Обстановка дома была не так богата, как в Строгановском дворце. В гостиной сразу предстали портреты самых известных предков. Под одним была подпись: «Камергер ее величества, тайный советник Василий Дмитриевич Ланской». Весьма солидной внешности, в парике, с черными широкими бровями. Следующий портрет являл совсем молодого юношу. Взглянув на него, Строганов спросил:

– Тот самый?

Да, это был последний фаворит Екатерины Великой, самый любимый. Очень красивый молодой человек, не только с ангельской внешностью, но и с таким же ангельским характером. Известно, что в течение года его учил правилам двора и всем необходимым знаниям сам Потемкин. Тот действительно много знал и был готов к тому, чтобы разделять радости и горести императрицы. Она его полюбила так, как может полюбить женщина далеко не молодого возраста. Он не был отставлен, как случалось с прочими фаворитами императрицы. При дворе ходили разные слухи. Одни говорили, что он заболел горячкой и скончался в три дня, другие утверждали, что болезнь его была следствием падения с лошади, а третьи говорили: «Да отравили его завистники». Но это была тайна, и никто не собирался продолжать эту тему.

В эту минуту в гостиную вышла жена Петра Петровича, гости встали и низко ей поклонились. Генерал сказал:

– Прошу к столу, выпьем сейчас чаю. А потом попросим Наталью Николаевну показать портрет, который на днях закончил художник Макаров.

Наталья Николаевна была мила, приветлива, даже проста, но Сергей Григорьевич сразу заметил в ней что-то необъяснимо притягательное. Красота? Да, конечно, красота. Тонкая талия? Да, конечно, тонкая талия. Как мило очаровательно косят ее глаза. Этот косящий взгляд говорил, что она и рада всем, но что-то ей мешает. И в лице ее какая-то печаль. Откуда? Пушкин умер уже лет 15 назад, а генерал Ланской уже несколько лет как ее муж и дом у них полная чаша. Наталья Николаевна для генерала как фельдмаршал для простого офицера. Как может в такой женщине соединяться красота, ощущение прелести окружающего мира с грустью, с такой печалью, застывшей в ее взгляде, казалось, навсегда?

Генерал показал свежий портрет своей жены, который совсем недавно закончил художник Макаров. Он немножко усилил эту печаль в лице мадам Ланской, как-то сумел соединить счастье, которое подарил генерал, с горем, которое оставил ей Пушкин. Он так это сделал, что только слепой мог не увидеть трагической ноты, звучавшей в портрете.

Все хвалили портрет, восхищались и моделью, и художником. Потом снова пили чай, беседовали, и уже зашла речь о войне. В мире витает атмосфера ненависти, мести, будто весь мир ополчился на Россию. Даже эта, казалось, невероятная тема нашла отражение в портрете Макарова.

Восторгам не было конца, однако Сергей Григорьевич говорил мало. Он, как человек воспитанный в родовых законах, неожиданно почувствовал полную растерянность и только молчанием мог отвратить от себя это наваждение. Загадка этой женщины была невыразима. Он почувствовал неодолимое желание разгадать ее. На ум приходило пушкинское утверждение «Любви все возрасты покорны». Неужели он, человек, перешагнувший пятидесятилетний юбилей, тоже может подпасть под такое определение? Всю дорогу домой эти строки не уходили из его головы. И мысли его постоянно возвращались и к портрету, и к Наталье Николаевне.

Когда он увидел ее живую, он увидел, что она красива не только внешней, но и внутренней красотой. И ночью сон не идет, он все думает о ней: «Отчего, почему такое горестное выражение лица у этой красавицы?» На портрете мы можем видеть, что ее голову украшает страусиное перо, белое платье у декольте украшено мелким жемчугом. Очень похоже на тот портрет, что заказал Пушкин брату Карла Брюллова, – невинная, ничего не знающая красавица. И здесь все та же красавица, а вместе с тем полная противоположность.

А в это время атмосфера злобы и мести продолжала витать над николаевской Россией.