Михайловская ссылка, такая скучная, отстраненная, оказалась плодотворной для поэта. Тут сошлись многие его думы: о декабристах, о смерти Николая Карамзина, о дружеских посещениях Николая Языкова, Ивана Пущина, Антона Дельвига, о предсказаниях гадалки, о матери Надежде Осиповне и предке – африканском Ганнибале, и Петре I. Он размышляет о ряде кавалергардов, выстроенных на Сенатской площади, и понимает, что его герой Онегин далек от их героизма. Пушкин пишет: «Ах, боже мой… Что им померещилось? Отмена крепостного права, ужель решится Пестель убить царя?»
Одиночество и тишина способствовали работе. Пушкинисты подсчитали, когда, где и какие главы «Евгения Онегина» были созданы поэтом. Да, роман был начат в южной ссылке, но многое было написано в Михайловском (главы: «Деревня», «Именины», «Поединок»).
Прогулки по окрестностям имения, посещение уездных городков и знакомство с народными песнями и плясками. Словом, было достаточно впечатлений и знаний для будущей «энциклопедии русской жизни»!
Вполне возможно, что Пушкин воспоминал о Фонтанном доме, о той, что была ласкова с гостями и в то же время держала себя с достоинством, – кажется, звали ее Татьяна. Такого имени не встречалось среди аристократок, фрейлин, только среди простого люда. Не потому ли в те же дни в «Онегине» появятся строки:
…Впервые именем таким
Страницы нежные романа
Мы своевольно освятим.
И что ж? оно приятно, звучно;
Но с ним, я знаю, неразлучно
Воспоминанье старины…
Пройдет время, ссылка в Михайловском закончится, поэт снова возвращается в Петербург.
А что же Татьяна Васильевна? Наша зоркая Татьяна навсегда запомнила, каков был юный Пушкин, как ловко взбегал он на верхний этаж Фонтанного дома. Поэт стал для нее – одинокой, но все еще привлекательной женщины, – путеводной звездой, кумиром. С той поры Татьяна Васильевна ловила о нем каждое слово, любые разговоры и слухи, искала хоть небольшое упоминание о нем в «Санкт-Петербургских ведомостях» или литературных альманахах.
С 1830 года и в последующие несколько лет Петербург жил слухами о супружеской чете – Пушкин и Гончарова, «дурных слов» о поэте и красавице все прибавлялось и прибавлялось.
В январе 1836-го пронесся слух о дуэли Пушкина и Дантеса.
Дмитрий Шереметев, пораженный такими слухами, впал в тоску. А между тем у него уже была наконец-то назначена помолвка с первой московский красавицей Анной Сергеевной.