Лёнька же с самого начала проявил такую осведомленность, такие знания и такое упорство, что он, Стрепетов, невольно восхитился. А начальник поначалу отмахивался, но потом остальные археологи стали прислушиваться к Птицыну, но с ним было трудно, поскольку никаких научных теорий он не признавал, а всерьез верил, что легендарное подземное царство существует, что это — вход в параллельный мир, куда и увел хан Шарукан свой народ.

Понемногу археологи махнули рукой и считали Лёнькины рассуждения если не бредом, то заблуждением.

Однако, как ни странно, кое-кто все же возразил начальнику, когда он захотел свернуть раскопки.

Решили продолжать до конца недели, а там уж начальник твердо сказал, что вопрос больше обсуждаться не будет.

В тот августовский день с самого утра стояла тяжелая, одуряющая жара. Начальник экспедиции отправился в город по делам, кое-кто из археологов уехал с ним.

В раскопе было особенно тяжело, застоявшимся, затхлым воздухом трудно было дышать, и люди один за другим выбирались на край ямы и уходили в тень старого карагача.

Потом на машине поехали в деревню — там можно было купить еды и помыться. В лагере с водой было трудно.

Только Лёнька продолжал работать, и Олег остался с ним, потому что по инструкции нельзя было оставаться в лагере одному.

Лёнька отбросил большую лопату и копал специальной маленькой, чтобы не повредить находки.

— Завязывай уже! — крикнул ему Стрепетов, наклонившись над краем ямы. — Доиграешься до теплового удара!

— Не могу… Я чувствую, что открытие совсем близко! — прохрипел Лёнька, подняв голову.

Глаза его из-под козырька бейсболки болезненно, беззащитно щурились.

Олег представил, как его товарищи сейчас плещутся под прохладным душем, потом пьют крепкий ароматный чай в чайной, где хозяйничает полная улыбчивая Дарья, и жутко разозлился. Из-за этого ненормального и он должен торчать тут на жаре!

Лёнька вдруг застыл, словно к чему-то прислушиваясь, и негромко проговорил:

— Ты слышишь?

— Что я должен слышать?

— Из-под земли доносятся голоса… Неужели ты не слышишь? Ты только прислушайся!

— Ну вот, у тебя уже галлюцинации…

— Нет, там точно что-то есть…

Олег покачал головой, выругался тихонько и ушел в тень.

Жара стала невыносимой.

Вдруг на горизонте показалось черное облако, оно стремительно росло и приближалось. Нижний его край отливал густым лиловым мраком, в нем вспыхивали молнии, грома пока еще не было слышно. Олег знал, что здесь грозы приближаются очень быстро. Вроде и нет ничего на голубом небе, а не успеешь оглянуться — вон уже и туча налетает. Нужно срочно вытаскивать из ямы этого ненормального.

И в то же самое время из ямы донесся возбужденный, взволнованный голос Леонида:

— Есть! Я его нашел!

Олег подошел к раскопу, заглянул.

Леонид стоял перед темной дырой в стене раскопа.

— Вот оно! Вот проход в нижний мир, в подземное царство! Проход, о котором говорили старики!

— Не может быть! — Олег прыгнул в яму, заглянул в дыру.

И ничего не увидел. Не было никакого хода, была каменная плита, засыпанная землей.

— Какое там подземное царство… Может, там и правда большое половецкое захоронение, но ты бы лучше вылезал оттуда, а то смотри, надвигается гроза!

Лёнька его не слушал, он отбросил лопатку и руками очищал теперь плиту. Земля была сухая и сходила легко.

— Пойдем в палатку, переждем грозу, а потом вместе раскопаем этот проход! — взывал Олег, но безуспешно.

— Я не могу… я должен докопаться до истины! Ты слышишь, оттуда доносятся звуки…

— Это гром! Это гроза надвигается! Вылезай…

— Я не могу… я не могу ждать… я должен узнать, что там, я должен туда попасть…

Лёнька очистил уже большую часть плиты и рассматривал теперь высеченные на ней рисунки. Потом забормотал какие-то странные слова и быстро начал нажимать на рисунки в произвольном порядке.

Или Олегу так показалось.

Внезапно сверкнула молния, осветила яму, и Олегу показалось, что плита сдвинулась с места.

— Пойдем уже! Тебя придавит, тут тяжелая техника нужна! Экскаватор или бульдозер…

— Отстань! — Руки у Лёньки были заняты, он из всех сил отпихнул Олега ногой.

— Ну, черт с тобой! — Олег собрался уже вылезать из ямы.

Но тут тяжелая каменная плита повернулась как будто на шарнирах, и Лёнька ушел за ней в темную дыру.

— Эй, ты куда? — всполошился Олег и сунулся было следом за приятелем.

То есть только хотел сунуться, но плита начала поворачиваться обратно, и он успел схватить Лёньку за руку. С трудом удерживая плиту, он тянул Лёньку к себе.

— Пусти… — прохрипел тот, — пусти, я должен узнать, что там… должен там быть…

И он рванулся из рук Олега, и тот ощутил в кулаке кольцо. То самое кольцо, которое он видел у Лёньки.

Простенькое серебряное колечко в виде змейки, и вместо глаз зеленые маленькие камешки.

— Возьми… — откуда-то издалека донесся Лёнькин голос, — возьми… Леонид…

Плита давила все сильнее и сильнее, Олег едва успел отскочить, и то руку ободрал…

И все кончилось. Теперь перед ним не было никакой дыры, никакого прохода в темный мир, просто каменная плита, которая казалась монолитной…

Черт, но он же видел, как плита сдвинулась и повернулась вокруг своей оси!

Олег изо всех сил уперся в плиту руками, пнул ее ногами, но все было безнадежно. Он крикнул в надежде на ответ, но не услышал ни слова, ни крика, ни стона.

На землю упали первые крупные тяжелые капли, потом хлынул ливень.

Олег чертыхнулся и убежал в палатку.

Ливень становился все сильнее, раскаты грозы раскалывали небо. Потом совсем близко раздался оглушительный, тяжкий грохот, содрогнулась земля…

Звук был такой громкий, как будто рядом выстрелили из пушки, так что Олег оглох на несколько минут.

Палатка быстро намокла, Олег дрожал от холода и страха за Лёньку, но дождь не просто шел, он стоял сплошной стеной, так что выйти не было никакой возможности.

Едва ливень затих, он вышел из палатки и подошел к раскопу — точнее, к тому месту, где прежде был раскоп.

В яме было полно воды, а та стена, в которой Леонид нашел таинственный проход, обрушилась. Не было никакой плиты, просто куча земли и камней.

Никаких следов прохода не было.

И, разумеется, не было никаких следов Лёньки.

Его не было в раскопе, не было и вокруг него.

Олег пытался лопатой если не раскидать кучу, то хотя бы найти что-то — но не нашел ничего и никого.

Через два часа вода потихоньку ушла, и вскоре рабочие вернулись из деревни. Выслушав сбивчивый рассказ Олега, они принялись копать, пока кто-то из них не сказал, что земля слишком сырая и что Лёнька, наверное, задохнулся.

Олег чуть не убил его лопатой, его с трудом оттащили, и тут вернулся начальник.

Наутро вызвали технику — из города пришел экскаватор. Он рыл весь день, срыл огромную гору глины до основания, но не нашел ничего, даже черепков.

Ни Лёньки, ни его тела, ничего, что говорило бы о том, что там погиб человек. Каменной круглой плиты с выгравированными на ней рисунками и письменами тоже не было.

Все это время Олег стоял на солнце и наблюдал за работой экскаватора. К вечеру его позвали в палатку начальника экспедиции.

Тот смотрел тяжелым взглядом и молчал, потом велел подробно рассказать, что было вчера.

Почему все уехали, а Птицын остался, он примерно понимает, а вот почему не уехал он, Олег? Что между ними произошло тут, когда они остались одни?

От целого дня на палящем солнце у Олега болела голова и перед глазами стояла мутная хмарь. Он плохо соображал и не сразу понял, что начальник имеет в виду.

— То есть вы хотите сказать, что мы поругались и я его убил? — не своим, дребезжащим голосом спросил он. — Убил и закопал, так? И где тогда тело, если даже экскаватор его не нашел? Отнес в степь? В такую жару без машины?

Начальник посмотрел из-под бровей и сказал, чтобы он не ерничал, что он уж поездил по экспедициям и всякого-разного повидал. Люди от жары и одиночества чего только не делают.

А этот Птицын… он ведь с приветом был. И его бы, начальника, воля, он бы его в экспедицию не взял, по опыту своему знает, что от таких людей одни неприятности.

Потом начальник налил Олегу водки из своих личных запасов и спросил человеческим голосом:

— Он, значит, работал, а ты что делал? Мог ты, к примеру, заснуть… от жары-то…

И Олег понял, что если он сейчас расскажет начальнику, как было дело, про плиту, и как Лёнька исчез, то тот, во-первых, ему не поверит, а, во-вторых, Олег наживет в нем врага.

Собственно, этого он не очень боялся, но чувствовал, что Лёньку все равно не найдут, что его уже нет.

А где он? На этот вопрос у Олега не было ответа. Даже в мыслях он не упоминал параллельный, темный мир, потому что так можно и правда рехнуться.

На следующее утро начальник объявил, что Птицын самовольно покинул базу и исчез в неизвестном направлении.

Олег, слушая этот бред, тут же дал себе слово, что если начальник скажет еще, что у него пропали деньги, то он не смолчит.

Но про деньги начальник ничего не сказал, после чего приказал немедленно прекратить раскопки.

Лёнькино кольцо Олег спрятал как можно дальше, чтобы никто не задавал вопросов.

— Ну вот, — сказал Стрепетов, допив остывший кофе, — так все и было. Раскопки, конечно, сразу прекратили, рабочие уволились, а поскольку мы все были наняты неофициально, так сказать, левым путем, то Лёньку никто не искал. Ну, ушел и ушел, денег сколько-то недополучил, так это — его проблемы.

«И почему я не удивлена…» — подумала Лёля, вспомнив, как она пыталась отыскать следы Лёньки здесь, в Петербурге.

— Эта история… — продолжал Стрепетов после небольшой паузы, — она сильно на меня повлияла. То есть, возможно, вся экспедиция, встреча с Лёнькой…

Я долго винил себя, что не вытащил его, не спас, а потом понял, что, наверное, так было нужно. Ведь он сам так хотел туда попасть, ведь он верил, что это возможно…

Короче, я взял себя в руки, тут же подвернулась хорошая работа, ну и дальше дело пошло. Я не хочу хвастаться, но я многого достиг сам, без помощи. Но иногда… нет-нет да вспомнится та экспедиция и все, что там было.

«У меня тоже так бывает», — подумала Лёля, но вслух сказала, что хотела бы увидеть второе кольцо.

— Оно у меня дома… ну, сейчас, конечно, уже поздно, — опомнился Стрепетов. — Но я готов привезти его в любое удобное время, когда скажете. Тем более что я только сейчас понял, что последние Лёнькины слова были о вас.

«Возьми, — сказал он, — Леонид…» Тогда я подумал, что это он про себя говорит, а оказалось — про вас, Лёля. Просто он не успел договорить…

Лёля сжала руку в кулак, и кольцо тихонько кольнуло ее, словно успокаивая.

Условились встретиться завтра после работы в ресторане «Кумкват» на Загородном проспекте. Лёля сказала, что ей туда от офиса близко, пешком дойти.

Стрепетов дал истомившемуся официанту огромные чаевые и отвез Лёлю к ее дому на такси.

Не прошло и суток, как отошел старый князь в иной мир, воссел на его место молодой Борой. Но еще раньше послал молодой князь нарочных ко всем своим родичам и к князьям русским, призвал их на общую битву против страшной степной напасти.

Прошло сколько-то дней, и вернулись гонцы с ответами.

Одни князья обещали прийти на подмогу со всей своей дружиной, другие отправили кто сотню, кто две сотни воинов.

Нашлись и такие, кто вспомнил старые распри и обиды и отказался помогать. Мол, это на вас напали степняки, сами с ними и воюйте, а нам до вашей войны дела нету. Наши пределы далеко от степей, так что нам ничто не угрожает.

Тогда же хотел Борой послать гонца к своему побратиму, молодому половецкому хану Шарукану. Но вспомнил слова своего побратима и просто потер кольцо, им подаренное.

Показалось ему, что при этом вспыхнули змеиные глаза на заветном кольце…

И той же ночью приснился ему Шарукан.

Ехал половецкий батыр на своем верном коне, ехал на закат, в сторону княжьих владений.

Позади молодого хана ехали его верные воины, а еще дальше небо было черно от огромных вороньих стай, словно черная грозовая туча заполнивших небо над степью…

Не успело еще солнце подняться, прискакали лазутчики, посланные князем в степь. Сказали, что надвигается вражье войско, и осталось ему пройти один день пути, так что пора готовиться.

А войско вражье неисчислимо.

А едва настало утро — появился Шарукан у ворот княжьего терема, во главе половецкой рати.

Вышел Борой встретить побратима.

Обнялись они, и Шарукан сказал:

— Услышал я во сне твой голос, а как услышал — сразу оседлал коня и созвал своих верных батыров, своих лучших воинов, и поспешил к тебе на помощь. Скоро и остальные мои родичи придут со своими полками. Потому что беда у нас у всех одна, и надобно против нее выступить вместе. Если не сможем остановить врага — потеряем мы и землю нашу, и головы наши молодецкие…

Едва прибыла половецкая рать, начал молодой князь готовиться к великой битве.

Выбрал для нее большую равнину около реки Вороньей.

Свою дружину построил на холме над равниной, чтобы ударить сверху на врага всей своей силой.

Дружины других князей поставил по левую руку, воинство Шарукана — по правую. Велел всем нападать разом, по сигналу, который подаст княжий окольничий.

Выстроились войска, приготовились к битве. Над русскими полками реяли красные да золотые хоругви, над половецкими — белые да рыжие бунчуки из конских хвостов.

А тут небо над рекой потемнело.

Подумал князь, что облако закрыло солнце — но не облако то было, а огромная стая воронья.

С громким граем налетели вороны, закружили над готовым к битве воинством.