«Презрением и гадливостью», — сообразила Лёля.

Потом он сказал Марьяне, чтобы она делала что хочет, насчет подарка он подумает, и ушел, отмахнувшись от вялого предложения бывшей жены выпить чаю.

— Ну вот видишь, — с насмешкой сказала Лёля, — все в конечном счете уладилось. Совет вам, как говорится, да любовь. Только не понимаю, зачем ты пришел.

— Это ты ему про меня всего наговорила! — опомнился Арсений. — А иначе как он узнал?

— Ну, он бы все равно узнал тебя на свадьбе, — проговорила Лёля язвительно. — А разве не для того ты женишься на его дочери, чтобы Стрепетов помог тебе сделать карьеру?

— Как ты можешь так обо мне думать! — В его голосе было так много фальши, что он пустил петуха.

— Не задерживаю тебя больше. — Лёле стало скучно. — И не забудь отдать ключи!

Очевидно, в глазах ее все же проступила гадливость, потому что Арсений повернулся, плечи его поникли. Но, открыв дверь, он с силой бросил ключи в ее сторону. Лёля отклонилась, и тяжелая связка ударила в зеркало, которое пошло трещинами.

Зеркало было бабушкино, в старинной бронзовой раме, Лёля мгновенно озверела, и не успел этот негодяй сделать и шага, как она одним прыжком преодолела расстояние между ними и придала ему ускорение таким пинком в зад, что он пролетел всю лестничную площадку и врезался в дверь лифта, откуда как раз выходила Лидия Макаровна.

— Круто! — сказала она, аккуратно переступая через Арсения.

Лёля шутливо поклонилась, соседка три раза хлопнула в ладоши и ушла к себе.

Лёля заперла дверь и уселась тут же в прихожей на пуфик, чтобы подумать.

Единственное, что она поняла точно из рассказа Арсения, это то, что Стрепетов понятия не имел о том, что его дочка выходит замуж за Арсения. То есть про свадьбу ему говорили, но вот насчет жениха информацию придержали. На всякий случай.

И это говорит еще о том, что господин Стрепетов не слишком интересуется жизнью своей дочери. Другой бы отец волновался, переживал, заранее с женихом познакомился, поднял бы все связи, чтобы все о нем разузнать, а этому, похоже, все равно, за кого дочка выйдет. И даже потом, когда узнал Арсения, Стрепетов и то ничего не сказал — делайте, мол, что хотите, я тут ничего не решаю. Вот так папочка…

Впрочем, тут же опомнилась Лёля, ей-то откуда знать. Она понятия не имеет, какие отцы бывают, у нее самой отца никогда не было. И хватит об этом.

А тогда встает другой вопрос: какого черта вчера, в ресторане, этот Стрепетов Лёлю так обхаживал? Комплименты говорил, танцевать приглашал… Они едва знакомы, виделись пару раз на корпоративах его фирмы.

Вздумал за ней приударить? Тоже нехорошо, он ведь прекрасно знал, что она с Арсением…

Ой, кто их поймет, этих мужиков! В общем, про этого тоже можно забыть, хотя неудобно получилось, человек ни сном ни духом, а она его только что матом не послала…

Тут Лёля осознала, что время уже давно позднее и что она дико устала. Вот вроде бы ничего такого не делала физически, только ходила, разговаривала, а самочувствие такое — как будто в одиночку вагон с чугунными болванками разгрузила.

— Ванна, — сказала она вслух, — горячая ванна с пеной, потом ромашковый чай — и спать.

Завтра на работу, а у нее дома полный развал, холодильник пустой, стиральную машину и то не запустила.

Тут Лёля осознала, что Арсения в квартире больше нет и не будет и что вовсе не обязательно набивать холодильник и запасать на неделю чистое белье и глаженые рубашки. Так что в ее нынешней ситуации есть свои преимущества.

«Все к лучшему в этом лучшем из миров!»[7] — помнится, говорила бабушка, цитируя знаменитого француза.

Как уже говорилось, бабушка всю жизнь проработала в библиотеке и книжки не только выдавала, но и читала с удовольствием, и часто их цитировала.

И уже на выходе из ванной услышала Лёля свой заливающийся мобильный.

— Звоню-звоню, — сердилась Лена Зайцева, — а ты не отвечаешь. Как так можно?

Ленка скороговоркой сообщила, что договорилась насчет Лёлиной встречи с начальником на завтра. Потому что потом он в командировку улетает, и вообще лучше ковать железо, пока горячо. Или — не отходя от кассы…

Лёля не могла с ней не согласиться.

Утром она позвонила на работу, сказала, что ей нужно к врачу и что она выйдет с обеда.

Поскольку такое происходило нечасто, Лёле не выразили никакого недовольства. Поэтому Лёля собралась не спеша, привела себя в порядок, накрасилась посильнее, потому что обнаружила парочку морщинок вокруг глаз, и вообще вид у нее был усталый и тени под глазами.

Пропуск ей был заказан, так что охранник только поднял руку в приветствии и открыл вертушку.

Леля поднялась на третий этаж, прошла по коридору, толкнула дверь и вошла в приемную фирмы «Золотая антилопа».

За аккуратным черным столом сидела красивая ухоженная женщина лет сорока. Судя по всему, это была секретарь начальника.

Именно секретарь, или даже помощник, но только ни в коем случае не секретарша! Она что-то печатала на компьютере и одновременно разговаривала по телефону.

— Роман Васильевич просил вам передать… да-да, совершенно верно… значит, вы в курсе…

Лёля остановилась в дверях.

Дама подняла на нее строгий взгляд, прекратила печатать и, прикрыв телефон ладонью, осведомилась:

— Вы что-то хотели?

— Роман Васильевич назначил мне сегодня встречу на двенадцать тридцать.

— Фамилия?

— Королькова.

Дама взглянула на экран компьютера и проговорила:

— Да, все верно, вы здесь записаны, но Романа Васильевича сейчас нет. Он будет примерно через полчаса. Вы можете его подождать… — и она кивнула на кресло в углу приемной.

— Тогда я пока… освежусь, — деликатно произнесла Лёля. — Где у вас… вы понимаете…

— Это направо по коридору, в самом конце!

Дама отвела руку от телефона и проворковала:

— Нет, извините, это я не вам… это я посетительнице…

Лёля вполголоса поблагодарила величественную особу и вышла в коридор.

По этому коридору с озабоченным видом сновали мужчины и женщины самого делового вида.

Лёля двинулась направо, стреляя глазами по сторонам.

Вдоль коридора было множество дверей, на каждой из которых был номер, и рядом с ним — логотип фирмы, две буквы, сплетающиеся в грациозное существо.

Теперь Лёля знала, что это не лань и не лошадь, а антилопа. Золотая антилопа.

Встречные сотрудники иногда бросали на Лёлю удивленные взгляды — может быть, она не вписывалась в здешний дресс-код. А, скорее всего, их удивляло то, что Лёля никуда не спешит. Идет себе по коридору, смотрит по сторонам, а вид-то вполне приличный, не то что девчонка какая-нибудь с периферии. До Лёли дошло, что она привлекает к себе лишнее внимание, а это нехорошо.

С другой стороны, зачем она вообще сюда пришла? Выяснить, кто такая та женщина, которая встречалась с убитым Сычуговым? Ну, увидит она ее здесь (допустим) и что она ей скажет? Нет, зря она Лену просила устроить встречу с начальником. А теперь отказаться неудобно…

Наконец она дошла до двери, на которой вместо антилопы был традиционный женский силуэт.

Лёля вошла внутрь.

Здесь перед большим зеркалом стояла стройная, высокая, элегантная женщина средних лет в строгом темно-синем деловом костюме. Каштановые волосы красивого оттенка были уложены в сложную, немного старомодную прическу.

Она сосредоточенно разглядывала в зеркале свое отражение.

Лёля пригляделась к ней.

В ее фигуре было что-то удивительно знакомое…

Тут дама последний раз удовлетворенно оглядела свое отражение и надела часы, которые лежали на краю раковины.

И если до сих пор у Лёли были какие-то сомнения, то сейчас они мгновенно отпали.

Это были необычные часы.

Наверняка очень дорогие, золотые, но самым необычным был их браслет.

Этот браслет был тоже золотой, в форме змейки с переливающейся чешуей, любовно обвивающей тонкое запястье.

У этой змейки были яркие глаза из небольших драгоценных камней, причем камни эти были разные — слева изумруд, густо-зеленый, как вода в южном море в полдень, справа — темно-синий сапфир, напоминающий небо перед грозой…

Эти часы и этот браслет Лёля видела на фотографиях, которые нашла на флешке из каблука туфли.

Значит, женщина, которая сейчас стоит перед Лёлей — та самая женщина с этих фотографий.

Она сразу показалась Лёле знакомой, та же фигура, та же осанка, волосы примерно такого же цвета…

Но цвет волос фотография могла передать не совсем точно, и вообще женщине ничего не стоит перекраситься, так что волосы — не самая надежная примета.

А вот такие часы…

Наверняка на всем свете нет второго такого браслета.

Женщина почувствовала спиной Лёлин взгляд и обернулась.

Лёля торопливо опустила глаза и скользнула в кабинку. Ей не хотелось, чтобы таинственная незнакомка заметила ее и запомнила.

А начинать разговор в туалете — это дурной тон. Но теперь, увидев женщину, так сказать, воочию, Лёля и не собиралась к ней обращаться. Крутая очень, может и охрану крикнуть.

Она затаилась и скоро услышала удаляющиеся шаги и негромкий скрип двери.

Тут же Лёля выскользнула из кабинки, подбежала к двери и выглянула в коридор — как раз вовремя, чтобы увидеть, как таинственная особа скрылась за третьей слева дверью.

Лёля немного выждала и пошла следом за незнакомкой.

На той двери, за которой та скрылась, был номер тринадцать и такой же, как всюду, логотип — силуэт антилопы.

Лёля стояла перед этой дверью в растерянности, не зная, как ей поступить.

Тут рядом с ней возник мрачный мужчина в темном костюме. Он бросил на Лёлю подозрительный взгляд.

Этот взгляд и плохо сидящий темный костюм выдавали в нем сотрудника службы безопасности.

Под этим взглядом Лёля почувствовала себя крайне неуютно. Чтобы избежать неприятных вопросов, она с уверенным видом открыла дверь номер тринадцать и вошла в нее.

Закрыла дверь за собой и застыла на пороге, удивленно оглядываясь по сторонам.

Комната, где она оказалась, была очень странная.

Она совсем не была похожа на обычное офисное помещение.

Во-первых, вначале Лёле показалось, что из этой комнаты высокое окно выходит в осенний сад…

Однако, приглядевшись, она поняла, что это не окно, а висящая на стене большая картина.

На картине был изображен уголок тихого осеннего сада — багряный клен, узкая дорожка, усыпанная красными ладошками листьев, опавших с этого клена, зеленая деревянная скамья и кусты с голыми облетевшими ветками.

Казалось, в этом саду только что прошел дождь, последние капли еще дрожали на ветках, но через тучи уже проглядывали первые робкие лучи неяркого осеннего солнца…

Кроме этой картины, в комнате была зеленая садовая скамья — такая же, как на картине, и еще два плетеных кресла. И еще здесь был большой деревянный сундук, на крышке которого были нарисованы аляповатые пунцовые розы.

Но самое удивительное — в этой комнате никого не было.

Вот странно… ведь Лёля своими глазами видела, как в дверь под номером тринадцать вошла та таинственная женщина…

Куда же она могла деться?

В этой комнате не было дверей, кроме той единственной, через которую только что вошла Лёля…

Отчего-то Лёлин взгляд то и дело возвращался к сундуку.

Что в нем может быть?

Да в конце концов, не все ли ей равно, подумала Лёля. Это ее совершенно не касается! Разговора с таинственной женщиной явно не получится, так что нужно просто уходить отсюда и заняться собственными делами.

Она глубоко вздохнула и вышла в коридор.

Там ей тут же встретилась секретарша директора… точнее, не секретарша, а ассистент, помощник, референт, в самом крайнем случае — секретарь.

Эта дама направлялась в сторону туалета, в руках у нее была кофейная чашка — должно быть, она собиралась ее вымыть.

Увидев Лёлю, она остановилась, придала себе строгий официальный вид и проговорила:

— Ваша фамилия Королёва?

— Вообще-то я Королькова, — холодно ответила Лёля.

— Ну не важно. Это ведь у вас назначена встреча с Романом Васильевичем на тринадцать тридцать?

— Вообще-то на двенадцать тридцать.

— Ну не важно. Роман Васильевич позвонил и сообщил, что его сегодня не будет. Так что можете его не ждать.

— Надо же, как неудачно! — Лёля изобразила крайнюю степень огорчения, но это не произвело на строгую даму никакого впечатления. Она еще раз строго взглянула на собеседницу и величественно удалилась по своим делам.

А Лёля, честно говоря, обрадовалась, что ей не придется разговаривать с начальником. Она не собиралась менять работу, уже осмотрелась в «Золотой антилопе» и теперь думала, как отсюда уйти под благовидным предлогом…

Теперь и предлог искать не нужно!

В этот самый момент открылась соседняя дверь, и в коридоре появилась Лена Зайцева. Она увидела Лёлю и оживилась:

— О, Лёлька, ты уже поговорила с шефом?

— Если бы! — Лёля поморщилась. — Ваш шеф куда-то укатил и только что позвонил, что сегодня уже не вернется.

— Облом! — Лена погрустнела. — Ну, тогда можно попробовать завтра… я договорюсь…

— Да, пожалуй, не стоит!

Лена заметно обиделась. Видимо, ей хотелось облагодетельствовать подругу. Ну еще бы, она так старалась, звонила начальнику в выходные домой, расписала Лёлю как отличную сотрудницу, а теперь получается, что Лёльке и не нужна новая работа. Была бы нужна, не фыркала бы, еще раз пришла. Подумаешь, секретарша ей нахамила! Да они всей фирмой от противной бабы плачут. Но она начальнику какая-то родственница, так что никогда он ее не уволит.

Лёля, чтобы сменить тему, спросила:

— А что там за такая странная комната — с садовой скамейкой и плетеными креслами?

— А, это ты в тринадцатый кабинет заглянула?

— Да, точно, на двери был номер тринадцать.

— А, так это комната психического расслабона.

— Чего? — недоверчиво переспросила Лёля.

Лена рассмеялась:

— Это наши компьютерщики ее так прозвали. Понимаешь, у шефа вдруг появилась идея, что нам нужно улучшить психологический климат в фирме. Ну, он и пригласил психолога… точнее, психологиню.