Старый Ратмир посмотрел на черную стаю из-под ладони и проговорил:

— Не зря сюда воронье слетелось. Чуют они, что будет им сегодня обильная пожива.

Ничего ему не ответил молодой князь: он смотрел не на небо, а на равнину, перед ним расстеленную, как зеленый ковер.

На краю этой равнины появились вражеские всадники.

Очень скоро дальний край равнины почернел от них, как небо почернело от огромной вороньей стаи.

Далеко еще были моголы, трудно было их разглядеть, но даже издалека видно было, как их много.

Много, как звезд на небе, как травинок в степи, как песчинок на морском берегу.

Старый Ратмир тоже увидел моголов и сказал:

— Что ж, видно, сегодня придет последний день для многих из нас. Погибнуть в бою — это хорошая смерть для воина: девы валькирии отнесут его в Вальгаллу…

— Подожди, старик! — возразил ему князь. — Есть у нас верные луки и надежные мечи. Есть у нас борзые кони и крепкие доспехи. Сразимся мы с врагом, а там посмотрим, чья возьмет.

— Сразимся, — коротко отвечал Ратмир.

Быстро приближалось могольское войско.

Так быстро, как скатывается горная лавина, так быстро, как наступает степной пожар.

Посмотрел князь на своего окольничего, махнул рукой.

Окольничий затрубил в боевой рог.

И тут же устремились вперед половецкие всадники на правом фланге и дружины князей на левом.

Только войско князя Бороя не спешило: князь задумал ударить позднее, когда справа и слева фланговые полки начнут сражение.

Но случилось странное: моголы не стали сражаться на флангах, а отступили, помчались прочь.

— Испужались окаянные, силу нашу увидев! — проговорил княжий окольничий.

Ничего не ответил ему молодой князь.

— Нет, что-то не то… — проговорил он, вглядываясь в поле боя. — Не испугались они… хитрость какую-то задумали…

Он еще раз внимательно пригляделся к отступающей могольской коннице, и вдруг, привстав на стременах, воскликнул, перекрывая шум битвы:

— Нельзя их преследовать! Они заманивают нас в ловушку! Подай сигнал, чтобы фланговые полки остановились и вернулись на прежние позиции!

Окольничий протрубил условный сигнал.

Однако фланговые полки так увлеклись преследованием моголов, так поверили в их отступление, что продолжили преследовать отступающую могольскую конницу.

Только князь Всеслав, дальний родич Бороя, оглянулся, оскалился в улыбке и выкрикнул:

— Бегут басурманы, грех этим не воспользоваться! Победа сама идет в наши руки!

И тут случилось нежданное.

Могольские всадники, продолжая отступление, развернулись в седлах и на полном скаку осыпали преследователей дождем стрел.

Многие половцы и русичи попадали с коней, пораженные длинными могольскими стрелами. Но остальные в запале продолжили погоню.

И тут из-за ближнего холма вылетел большой отряд могольских всадников и ударил в тыл наступающим полкам, отрезав их от дружины князя Бороя.

В то же время отступающие могольские всадники развернулись и помчались навстречу преследователям.

Разом характер боя поменялся: недавние преследователи оказались зажаты между наступающими могольскими полками, как между молотом и наковальней.

Исход битвы казался предрешен.

Однако князь Борой не мог оставаться в стороне и смотреть на разгром своих союзников. Он велел окольничему трубить атаку и во главе своего воинства бросился на могольский отряд.

Завязалась кровавая сеча.

В пылу боя молодой князь пробился к тому месту, где сражался его побратим.

Шарукан из последних сил отбивался от десятка могольских всадников. Из его плеча торчала сломанная стрела, лицо покрывала свежая кровь, но Шарукан, казалось, не замечает своих ран и не чувствует боли.

Но вот к нему сзади приблизился широкоплечий коренастый могол с огромной палицей в руках. Он замахнулся и ударил Шарукана.

Если бы этот удар пришелся по голове, она раскололась бы, как орех, но в последний момент половецкий батыр успел увернуться, и палица ударила его в плечо.

Удар был так силен, что Шарукан свалился с лошади.

Князь Борой разрубил голову могола, пробился к тому месту, где лежал Шарукан, наклонился в седле и протянул побратиму руку.

Шарукан схватил его руку, князь втащил его на свою лошадь.

При этом кольца на руках побратимов соприкоснулись.

Глаза змей на этих кольцах вспыхнули, и на мгновение князь и хан погрузились в бездонную темноту…

Впрочем, темнота окутала их всего на мгновение.

Она тут же сменилась радужным многоцветным сиянием, омывшим побратимов, как воды удивительной реки…

А потом они и правда поплыли по вечерней сумеречной реке, среди увядших, отцветших, осыпавшихся цветов, распространяющих странный, волшебный, таинственный аромат, аромат цветения и увядания, аромат неизбежной смерти и вечного возрождения…

Они плыли, и течение реки ускорялось, а впереди раздавался приближающийся, нарастающий гул…

Так шумит морской прибой… так шумит вода, падающая с огромной высоты…

В этот день Вероника Ивановна снова приехала на Загородный проспект к трем часам дня.

Она хотела, чтобы у нее были хотя бы два часа форы до начала операции.

Также три часа дня — это время, когда сотрудники близлежащих офисов уже съели свой ланч, а до вечернего наплыва посетителей еще далеко — в общем, это самое тихое время в ресторане, самое подходящее время прибраться перед «часом пик».

Чупа опять просился с ней на дело, но Вероника Ивановна была непреклонна. Она строго сказала песику, что ей предстоит слишком серьезная и опасная операция и она никак не может его взять с собой.

— Ты ведь не овчарка и не доберман! И вообще, не служебная собака! Так что сиди дома и жди меня!

Песик удивительно легко согласился, что само по себе было подозрительно, но Вероника Ивановна была занята подготовкой к операции и ничего не заподозрила.

У нее было подготовлено много реквизита, который она уложила в большую картонную коробку из-под стиральной машины и привезла на Загородный проспект на такси.

Она не могла пронести эту коробку в ресторан на виду у сотрудников, не вызвав у них подозрения, поэтому попросила водителя выгрузить ее во дворе позади ресторана, после чего спрятала коробку в укромном углу за мусорными баками.

После этого она вошла в ресторан со служебного входа, переоделась в старенький сатиновый халат и, вооружившись шваброй, пластмассовым ведром, а также тележкой, нагруженной моющими средствами, отправилась в общий зал ресторана.

Первым делом она собрала мешки с накопившимся за утро мусором, нагрузила их на свою тележку и вывезла во двор.

Мешки с мусором она выбросила в баки, опасливо огляделась по сторонам и направилась в укромный угол двора, где оставила коробку с реквизитом.

Здесь ее ожидал неприятный сюрприз: возле ее коробки стоял, потирая руки, бомж…

Этот бомж, отзывавшийся на незамысловатое имя Мишаня, считал мусорные баки во дворе за рестораном и их содержимое своей законной и неотъемлемой собственностью.

Собственно, вещей из ресторана выбрасывали мало, зато еда была в достаточном количестве и очень хорошего качества, так что Мишаня не только сам наедался досыта, но и менял еду на одежду и другие нужные вещи.

Коробка лежала рядом с этими баками, а значит, по кодексу дворовых законов также считалась собственностью Мишани, а в ней вполне могло быть что-то нужное.

Мишаня открыл коробку и первым делом увидел в ней довольно новый черный плащ.

Плащ был неплохой, он вышел из моды всего десять или пятнадцать лет назад, и Мишаня решил, что он ему подойдет, тем более что на улице заметно похолодало.

Он уже представил, какой фурор произведет в этом плаще среди товарищей по несчастью, и потянулся за обновкой, но в это время у него за спиной раздался раздраженный женский голос:

— А ну, убрал руки!

Мишаня обернулся.

У него за спиной стояла, подбоченившись, немолодая женщина в выцветшем сатиновом халате. Женщина эта казалась не опасной, и Мишаня цыкнул на нее:

— А тебе что?

— А то, что это моя коробка! Так что быстро убери руки и проваливай далеко и надолго!

Мишаня нахмурился.

Судя по сатиновому халату, женщина была уборщицей, а с уборщицами лучше дружить. С другой стороны, он впервые видел ее в этом дворе, поэтому не был уверен в ее статусе. Кроме того, ему очень понравился черный плащ, и он уже мысленно его примерил, а расставаться с мечтой всегда трудно…

Короче, Мишаня сунулся на незнакомку:

— Сама проваливай, весь мусор в этом дворе мой!

Не дожидаясь ответа, он потянул на себя плащ.

И тут из-под плаща показалась человеческая голова…

В собственной голове Мишани в долю секунды промелькнули городские страшилки о найденных на помойке расчлененных покойниках… А еще о других, которые неожиданно оживали и нападали на беззащитных бомжей…

И в это мгновение в Мишанину руку вцепились чьи-то мелкие, но очень острые зубы…

Мишане показалось, что это покойник укусил его за руку.

Несчастный бомж заверещал и бросился наутек…

В голове его пронеслись панические мысли — не станет ли он от укуса покойника оборотнем или зомби? А может, покойник является переносчиком бешенства?

Вероника Ивановна проводила его взглядом и повернулась к коробке, на краю которой с победным видом сидел Чупа.

— Это еще что такое? — сказала она строго. — Я ведь велела тебе остаться дома! Ты почему меня не слушаешься?

Чупа с виноватым видом склонил голову набок, а потом тихонько, но очень выразительно тявкнул, тем самым напомнив хозяйке, что только что помог ей прогнать противного бомжа, то есть поступил как настоящая служебная собака…

— Что с тобой поделаешь! — вздохнула Вероника Ивановна. — Не откладывать же операцию…

Чупа заметно оживился.

— Ладно, прыгай сюда! — Хозяйка показала ему на свою тележку. — Только веди себя тихо!

Чупа запрыгнул в тележку и всем своим видом показал, что готов вести себя тише воды ниже травы.

Вероника Ивановна переложила содержимое коробки в тележку. Здесь был манекен (для компактности разобранный на части — отдельно руки, ноги, туловище и голова), одежда для него и кое-какие необходимые принадлежности и гаджеты.

Аккуратно уложив все это в тележку, она завесила ее тряпками и вернулась в ресторан.

Здесь она поднялась на галерею.

В ресторане в этот час вообще было малолюдно, а на галерее не было ни души.

Вероника Ивановна воспользовалась этим и для начала собрала из частей манекен.

Затем она аккуратно одела его и усадила за один из столов — тот самый, с которого хорошо просматривался нижний зал.

Вероника Ивановна застегнула плащ на все пуговицы, подняла воротник, закрыв нижнюю часть лица, надела на голову манекена кепку, опустив козырек как можно ниже, и для довершения образа нацепила на свое создание темные очки, которые достал Колька.

Теперь за столом сидел таинственный, чрезвычайно подозрительный субъект — настоящий шпион или частный детектив из малобюджетного детективного фильма или телесериала.

— Да, теперь уж ты не Кеша, а Иннокентий, — с уважением сказала она, потом нанесла на картину последний, завершающий штрих — вложила в правую руку манекена рекламную газету, прорезав в ее середине большое отверстие.

Таким образом, она создала впечатление, что таинственный субъект через это отверстие наблюдает за нижним залом ресторана.

Однако, еще раз осмотрев свое творение, она поняла, что ему еще кое-чего не хватает.

Вероника Ивановна спустилась в нижний зал, подошла к бару и попросила у баристы Антона чашку кофе.

— Американо? Капучино? — осведомился тот безразлично, приступив к процессу приготовления кофе.

— Американо, и побольше!

— С кофеином?

— Конечно, с кофеином! Кофе без кофеина — это все равно что безалкогольная водка!

Антон сварил кофе, Вероника отнесла его на галерею и поставила перед частным детективом своего изготовления:

— Вот, пей! Это тебе для повышения внимания! Теперь ты точно не заснешь!

Теперь для операции все было готово.

Вероника Ивановна тщательно подмела пол на галерее, после чего спряталась в небольшую кладовочку, из которой был хорошо виден столик детектива.

Некоторое время ничего не происходило.

Время ползло нестерпимо медленно, но все же неумолимо приближалось к пяти часам — к тому времени, на которое было назначено начало операции.

Людей принято делить на группы по самым разным критериям. Их делят на оптимистов и пессимистов, на экстравертов и интровертов, на лентяев и трудоголиков, на закоренелых неудачников и счастливчиков, которым все в жизни удается без труда и напряжения, в конце концов, на сов и жаворонков.

Но есть еще один критерий, не столь очевидный, но очень важный для характеристики конкретного человека: люди делятся на тех, кто стремится всегда приходить вовремя, и тех, кто считает делом чести хоть немного опоздать.

Лёля Королькова относилась к первой группе, она старалась никогда и никуда не опаздывать. И в ресторан «Кумкват» она приехала на несколько минут раньше назначенного времени. Точнее, не приехала, а пришла пешком, оставив свою машину на стоянке у офиса.

Оттого и выбрала она этот ресторан, что от работы близко.

Лёля очень ценила свое время.

В зале было практически пусто, тем не менее Лёлю встретила в дверях девушка-метрдотель и с чрезвычайно озабоченным видом спросила, заказан ли у нее столик.

Лёля ответила, что столик заказан на имя Олега Николаевича.