.

А вокруг столба были сложены всевозможные золотые предметы — оружие и украшения, ожерелья и браслеты…

— Это Врата. Святилище племени. Когда-то оно было в Среднем мире, и люди приносили сюда свои дары. Потом Врата закрылись, и через них нельзя пройти между мирами… почти никому.

— Почти? — повторила за ним Лёля. — Ну да, ты же через них как-то прошел…

— Я прошел через них, потому что принадлежу Нижнему миру. И все равно даже мой проход нарушил устойчивое равновесие миров. Какие-то вещи из этого святилища попали в Средний мир, их нашли, и начали копать, в надежде найти больше. Ведь люди Среднего мира сходят с ума от вида золота.

Но теперь попасть из Среднего мира в Нижний стало почти невозможно…

— Почти? — снова переспросила Лёля. — Ты же сказал, что это вообще невозможно…

— Это сложный вопрос… — замялся Лёнька. — Врата закрыты, но есть ключ, которым их можно открыть…

— Ключ? Что за ключ?

— Вот он, этот ключ! — И он показал на двух серебряных змеек, сплетающихся на Лёлиной руке. — Этот ключ не должен оставаться в Среднем мире…

— И что же мне с ним делать?

— У тебя его заберут!

— Кто заберет?

Но Лёнька ничего не ответил. Он начал на глазах изменяться, лицо разгладилось, сам он резко помолодел, и вот уже перед Лёлей оказался тот самый двадцатилетний мальчишка, с которым они болтались по городу и заходили в самые странные места, которые только можно найти. Причем заходили не открыто, в обычную дверь, а прокрадывались тайно, незаметными путями.

Лёля увидела подъезд, и стеклянную галерею, и странный офис, и чердак…

Она хотела сказать Лёньке, что теперь ничего этого нет, ведь с тех пор прошло пятнадцать лет, но лицо его начало таять, как снеговик весной, как речной туман под лучами утреннего солнца, и наконец совсем растаяло, исчезло…

И вместе с ним исчез столб с тотемными животными, исчезло подземное святилище…

Лёля очнулась и открыла глаза. И первое, что она увидела, было лицо склонившегося над ней Олега Стрепетова.

Он хлопал ее по щекам и повторял:

— Лёля, что с тобой? Что? Девочка моя, очнись уже!

— Да все нормально, — отозвалась Лёля. — Перестань уже меня лупить, больно же…

— Ох! — Он плюхнулся рядом на стул. — Ну и страху я натерпелся! Ты сидишь, вся застыла, как мумия, только глаза живые. И губами шевелишь, как будто с кем-то разговариваешь. Ну, думаю, все, конец! Куда звонить, кого звать? Что это было-то?

— Подожди! — Лёля аккуратно сняла оба кольца и убрала их в ящик стола — подальше с глаз, потому что поймала себя на мысли, что еще раз таких видений она просто не выдержит.

Этак можно совсем с ума спрыгнуть, если тебя принцессой считают и в Нижний мир на экскурсию приглашают…

Она встала, чтобы поставить чайник, потому что ужасно вдруг захотелось пить. Ну еще бы, у Рустама все острое.

Голова на мгновение закружилась, она пошатнулась, хорошо, что чайник не успела взять.

— Да что такое? — Стрепетов мгновенно оказался рядом и не дал ей упасть.

Перетащил ее на диван в гостиную, а сам хлопотал на кухне, потом принес ей чаю.

— Не хочу зеленого, хочу черного, с лимоном… — сказала Лёля и сама себе удивилась.

Голос был не ее — обычный, ровный, а капризный и даже чуть визгливый. Никогда в жизни она так не разговаривала, даже в детстве. И чай черный она давно уже не пила, только зеленый.

— Нету у тебя лимона, и чай черный только в пакетиках, так что пей что дают! — строго сказал Стрепетов, и Лёля вдруг почувствовала себя обиженной. И даже выкатились из глаз две слезинки.

Она уже устала удивляться собственному поведению и не успела ничего сказать, потому что он присел рядом на диван и нежно погладил ее по голове как маленькую. И сказал, что завтра же купит ей самого лучшего черного чаю, и любых конфет, и шоколада, и еще зефира и мармелада. И лимон, конечно, тоже.

— Самому не смешно? — опомнилась Лёля.

— Смешно, — согласился он, и они оба рассмеялись.

Потом он помялся и посмотрел грустно, после чего Лёля сама его поцеловала и сказала, чтобы шел домой, она потом ему позвонит.

— Обещаешь?

— Обещаю, — ответила она и поняла, что так и будет.

Утром Лёля позвонила в офис и сказала начальнику, что не может выйти на работу по семейным обстоятельствам. Она совершенно правильно рассчитала, так как знала, что начальник терпеть не может никаких разговоров о семье и даже запретил в офисе сотрудникам держать на столе фотографии детей, внуков и домашних любимцев.

Поэтому начальник не стал выспрашивать подробности, а ей не пришлось врать: она сказала, что потом отработает.

За утренним кофе она немного подумала и решила, что должна сама найти ту женщину, которая, как она поняла Лёньку, может забрать у нее кольца.

При этом нельзя обращаться за помощью ни к кому из знакомых. Потому что найти-то эту даму можно, Вероника Ивановна дала имя — Акулова Ираида Михайловна, и Стрепетов с ней знаком, так что можно и через него…

Но нет, она должна это сделать самостоятельно.

Лёля поехала в центр города, оставила машину на платной стоянке, доверилась своему внутреннему чувству и пошла куда глаза глядят.

Так она шла минут сорок, почти не глядя по сторонам, не узнавая улицы, сталкиваясь с прохожими и невнятно извиняясь, и вдруг резко остановилась.

Сердце ее сделало два удара за время, предназначенное для одного, и в то же время в голове словно прозвучал колокол:

— Зде-есь! Зде-есь!

Лёля повернула голову — и увидела на другой стороне улицы мигающую вывеску кафе. Эта вывеска, этот мерцающий розовым и голубым неон разбудили ее память.

Когда-то давно она так же стояла напротив этого кафе, только тогда она была не одна, рядом с ней стоял Лёнька. А у нее жутко кружилась голова, и хотелось упасть прямо на асфальт, и еще какая-то женщина крикнула, чтобы Лёнька срочно напоил Лёлю кофе.

Тогда он взял ее за руку, перевел через улицу, подтащил к двери подъезда, закрытой на кодовый замок…

Лёля доверилась памяти тела, перешла улицу…

Вот она, та дверь. Никуда не делась. И замок на том же самом месте… И дверь, тогда, пятнадцать лет назад, казавшаяся старой, теперь была как новенькая.

Интересно, изменился ли за это время код?

Да, но она его не помнит… она и тогда его не знала, это Лёнька знал все что нужно…

Тем не менее Лёля протянула руку к табло с цифрами, и пальцы сами нажали нужные кнопки.

И, как ни странно, замок негромко щелкнул, и дверь призывно открылась…

Как тогда, жизнь назад, Лёля поднялась на второй этаж…

Перед ней была очередная дверь, закрытая на обычный засов.

Словно время вернулось вспять…

Или оно и правда вернулось?

Лёля открыла эту дверь — и оказалась в стеклянном коридоре.

Видимо, этот коридор соединял два соседних дома.

Тогда, когда пропал Лёнька и она искала его по всем местам, она уже была здесь. И видела полное запустение, теперь же стекла были чисто вымыты и блестели в лучах редкого осеннего солнца, на подоконниках стояли горшки с цветами, но при ближайшем рассмотрении цветы оказались искусственными.

Лёля прошла по коридору, открыла очередную дверь без всякого усилия — и оказалась в обычном офисном зале. Зал был большой и весь уставлен столами, за которыми сидели сотрудники, преимущественно женщины средних лет. Кто-то работал на компьютере, кто-то разговаривал по телефону, кто-то просто перебирал бумаги.

А в прошлый раз не было офиса, а был заброшенный склад, и валялись какие-то ящики и коробки, и только уборщица в черном платке возила шваброй, лавируя между столами.

Сейчас же Лёля хотела пересечь офис, чтобы выйти на лестницу, но когда проходила мимо ближайшего стола, то с удивлением заметила, что там сидит… робот. Ну да, робот, который очень быстро и уверенно нажимал на клавиши компьютера. А на экране ничего не было, очевидно, сигнал шел напрямую.

И за другими столами сидели роботы. Не было в зале никаких разговоров, только тихое гудение и попискивание.

Лёля потрясла головой в надежде, что наваждение пройдет, но ничего не изменилось. Тогда она решительно двинулась через зал. Никто ее не остановил вопросом, куда она, собственно, направляется, так что поминать несуществующего Петра Романовича не понадобилось.

Однако дверь на лестницу оказалась закрыта. Не заперта, потому что не было на ней ни замка, ни засова, а просто закрыта. И не открывалась, а когда Лёля толкнула посильнее, то на двери появился экран, а на нем надпись:

«Для того, чтобы открыть дверь, нажмите код».

— Вот так новости! Еще и код какой-то! — Лёля со злостью пнула дверь ногой.

И тут же на экране появилась надпись:

«Забыли код? Подсказка: две буквы латинского алфавита».

И тут же перед Лёлей на экране оказалась виртуальная клавиатура, а внизу мигали цифры, убывая, от шестидесяти до нуля. То есть код нужно набрать в течение минуты, а то дверь заблокируется.

— Идиотизм какой-то… — тихонько пробормотала Лёля и нажала PR.

Привет от Петра Романовича!

Дверь тут же открылась с легким жужжанием, и Лёля выскочила на лестницу.

Она спешила, как будто понимала, что все окружающее нереально и в любую секунду может исчезнуть.

Как и тогда, в другой жизни, Лёля поднялась по лестнице наверх, до маленькой железной двери, ведущей на чердак. Кстати, эта лестница была самая обычная, только чистая, и пахло на ней не вчерашними щами, а фруктовой отдушкой.

Дверь тоже была та же самая, и на ней висел замок, но Лёля помнила, что он не заперт и висит только для виду.

Так и оказалось.

Лёля сняла замок, открыла дверцу, шагнула вперед — и тут же ударилась головой о низко укрепленную балку.

Ну да, в прошлый раз Лёнька придержал ее голову…

Лёля потерла ушибленную голову, пошла вперед.

Чердак был такой же, как прежде, — в меру захламленный, пахнущий застарелой пылью и голубиным пометом.

И голуби здесь по-прежнему обитали. Увидев Лёлю, они заволновались и шумно захлопали крыльями.

Лёля вспомнила, что Лёнька шел точно посередине чердака, чтобы не увязнуть в многолетней пыли, и старалась идти так же.

Видно было, что здесь очень давно никто не ходил — на пыли не было следов.

Лёля шла так несколько минут и наконец увидела перед собой небольшое слуховое оконце.

Она открыла его и выбралась на крышу.

Пока она находилась внутри дома, на улице начался дождь. Крыша была мокрая и скользкая, холодные капли падали за воротник, сползали по шее…

Лёля шла по мокрой крыше, стараясь не поскользнуться, и думала о том, как глупо она себя ведет…

Пытается вернуть прошлое, найти снег давно минувшей зимы, эхо прошлогодней грозы… Ясно же, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды…

И тут она увидела впереди домик.

Домик из серого кирпича, крытый красным шифером. Словно сошедший со страниц детской книжки.

Надо же, а в прошлый раз не было никакого домика, это она помнит точно. Но тогда и Лёньки не было, а теперь он как-то проявился. Конечно, если Лёле все вчерашнее не привиделось.

Но она привыкла любое дело доводить до конца, поэтому осторожно пошла к домику.

И тут же дождь прекратился, словно вокруг домика была своя собственная погода.

Перед домиком была чистенькая терраса, на которой стояли столик и два стула. И, как в прошлой жизни, пахло кофе.

Лёля, не веря своим глазам, подошла к домику, но не успела постучать в дверь, потому что на крышу вышло то самое удивительное существо, что и прежде, — заросшее до самых глаз бородой, с обвислыми седыми усами и седоватыми космами.

Типичный снежный человек, йети…

Конечно, в отличие от настоящего йети это существо было одето в старомодный поношенный костюм, из рукавов которого тоже вылезала седоватая шерсть.

— Привет! Вас ждут! — сказал снежный человек и поставил на столик две чашечки тонкого фарфора.

«Он разговаривать умеет!» — мелькнуло в голове у Лёли, хорошо хоть сдержалась и не брякнула это вслух.

В огромных волосатых лапищах чашечки казались особенно хрупкими и маленькими, как игрушечные.

— Ждут? — переспросила Лёля. — Кто меня ждет?

Но йети ничего не ответил.

Он снова ушел в домик и через минуту вернулся с кофейником и сахарницей.

— Я помню, ты любишь сахар! — проговорил он, затем разлил по чашечкам дымящийся кофе и удалился.

А вместо него появилась женщина.

Высокая, элегантная женщина средних лет с каштановыми волосами красивого оттенка…

Лёля вспомнила, что видела эту женщину в фирме «Золотая антилопа». Только тогда на ней был строгий темно-синий деловой костюм, а теперь она была в джинсах и бирюзовом кашемировом свитере.

А еще на ней были часы и браслет такой оригинальный… Да вот же они, эти часы!

— Это вы?.. — проговорила Лёля смущенно и еще больше смутилась, поняв, какой бессмысленный вопрос она задала.

— Это вы меня ждали? — придала она своему вопросу хоть какое-то подобие смысла.

— Да, я хотела с вами поговорить. — Женщина чуть заметно улыбнулась. — Только сначала выпьем кофе. Кофе здесь очень хороший.

Лёля пригубила кофе — и незаметно выпила всю чашку.

Кофе и правда был очень хорош.

Горячий, терпкий, слегка горьковатый, он взбодрил Лёлю, поднял ее настроение.

Допив кофе, она подняла глаза на свою визави.