Подведем итоги. Сергей Дмитриевич был человек увлекающийся, образованный, прекрасно знал историю, но книга эта должна закончиться девятнадцатым веком. Что касается государственной службы и общения с императорской фамилией.

В царствование Александра III граф Шереметев был одним из самых близких царю людей: с его мнением считались, с ним советовались, да и просто дружили. Александр III навсегда остался для Сергея Дмитриевича образцовым российским императором. «Боже, как мы далеко ушли от 1894 года и куда ушли! Впрочем, у меня не было никогда надежд на преемника», – писал он в 1904 году. А граф, надо сказать, с подозрением относился к перемене столетий, веков, суеверно чего-то боялся. Помнил Павла I, конец Александра II…

Но механизм, запущенный однажды (так и при Петре I, так и при последнем государе), продолжает действовать. Уже бурно развивалась промышленность. Показало себя русское купечество, особенно семьи старообрядцев (Рябушинские, Кузнецовы, Рукавишников). Иностранный капитал, почуяв большие прибыли, устремился в Россию. Появились компании: «Брокар», «Мюр и Мерилиз», «Дукат», фабрика «СИУ».

В Зимнем дворце, на Государственном Совете, на узких собраниях при новом императоре (а граф называл его «Ники» и на «ты») подчас выступал не в духе времени. Кто-то написал по этому поводу: «Граф позволяет себе идти вразрез с общим мнением» и это вызывает у молодого императора «вежливую мину» или «снисходительное отношение».

Сергей Дмитриевич до конца жизни оставался почитаемым главой рода, всего многочисленного семейства. Не только в общественной деятельности – даже в личных поступках он руководствовался соображениями служения Родине, сохранения нравственных и культурных ценностей. Женившись на Екатерине Павловне Вяземской, он спас от разорения знаменитое Остафьево – открыл первый Пушкинский музей, в парке поставил памятники Карамзину, Жуковскому, другим обитателям «Русского Парнаса».

Количество дел, которые совершил Сергей Дмитриевич, огромно, и мы не собираемся перечислять их все. Однако, завершая описание жизни графа, стоит сказать, во-первых, что в Москве, когда начались пертурбации с Государственной думой – то одну распускают, то другую, Шереметев стал председателем Государственной думы, члены которой собирались в его дворце в Шереметевском переулке.

И еще хочется перечислить три цели, которые он ставил, и которых он сумел достигнуть. Наделенный сильной интуицией, он чувствовал, что после Александра III может начаться очередная смута, а может быть и война. Вот почему в 1900 году, когда его любимая дочь Мария выходила замуж за Гудовича, отец подарил ей усадьбу Введенское под Звенигородом, в которой творили выдающиеся люди русской культуры от Державина и Львова до Скрябина. Когда другая его дочь, Анна, выходила замуж, он приобрел и подарил ей другую усадьбу – усадьбу Ростопчиных Вороново, где строителем был первый русский архитектор Николай Львов. А бывали в гостях в усадебном парке и Лермонтов, и поэтесса Ростопчина, и другие деятели русской культуры.

Вторая цель связана тоже с сохранением русской культуры. Он сохранил не только колоссальный архив Вяземского и Карамзина, но и архивы нескольких знатных фамилий, которые могли сгореть, растаять в будущих неспокойных временах (на Воздвиженке под него была выделена отдельная комната и следить за ним было поручено его сыну Павлу). Сохранились архивы Трубецких, Голицыных, Оболенских… Все эти архивы он передал позднее новой власти, и сейчас они хранятся в ЦГАЛИ (Центральном государственном архиве литературы и искусства Санкт-Петербурга).

И третье, он был против эмиграции, не одобрял решения покидающих страну, его дети остались в России и разделили ее участь. По его поручению, когда началась революция, надо было помочь вдове Александра III Марии Федоровне, датской принцессе. Сопровождать ее было поручено внуку Сергея Дмитриевича и в Крым, и далее в Данию. Это был его долг, ведь Александр был его близким другом и позаботиться об одинокой вдове было делом чести для Сергея Дмитриевича. Когда автор разбирала архивы в ЦГАДА (Центральном государственном архиве древних актов), мне попались листы из старой амбарной книги, написанные карандашом – черновик его прощальной записки Марии Федоровне.

Владимир Набоков «К России»:

Начинался век девятнадцатый. В прошлое уходило время – мудрое, страстное, воинственное и даже игривое.

Сергею Дмитриевичу не удалось узнать о том, как род Шереметевых слился с родом Голицыных. В его внучку Леночку влюбился Владимир Голицын. Они могли эмигрировать, но не стали этого делать, для них рай был и в шалаше. Их раем стала дмитровская избушка.