Черные бунчуки…

Неведомое, безжалостное племя, возникшее из глубины бескрайней степи и наводящее ужас на все племена и народы…

Многочисленные, как звезды на небе, кровожадные, как степные волки, они казались непобедимыми.

— К бою, дружина! — опомнился княжич и тоже потянул стрелы из колчана.

Дружинники развернулись навстречу врагу, выпустили первые стрелы, ощетинились пиками.

Несколько Черных свалились с коней, но остальные этого не заметили, не замедлили бешеную скачку.

Черная лава накатывалась на дружину княжича, как могучая морская волна. Только морскую волну венчает гребень белой пены, а эту волну венчал черный гребень — черные шапки и черные бунчуки на длинных смертоносных пиках…

Врагов было слишком много, и напор их был страшен, казалось, ничто не может их остановить.

Дружинники пускали стрелы раз за разом, но вражеская лавина неумолимо приближалась…

Княжич понял, что только встречный удар может остановить эту страшную лавину, и помчал своего коня навстречу врагу.

Дружинники устремились за ним.

Две конные лавины неумолимо сближались.

Вот передовые всадники обоих отрядов столкнулись, сшиблись, как два бурных потока.

Княжич выбил одного из Черных из седла мощным ударом пики, второго свалил мечом.

Закипела смертельная схватка.

Поразив еще одного врага, княжич привстал в стременах, чтобы оглядеть поле боя.

Черные бунчуки одолевали.

Они были более многочисленны, и столько ярости было в их глазах, что, казалось, их невозможно остановить…

И тут сбоку, со стороны, откуда светило солнце, послышался боевой клич, и из тумана вылетел еще один конный отряд.

Впереди этого отряда скакал молодой воин с обвислыми усами, в кожаном нагруднике, с длинной пикой в руке. На пике был закреплен рыжий бунчук — хвост каурой лошади, тамга, символ половецкого улуса, во главе которого стоял хан Колдечи.

Княжич узнал этого воина: это был Шарукан, ханский сын, недавно встретившийся с Бороем на охоте.

Надежда затеплилась в сердце княжича.

Половецкие батыры на полном ходу врезались во фланг Черных бунчуков, одним мощным ударом разбили их лаву. Десятки страшных степняков слетели с коней, остальные спешно разворачивались, чтобы отбить неожиданную атаку.

Княжич в полный голос выкрикнул боевой клич своего рода, пришпорил коня, поднялся в стременах и бросился в самую гущу битвы. Ратмир устремился за ним.

Стрела степняка вонзилась в плечо Ратмира — но старик одним движением вырвал ее из раны и, не останавливаясь, обрушился на врага.

Княжич поискал взглядом Шарукана.

Его не было впереди половецкого отряда.

Половецкий батыр далеко оторвался от своих, в пылу битвы он углубился в лавину Черных бунчуков и теперь оказался полностью окружен врагами.

Батыр рассыпал удары направо и налево, но враги были многочисленны, они окружили его, как собаки медведя, и пытались стащить с лошади. Из плеча Шарукана торчал обломок стрелы, по рассеченной щеке текла кровь.

Княжич развернул своего коня и направил его туда, где бился Шарукан.

Он расчистил себе дорогу мечом, пробился к половцу и встал рядом с ним.

Вдвоем богатыри свалили не один десяток врагов и наконец увидели, что в сражении наступил перелом.

Атака Черных бунчуков захлебнулась.

Бурная река степной конницы распалась на множество быстро мелеющих ручейков, степняки отбивались по двое, по трое, а потом бросились прочь, в степь, откуда они недавно вышли. Половцы и русичи преследовали оставшихся.

Наконец все было кончено.

Княжич перевел дыхание и огляделся.

К нему подъехал Шарукан.

На щеке кровоточила рана, но глаза радостно блестели.

— Победа, брат! Безусловная победа!

— Твоя правда, Шарукан! Мы их победили. Спасибо тебе, ты подоспел вовремя!

— И ты подоспел вовремя, брат! Я уже думал, что моя жизнь закончилась и я отправлюсь в Верхний мир, к Тенгри…

— Ты тоже спас меня, Шарукан! Теперь ты мне как брат!

— Почему «как»? Мы и правда теперь братья, мы вместе пролили кровь и теперь должны побрататься. У меня есть такое кольцо… оно досталось мне от матери, а ей — от ее деда, властителя многих степных племен.

Шарукан снял с пальца серебряное кольцо в виде двух переплетающихся змей — одна с зелеными глазами, другая с синими.

Шарукан провел рукой по ране на щеке, захватив немного крови, и мазнул этой кровью по своему кольцу. Потом он протянул руку к свежей ране на плече Бороя, взял немного его крови и смешал со своей кровью на кольце.

После этого половец потянул за край кольца — и оно разделилось надвое.

Теперь в руках у Шарукана было два кольца — одно с зеленоглазой змеей, другое — с синеглазой. Синеглазую змею он протянул княжичу:

— Теперь, княжич, мы с тобой кровные братья. Наша кровь смешалась. Надень это кольцо, брат, и никогда не снимай. И знай, когда тебе понадобится моя помощь — потри это кольцо, и я немедленно приду, где бы я ни был!

— Спасибо тебе, брат!

— А нам очень скоро может понадобиться помощь… — проговорил Шарукан, помрачнев.

Он не успел договорить. В это самое время на краю прогалины появился еще один всадник на взмыленной лошади.

Шарукан привстал на стременах, вгляделся в приближающегося всадника и озабоченно проговорил:

— Это Косог, советник и правая рука моего отца… Он очень спешит. Видно, у него какие-то важные новости!

Всадник подъехал, соскочил с коня и низко поклонился Шарукану:

— Привет тебе, великий хан!

— Ты что-то путаешь, Косог! — недовольно перебил его Шарукан. — Я — не хан, я всего лишь ханский сын!

— Так было раньше, — ответил ему знатный половец. — Но сегодня твоя судьба изменилась. Господин наш Колдечи, могучий воин и великий хан, отошел в Верхний мир, мир Тенгри. Перед смертью он собрал всех своих приближенных, всех родичей, всех знатных людей племени, и в их присутствии назвал тебя своим преемником, и приказал им присягнуть тебе на верность. Так что теперь ты, Шарукан, — наш хан! И поспеши вернуться в ханскую ставку, чтобы принять бунчук своего отца. Не медли, хан, у тебя немало врагов и завистников!

Лёля надышалась пылью, нос заложило, глаза слезились. Когда она последний раз лазила на антресоли? И не вспомнить даже. Когда убирала после прошлого Нового года искусственную елку? Да нет, елка вроде бы в кладовке.

Да, не зря говорят, что самое бесполезное в квартире — это антресоли. До них всегда трудно добраться, поэтому туда складывают ненужные вещи. Так, может, их проще выбросить?

И вот, когда она с огромным трудом задвинула коробку с чем-то тяжелым (у нее уже не было сил открывать ее), в замке входной двери заскрежетал ключ.

В первый момент Лёля не поверила своим ушам. Кто еще к ней ломится? Но тут же сообразила, что это может быть только Арсений. Ну да, только у него были ключи от ее квартиры. А как иначе? Он же жил здесь почти три года.

Вот, значит, как. Значит, вещи свои он все забрал, сообщение по телефону послал, что уходит навсегда, а ключики на всякий случай прихватил. А она и забыла про ключи совсем…

Все эти мысли пронеслись у Лёли в голове с быстротой молнии, но все же она не успела слезть на пол, потому что дверь открылась, и на пороге появился Арсений.

Он очень изменился. Бросив на него взгляд сверху, она сразу это заметила.

Он был хорошо подстрижен и чисто выбрит… Ага, исчезла жидковатая бородка, которую он имел обыкновение дергать и теребить, когда работал, отчего она выглядела очень неопрятно.

Еще он был хорошо одет. Куда делись растянутые свитера и мятые джинсы? Джинсы были, но новые и фирменные, купленные в дорогом магазине. И ботинки тоже новые, итальянские.

Куртка была та же, но Лёля сама выбирала ее месяц назад, еще денег у него не хватило, она доплатила со своей карточки.

Отчего-то этот факт особенно ее разозлил.

Арсений изумленно обвел глазами разоренную прихожую, потом поднял взгляд на нее. И Лёля увидела себя его глазами — растрепанная, ненакрашенная, в старых спортивных штанах…

Все, что отразилось в его взгляде, она прочитала без труда и пришла в еще большую ярость. Но ничем этого не показала, уж она умела держать себя в руках, это у нее бабушкин характер.

— Что ты тут делаешь? — спросила она как могла спокойно. — Ты что-то забыл?

— Ты… — Тут она заметила, что изумление у него уступило место злости. — Ты… ты что себе позволяешь?

Она мгновенно его просчитала, ведь знала его как облупленного. Вернее, она никогда особенно этим не занималась, ей было не так чтобы интересно. Поэтому она так удивилась, когда узнала, что он устроил, как ее обманул.

Но теперь… наверное, потому что смотрела на него сверху, она видела его совершенно в другом ракурсе.

Мелкий нагловатый тип, жуткий эгоист. Раньше она списывала все его мелкие неприятные черты на пофигизм и неумение брать на себя ответственность.

Ну, сейчас все молодые мужчины такие. Лёля вовсе не собиралась его перевоспитывать. Зачем ей это надо? Как уж говорилось, замуж она не собиралась, а уж тем более за Арсения.

Теперь же она поняла, что он хитрый, жадный и лживый насквозь. И зачем она терпела его три года? Где были ее глаза?

Арсений сделал шаг к ней, и она с размаху спрыгнула со стула, так что он едва успел отскочить.

— Так что ты тут забыл? — спросила она, глядя на него в упор. — Мало того что ты не отдал ключи от моей квартиры, ты еще являешься без звонка и приглашения.

— Я звонил… — он слегка отступил, — я несколько раз звонил, но у тебя телефон выключен.

— Так что ты хочешь?

— Я хочу сказать, что ты… что ты поступила подло! — Было видно, что первые слова он вытолкнул из горла с трудом.

И поскольку Лёля в изумлении молчала, он продолжал гораздо бодрее и решительнее:

— Да, это подлость, вмешивать в наши отношения посторонних!

— Что ты имеешь в виду? — опомнилась Лёля. — Можешь толком изложить свои претензии?

На самом деле ей хотелось немедленно отобрать у него ключи, указать на дверь и больше о нем не вспоминать. Замки поменять, как только будет возможность.

Но жизненный опыт научил ее сначала выслушать, а уже потом делать выводы и поступать соответственно. И бабушка так говорила: поругаться с человеком всегда успеешь, это никому еще пользы не приносило.

— Ты нарочно сообщила все Стрепетову, ты настроила его против меня! Нашла, кому жаловаться, он и так уже…

Лёля не стала оправдываться и отпираться, она хмуро молчала, прекрасно зная, что Арсений сам сейчас все ей расскажет, уж настолько она его изучила.

Он вообще очень любил рассказывать о себе в деталях и подробностях — как провел день, что сказал начальник, что он ел в обед и где посадил пятно на брюках.

Раньше она только посмеивалась, слушая вполуха, теперь же приготовилась слушать внимательно.

Оказалось, что вчера вечером Стрепетов явился в квартиру к бывшей жене и дочери и застал там Арсения. Все трое рассматривали каталог обручальных колец. Его, Арсения, невеста сидела с одной стороны, а будущая теща — с другой.

Стрепетов явился туда без предупреждения, было уже поздно, так что дамы были одеты более чем просто, теща — в домашнем костюме, а Марьяна вообще в пижаме. И когда Стрепетов увидел все это, то та-ак на Арсения посмотрел…

Лёля представила воочию такую картину — как Стрепетов смотрит и как Арсений трясется, как овечий хвост. Как он хочет вскочить и приветствовать отца своей невесты солидным голосом и улыбкой, но невеста вцепилась в него мертвой хваткой, да еще теща тут…

Отчего-то Лёля была уверена, что бывшая жена Стрепетова сейчас ужасно растолстела.

Теща все же поднялась с дивана и затараторила, что Олежек пришел слишком поздно, а они-то хотели пригласить его буквально на днях. Чтобы Арсик официально просил у него руки его дочери.

В этом месте Стрепетов и переспросил:

— Арсик? Ну-ну…

Тут Арсений все-таки сумел вырваться из рук Марьяны, вскочил и заговорил с пафосом (то есть ему так казалось).

— Олег Николаевич! Позвольте мне…

Но тот отмахнулся от его речи и только спросил, мотнув головой в сторону Марьяны:

— А она в курсе?

Про свою бывшую жену шеф не упоминал, даже не смотрел в ее сторону, будто ее и не было.

На его вопрос ответила сама Марьяна.

Да, она все знает. Знает, что у Арсения была… в общем, одна такая… старше его на десять лет.

«На пять!» — мысленно возмутилась Лёля, но решила не прерывать рассказ.

Эта ненормальная вбила себе в голову, что Арсений должен быть с ней, и превратила его жизнь в ад. Именно поэтому они все держали в тайне, потому что эта психичка могла сделать что угодно — плеснуть кислотой, ударить ножом…

Тут Лёле в самом деле захотелось плеснуть в морду этому мерзавцу Арсению если не кислотой, то хотя бы содержимым унитаза.

Снова на помощь пришли бабушкины наставления, и Лёля смолчала. Арсений же ничего не заметил, его несло все дальше.

И то сказать, он привык, что Лёля всегда слушает его внимательно, не перебивая.

В общем, Марьяна стояла насмерть. Вот ее жених Арсений, они подают заявление и женятся. А от папы она ждет понимания и хорошего подарка на свадьбу. Лучше всего оплатить первый взнос на ипотеку, они уже присмотрели подходящую квартиру. И в банке есть предварительная договоренность.

Выслушав все это, Стрепетов покачал головой и пробормотал что-то сквозь зубы, потом посмотрел на Арсения грозно и предложил выйти на кухню. Но внезапно передумал, во взгляде его злость сменилась чем-то другим…