Костя и Алена шли с пляжа по совершенно пустой дороге. День, обеденное время, а вокруг ни души. Странно все это. Алена шла все быстрее и быстрее. В какой-то момент Константин понял, что ему надо ускорить шаг, но ноги не слушались. Ничего не получалось. Внезапно стало темнеть. Костя поднял голову и увидел, как надвигается свинцовая туча. Она была настолько низко, что казалось, вытяни руку – и достанешь грозовое облако.

– Алена, подожди меня! – крикнул вслед девушке Немирович. – Подожди!

– Догоняй! – в ответ, задорно смеясь, крикнула Алена. – Догоняй, тюха-матюха!

Алена уже перешла на бег, а Косте что-то мешало. Он никак не мог понять что? Туча наползала. Начал накрапывать дождь, редкими и очень крупными каплями. Костя спешил что было сил. Алена уже скрылась за углом частного дома. Костя с трудом добежал до этого угла и с ужасом увидел, что его девушка пытается открыть дверь телефонной будки. Она хохотала и махала Косте рукой.

– Иди скорее, – кричала Алена. – Сейчас ливанет. Дверь тугая. Иди скорее.

Косте казалось, что он не бежит, а мчится к девушке, но расстояние между ним и Аленой практически не сокращалось. Внезапно дверь поддалась с необъяснимой легкостью, и Алена зашла в таксофон. Зашла и… Костя схватился за круглую холодную ручку двери, дернул ее. Дверь не поддавалась. За грязными стеклами телефонной будки Немирович видел силуэт Алены. Она как-то странно двигалась, будто отбивалась от невидимого существа. Звуков слышно не было. Дверь упрямо не хотела открываться. Немирович размахнулся и ударил по стеклу. Оно не разбивалось. Еще раз ударил, еще раз – нет. Костя уперся ногой в боковину будки и со всей силы дернул за ручку. Дверь поддалась. Из будки ему на грудь упала обессилевшая Алена. Костя подхватил девушку и вытащил ее из проклятого таксофона.

– Там… – Алена указала рукой внутрь таксофона. – Он там…

Ее голова упала на предплечье Немировича. Глаза закрылись, губы побледнели. Костя подложил пляжное полотенце под голову девушки и заглянул в будку. Там было пусто. Черная трубка болталась на проводе, а на полу лежала мятая текстильная кепка. Точно такая же была у Глущенко. Костя взял трубку, чтобы повесить ее на место, но из нее раздался дьявольский смех. Немирович приложил трубку к уху.

– Она следующая, – раздался из трубки хриплый мужской голос.

Короткие гудки дали понять, что разговор окончен. Немирович повесил трубку и повернулся. Алена лежала на земле, а на ее шее непонятно откуда взявшаяся веревка со скрипом затягивалась. Капитан кинулся к девушке, вцепился в веревку и стал пытаться ее ослабить, но получалось плохо.

– Что за черт! – кричал Костя. – Отпусти ее! Отпусти…

Костя настолько громко кричал, что услышал свой вопль сквозь сон. Он вскочил с дивана и огляделся в темной комнате.

– Фух, – выдохнул Немирович. – Это сон. Фух.

Костя включил свет и посмотрел на часы. Стрелка только что переползла на третий час ночи. После такого заснуть нереально. Костя пошел на кухню, поставил чайник и сел у распахнутого окна. Город спал. Но там, за Волгой, тьма уже растворялась. Скоро рассветет.

Немирович вспоминал вчерашний день. Вечером, как он и хотел, с Аленой пошли в кино. Смотрели «Судьба резидента» с актерами Жженовым и Ножкиным. Константин шел на сеанс с интересом. Очень хотел посмотреть продолжение популярного шпионского фильма, но с первыми кадрами в голове закрутились детали разговора с Бариновой. Начал прокручивать все известное ему с самого первого дня. С выезда на убийство Ольги Нечипоренко. Вспомнил и отметил всех, кто был рядом с ним. Потом осмотр квартиры Нечипоренко. Там были трое: он, Волков и сержант. Костя даже не помнил фамилию сержанта. Надо бы узнать. Волков видел, как Немирович осматривал ванную. Видел, что капитан шарил рукой под ванной. Волков это видел. Если подозревать Славу, то представлять его надо совершенным идиотом. Можно было подкинуть нож туда, где Немирович не искал. Где-нибудь в спальне. Ее осматривал сам Волков. Нет, Слава пока вне подозрений. Кто тогда? А кто угодно. Волков мог общаться с любым из отдела, и даже не из отдела. Круг подозреваемых слишком широк. Слишком.

Закипела вода в чайнике. Немирович достал из шкафчика коричневую жестяную банку с изображением индийских красавиц и надписью на английском Indian instant coffee. Спасибо Жене Биркину. Это еще из тех запасов. Кстати, это была предпоследняя банка растворимого кофе. Последняя еще таилась в чемодане. Костя заварил черный ароматный напиток и опять устроился у окна. Приятный утренний воздух сопутствовал хорошему мыслительному процессу.

Итак, понятно только то, что информацию о задержании Нечипоренко могли знать практически все. Даже больше чем все. Костя вспомнил кондуктора из автобуса. Путь тупиковый. Так не вычислить. Надо искать какую-то мелочь. То, на что сразу и внимания не обратишь. И тут Немирович вспомнил газету. Да, да! Газету, в которую был завернут нож. Даже не саму газету, а надпись на ней «26». Обычно так на почте писали номер квартиры. Да, это номер квартиры. Мелочь, возможно бесполезная, но надо проверить.

Костя смотрел, как с востока выкатывается солнце, похожее на апельсин. Еще немного времени, и это круглое светило начнет подогревать землю, дома, машины – все, что не спряталось в тень. А после полудня и тень уже не спасет. Немирович допил кофе и опять бухнулся на диван. Можно было еще поспать часа два, а может, и больше. Сегодня выходной. Первый у капитана выходной в Прибрежном. В девять его ждала Алена. Договорились пойти на пляж.

Но сон не шел. Мысли не давали заснуть. Так и ворочался Немирович до утра. Временами проваливался в дремоту, но ненадолго. Стук в дверь прозвучал как сирена воздушной тревоги. Костя встал, кинул взгляд на часы. Начало восьмого. Прежде чем открыть замок, спросил, кто за дверью.

– Стеценко, товарищ капитан, – услышал бодрый голос старшины Костя. – У вас телефона нет, меня прислали.

– Что случилось? – открыв дверь, спросил Немирович. – Опять убийство?

– Да ну вас! – отпрянул старшина. – Весь отдел собирают. Генерал едет из области. В восемь тридцать сбор.

– Понятно. Буду.

Выходной, скорее всего, накрылся медным тазом. Костя быстро умылся, оделся и выскочил из квартиры. Он хотел предупредить Алену. Странно, никогда раньше Константин Сергеевич не отличался такой щепетильностью. Подумаешь, назначил девушке свидание и не пришел. Работа такая. Знала, с кем связываешься. Но с Аленушкой, как называл Алену Костя, ему не хотелось так поступать. Она настолько чистый и безобидный человек, что Немировичу хотелось ее беречь. Никогда еще он не был таким. Взрослеет, наверное.

Алена сразу нахмурилась. Еще бы! Она так ждала этого выходного, а тут разворот на все сто восемьдесят.

– Ничего обещать не буду, Аленка, – быстро говорил Костя у двери девушки, – но если лампасы быстро свинтят, то я весь твой. Жди! – Уже спускаясь по лестнице, Немирович декламировал, размахивая руками. – Жди меня, и я вернусь. Только очень жди. Жди, когда наводят грусть с лампасами штаны…

Алена улыбнулась и тихо сказала:

– Смешной ты, Костя. Конечно дождусь.

Но капитан этого уже не слышал. Он опаздывал. Торопился.

У входа в отдел милиции, на крыльце, переминаясь с ноги на ногу, стоял Ильин. Лицо у него было хмурым, оттого обвисшим. Николай Иванович увидел спешащего Немировича, но движение маятника не прекратил. Волновался.

– Так нечестно поступать, – подойдя к начальнику, решил отвлечь его от тяжелых мыслей Константин. – У меня выходной. Я построил планы…

– Угомонись, – буркнул Ильин. – Сейчас приедут ответственные товарищи и сами тебе план напишут. Замучаешься портянки выжимать. Планер, мать твою!

– Что, – сменил тон Немирович, – все так серьезно?

– А ты думал? Три убийства, одно за другим. Выездной трибунал едет. Мне уже точно кирдык.

– Мне-то что делать?

– Сейчас будет много вопросов. Приготовься доложить.

Костя подошел к двери отдела, взялся за ручку и услышал потухший голос начальника:

– Немирович, ты только не вздумай генералу рассказывать о своих бреднях.

– Уточните, Николай Иванович, – сделал вид Константин, что не понял Ильина. – Это вы насчет Нечипоренко? Так я уверен, что он невиновен. Врать не буду.

– Ну и дурак. Выхватишь по самые помидоры.

– Значит, выхвачу.

– Ты это… – Ильин прекратил движение маятника и остановился рядом с Костей, – свои фантазии пока придержи. Ты понял, про что я. Нет никакой серии. Есть просто три убийства. Прислушайся ко мне. Так будет лучше.

Костя посмотрел на Николая Ивановича, на его грустные, уставшие глаза и ответил:

– Хорошо. Обещаю.

На некоторое время в городском отделе милиции установилась гробовая тишина. Немирович смотрел на своих подчиненных и поневоле вспомнил первый свой визит в этот кабинет. Хмурое облако, именно так можно было назвать атмосферу в помещении. Немирович не разделял беспокойства своих новых коллег. Во-первых, он в Прибрежном всего неделю, даже меньше. Во-вторых, капитана не удивить визитами больших чинов. В Москве он к этому привык. Его, Константина Немировича по прозвищу Станиславский, уже не раз отстраняли, увольняли, потом опять возвращали и поручали самые сложные дела.

Костя подвинул стул ближе к стене, откинулся на спинку, опершись головой о стену, и задремал. Сон – самое верное лекарство от стресса. Сослуживцы переглянулись. Флюиды спокойствия расползлись по комнате, и опера стали успокаиваться. Витя Бауэр скопировал позу Немировича. Волков достал из стола бутерброд и приступил к запоздалому завтраку, а Глущенко натянул на затылок кепку, выдернул из пачки «беломорину», дунул в нее и вышел в коридор покурить.

– Товарищ капитан, Константин Сергеевич. – Немирович проснулся от того, что Бауэр тряс его за плечо.

Костя открыл глаза. Он действительно провалился в глубокий сон. Немудрено – ночь была беспокойной. Костя заметил в дверях человека в форме полковника милиции. Он никогда раньше его не видел.

– Оставьте нас с капитаном наедине, – властно сказал полковник.

Опера дружно встали и вышли из кабинета.

– Капитан Немирович, – встав со стула, представился Костя, – старший оперуполномоченный, исполняю обязанности начальника уголовного розыска.

– Знаю, Немирович. А я полковник Данилов Денис Платонович.

– Очень приятно, – Костя сказал это так, что было отчетливо видно, приятности от этого знакомства мало.

– Как вам тут, на новом месте? – продолжал в том же духе Данилов.

– Врать не буду. Не очень.

– Вижу. В Москву вернуться не хотите?

– А вы волшебник?

– Нет. Я всего лишь заместитель начальника управления. И по совместительству хороший знакомый вашего тестя генерала Савельева. Скажу так – он мой учитель.

– Мой тоже, – вздохнув, произнес Немирович.

– Так вы не ответили. Что насчет Москвы?

– А чего тут отвечать? Одной хотелки мало.

– Я знал, что вы умный человек. – Данилов прошел к столу Немировича, подвинул стул и сел. – Садитесь, поговорим.

– Желание начальника не оставляет выбор подчиненному. – Костя подвинул от стены свой стул и устроился напротив Данилова.

– Шутите? Это нормально. Значит, не отчаялись еще.

– У нас с вами, Денис Платонович, разговор ни о чем. Вас Борис Захарович просил узнать, как я тут? Раскаиваюсь или нет? Так передайте, что продолжаю шутить. Значит, все хорошо. К дочери его я не вернусь. Это решено.

– Генерал Савельев тут ни при чем. – Лицо полковника помрачнело. – Не советую вам, Константин Сергеевич, дерзить. Я здесь чуть ли не единственный ваш друг.

Немирович пристально разглядывал Данилова. Лицо полковника, как будто с вырезанными мастером морщинами, не давало прочитать Константину истинные цели визита начальствующей особы.

– Простите. Не хотел вас огорчить.

– Выслушайте меня внимательно, капитан. – Данилов снял форменный галстук и расстегнул ворот рубашки. – Это каторга – носить форму в такую жару. Так вот, Константин, Колю Ильина сегодня отстранят. Генерал уже принял решение.

– Это почему?

– Не прикидывайся. Сам все понимаешь. И не перебивай, – полковник перешел на «ты», – но тебя это сбить с толку не должно. Я наслышан, как ты умеешь делать дело. Раскрой эти убийства. Раскроешь, буду ходатайствовать о твоем возвращении в столицу. И это не пустые слова. Можешь навести обо мне справки. Если Данилов сказал, значит, Данилов сделал.

– Даже если бы вы не пришли ко мне с таким разговором, я бы все равно раскрыл эти убийства.

– Не сомневаюсь, но стимул тебе поможет. Или я не прав?

– Правы. Но лучше бы мне не стимул, а поддержку.

– Мешают?

– Регинский. Городской прокурор. Он слушать ничего не хочет.

– Знаешь, Константин, – сказал Данилов после небольшой паузы, – с прокуратурой мне тягаться сложно. Тем более у Регинского мохнатая лапа в области. Но подскажу. Пользуйся именем своего тестя. Регинский пыл поумерит.

– Думаете?

– Аппаратный вес генерала Савельева слишком велик, чтобы этим пренебрегать. И не стесняйся. Для доброго дела можно.

Немирович еще раз взглянул в глаза Данилова. Не мягко ли полковник стелет? Какой-то он слишком добрый. Денис Платонович прочитал настороженный взгляд Немировича.

– Не сомневайся, капитан, – вставая и собираясь выйти, сказал полковник. – Я твой друг. Мне ничего не надо. Хотя нет, надо. Надо, чтобы ты нашел тех, кто это сделал. – Данилов пожал руку Косте, поставил стул на место и добавил: – Звони, если нужна помощь.

Данилов удалился, а Костя так и не понял, радоваться ему или насторожиться. Союзник ему Данилов или хитрый лис? Так или иначе, а убийцу надо искать.

Областные начальники уехали. Немирович сразу пошел к Ильину. Инна Васильевна строчила на своей пишущей машинке, будто ничего и не было.

– У себя? – спросил Костя, указав на дверь кабинета.

Инна Васильевна кивнула.

– Я зайду?

Секретарь кивнула еще раз. Все-таки отсутствием разговорной речи женщина выдала свое волнение.

Ильин сидел за столом, опустив голову. Руки его были широко расставлены, а пальцы выстукивали по столешнице какой-то ритм.

– Николай Иванович, – стараясь не вносить нервозности, тихо произнес Костя, – что трибунал решил? Отстранили?

– А тебе какая разница, – грубо ответил Ильин. – Пришел посочувствовать? Лучше бы работал, глядишь, и…

Ильин не договорил. Он отчаянно махнул рукой, встал налил полный стакан воды из графина и выпил.

– Ты, Станиславский, ни в чем не виноват. Это я так ворчу. Надо же на ком-то злость выместить.

– Я все понимаю. Что дальше?

– Ничего особенного. Завтра придет вот на это место, – Ильин указал на свой стул, – другой человек, и все пойдет своим чередом. Ты же знаешь, капитан, незаменимых у нас нет.

– А вас куда?

– А нас пока в отпуск. А что, поеду на дачу помидоры поливать.

Николай Иванович пытался делать вид, что держит удар. Но Костя понимал, что нет никакой радости от такого отпуска.

– Вы Данилова хорошо знаете?

– Допустим.

– Что за человек?

– Смешной вопрос, – Ильин усмехнулся. – Что за человек? Замначальника областного управления. Полковник. Еще что ты хочешь знать?

– Николай Иванович, я все понимаю. Вам не до меня сейчас. Но если я в ближайшее время найду убийцу, то вас вернут. Я думаю, вернут.

– А с какого боку тут Данилов?

– Он приходил ко мне. Двадцать минут назад мы с ним беседовали. Он обещал помощь. Вот только я не знаю, насколько можно ему верить.

Ильин с шумом вздохнул. Он снова налил полный стакан воды и выпил, только теперь медленно.

– Если бы ты спросил меня о Данилове лет пять назад, – проговорил Ильин, – то я бы сказал, что он честный легавый. Прости за воровское выражение, но так понятнее. А сейчас не знаю. Власть портит людей. Он метит на место генерала. Говорят, генерал идет на повышение в министерство. Так что рекомендацию ему давать не буду. Сам решай, верить или не верить.

– Спасибо.

– За что? За философию? Костя, я простой мужик. Я интеллигентские штучки не терплю.

– Я сказал вам спасибо за то, что вы ответили на мой вопрос, – пояснил Немирович. – Могли просто послать как простой мужик.

– Вот ты наглый, капитан! Вот из-за этой наглости ты мне и нравишься. Хотя, в общем-то, пижон ты столичный.

Николай Иванович подошел близко к Немировичу и положил квадратную ладонь Косте на плечо.

– Если Данилов хочет помочь, не мешай ему. Пусть помогает. Только внимательно смотри, кому он помогает – тебе или себе. Ты, Костя, не дурак, разберешься. Теперь можешь сказать спасибо. – Ильин хлопнул Немировича по плечу.

Костя пожал руку начальнику и сказал очень тихо, но убедительно:

– Я найду гада. Найду!

Время было хотя и послеобеденное, но все же позволяло еще забрать Алену и двинуть на пляж. Костя после беседы с Ильиным заскочил в отдел. Все опера были на месте.

– Кто сегодня дежурит? – спросил Немирович.

– Я, – ответил Валентин.

– Валентин, чтобы тебе не скучать, сгоняй по адресу к товарищу, – Костя заглянул в блокнот, – по фамилии Арданян. Пригласи его завтра к девяти утра сюда со своей «Волгой». Хорошо?

– Будет сделано, – ответил Глущенко и приложил руку к виску.

Костя попросил Виктора Бауэра подбросить его на мотоцикле к дому Алены. Витя с удовольствием согласился. Все бы ничего, если бы не свора бродячих псов. Они выскочили из канавы и рванули с диким лаем за мотоциклом. Немирович попытался ногой врезать особо ретивому кобелю по морде, но тот изловчился и вцепился в джинсы Кости. Ткань, какая бы она ни была прочная, перед собачьими зубами не устояла. Порвалась. И вот в этих лохмотьях Немирович явился к девушке.

– Да ладно тебе расстраиваться, – успокаивала своего кавалера Алена. – Ты знаешь, какая у меня мама мастерица? Сейчас расчехлит свой «Зингер» и восстановит твои джинсы.

Немирович еще ни разу не видел маму Алены. Она всегда была где-то в мифической спальне. Даже звуков никаких мама не издавала. Косте впору было думать, что мама – это вымысел. И вот сегодня она приобретает материальную форму.

В большую комнату вошла худощавая женщина с бледным лицом больного человека. Она сделала вид, что улыбается, но Костя отметил – через силу.

– Здравствуйте, – чуть наклонив голову, поздоровался Немирович. – Костя.

– Я знаю, – глухим голосом сказала женщина. – Мария Федоровна. Показывайте, что там с брюками.

– Мария Федоровна, – Костя не двигался с места, – вы, я вижу, плохо себя чувствуете. Я сегодня так похожу, а завтра отнесу в ателье. Не утруждайте себя.

– Оттого плохо и чувствую, что без дела. Снимайте! – настаивала на своем мама Алены. – Снимайте, чего вы стоите. Или стесняетесь?

Косте стало неловко. Он первый раз видел Марию Федоровну и должен был при ней снять джинсы и продемонстрировать свое нижнее белье. Немирович умоляющим взглядом посмотрел на Алену. Она стояла с хитрой улыбкой на лице, как бы спрашивая, ну что, удалой молодец, решимости не хватает? Костя понял, есть только единственный выход – снять. Он глубоко вздохнул, как перед первым прыжком с парашютом, и, расстегнув ремень, сбросил с себя штаны. Теперь Алена расплылась в широкой улыбке. То ли она улыбалась потому, что видела Немировича в трусах, то ли потому, что ее молодой человек оказался смелым. Так или иначе, но этот решительный шаг добавил Косте очков в копилку.

Мария Федоровна покрутила джинсы в руках и выдала резюме:

– Зашью. Но видно будет. Аккуратности не добавит вашему виду, Константин.

– А другого выхода нет, – пожал плечами капитан. – Шейте.

Мария Федоровна и в самом деле работу сделала быстро и очень качественно. Джинсы можно было смело носить. Но Костя решил не тянуть резину и завтра же созвониться с Женей Биркиным. Немировичу нужны были новые штаны. Купить или даже достать подобную вещь в Прибрежном было невозможно. Алена, знающая торговую кухню изнутри, это подтвердила.

Костя и Алена время до вечера провели у воды. Конечно подгорели. Местное солнышко не делало ни для кого исключений. Вернулись домой на закате. Алена пригласила Немировича на ужин. Они с мамой быстро приготовили салат, отварили картошку и подали настоящий деликатес – «Рижские шпроты». Это был поистине праздничный стол. Ужинали долго. На улице уже почти стемнело. Костя поблагодарил за угощение и собрался уходить. Он уже начал обуваться, как стоящая за спиной дочери Мария Федоровна спросила:

– Костя, а вы женаты?

Вопрос ничего сложного в себе не нес. Сколько раз Немирович слышал подобное и сколько раз, не задумываясь, отвечал «нет». Хотя очень даже был женат. Но зачем усложнять? Зачем вызывать неприятные чувства у прелестной красавицы, с которой предстоит провести страстную ночь? А возможно, и не одну. Зачем? В жизни и так много сложностей. Обойдемся хотя бы без этой.

Но так было до, а теперь все меняется. Одна нога Кости была обута в туфлю, вторую он держал в руке. Немирович увидел глаза Алены. В них читалось мучительное ожидание.

– Не хочу врать, – ответил Немирович. – Формально я пока еще женат. Фактически – мы расстались. Я к ней больше не вернусь. – Последнюю фразу Константин сказал в лицо Алене. – Это мое окончательное решение.

Костя надел вторую туфлю, поцеловал Алену в щеку, попрощался и вышел.