Возвратимся к Дмитрову, к знаменитой школе № 1, в которой учились четверо Голицыных-Шереметевых.

Михаил Голицын написал книгу воспоминаний, она начинается со стихотворения «Корни». Михаил Владимирович, пожалуй, больше других придавал внимания моим занятиям родом Шереметевых-Голицыных. Последнюю рукопись он читал уже серьезно больным, лежал в больнице. Как говорила его жена, ну что ты волнуешься, полежишь три дня и все продолжишь. Не знаю, прочитал ли он рукопись до конца или нет, но через три дня его не стало. Жена позвонила мне потом и сказала, что должна передать рукопись.

Этот человек был не просто талантлив, он был универсален, и сфера его интересов была очень широка. Интересовался он и историей, и продолжал радеть не только за историю своей династии, за все эти 300–400 лет, но и за судьбу всей России. Когда вышла моя книжка о революции под названием «Красно-белый роман», я не рассказывала об этом Михаилу Владимировичу, но оказалось, что он сам нашел ее через библиотеку и прочитал. Видимо, пытался понять судьбу России, ее трагедии. Однажды сказал: «Знаете, кого я больше всего ненавижу? Вся наша история могла пойти по другому пути, если бы не эта Анна Иоанновна. Ведь мой предок Голицын вместе с Долгорукими поехали в немецкие земли и предложили ей русский трон при определенных условиях. Ах, мой бедный предок… Она прочитала условия, что власть ее будет не самодержавной, а с ограничениями в пользу верховного Тайного совета, и согласилась. И все дело могло бы повернуться иначе. Но эта женщина поступила хитро. Нашла несколько шляхтичей, которые не считали возможным отказаться от самодержавия, были даже возмущены, и их было немало. Она разорвала эти бумаги с кондициями и швырнула на пол. Вот что я вам скажу, дорогая писательница. Был момент в русской истории, но он был упущен».

Михаил Владимирович Голицын, не покинувший Россию, оставшийся в ней до конца дней своих, кроме того, что интересовался историей очень основательно (он все делал основательно), он был весьма озабочен не только судьбой своих родителей, но и их родителей, и их родителей. Хотел сохранить их имена в истории. А у тех сохранились портреты прекрасных художников, в том числе Левицкого.

Однажды в Новоспасском монастыре, в просторной трапезной, собрались все потомки Голицыных и Шереметевых. Выступила и Елена Владимировна и Илларион Владимирович, и его сын Иван. А Михаил Владимирович наклонился и достал из-под стула два прекрасных портрета – поставил их так, чтобы все могли увидеть. Это были его дед и его красавица бабушка. Оказалось, что наш геолог, академик, историк продолжатель рода Голицыных сделал копии с тех портретов своих предков. И копии были так хороши, что их было невозможно отличить от оригинала. Это был один из его поступков, из его способов сохранения верности своей династии. Корни, это предки, они уходят в далекие времена, а кроны, наши современники, должны сохранять законы, по которым жили наши пращуры.

Жизнь Михаила Владимировича оказалась предостойнейшей. Он стал академиком РАЕН, преподавал в МГУ. Однажды я его спросила: «А как вы относитесь к Якову Брюсу, который тоже занимался и полезными ископаемыми и почвоведением?»

«О, это был большой человек. Он был рудознатцем. Он по растительности, признакам на поверхности земли, по составу почвы узнавал, где залегают полезные ископаемые».

Михаил Владимирович скончался в 2015 году.