Граф Сергей Григорьевич сидел в кабинете в позе властелина, окруженного своим богатством, – откинулся к спинке кресла, отставив длинную тонкую трость чуть вправо. Лицо его выдавало полное удовлетворение – ведь кабинет был наполнен несколькими коллекциями, собранными им с молодых лет. Продолжал он пополнять их и до сей поры, до 50-х годов.

Вокруг, как у Скупого рыцаря, по стенам были расположены шкафчики с замочками, витрины, стеллажи, на которых под стеклом можно было увидеть разнообразные изделия из металла, дерева, керамики, кости. Многие из них были отделаны золотом или серебром. Эти последние артефакты были извлечены на раскопках древних скифских курганов, где он был со своими студентами из Московского университета. Отдельный угол был посвящен самородным уральским драгоценным камням. В укромном месте стоял сундучок, в котором аккуратнейшим образом были уложены табакерки, подарки нескольких императриц и принцесс.

На самом верху полки с книгами. Драгоценные его друзья, научные издания философов и ученых.

Граф нажал на кнопку – и явился дворецкий, с белым галстуком, пышными бакенбардами и в белых же перчатках. Граф поднял свою правую руку с тростью и указал ее кончиком вверх.

– Алексей, пожалуйста, достань мне с верхней полки книгу.

– Которую, ваше сиятельство? Толстую, в кожаном переплете с тиснением и красным корешком?

– Нет, напротив, чуть левее, совсем не толстая, напротив, тонкая, как журнал.

Дворецкий, забравшись по стремянке наверх, перебирал корешки, но все это было не то. Строганов поднялся со своего широкого кресла с высокой спинкой и, опираясь на трость, сказал:

– Прости, она должно быть в гостиной, я сам найду, а ты ступай по своим делам.

– К ее сиятельству, Наталье Павловне?

– Да хоть бы и к ней.

Сам же он прислонил трость, похожую на тонкий посох, к креслу и отправился в гостиную. Взглянул на часы – два часа пополудни. В пять ему надо быть на Дворцовой площади. Там состоится заседание в Генеральном штабе. Генерал Ланской просил его быть часа за два с четвертью в Летнем саду. «Ну что же? Всегда готов», – подумал граф и, сев на диван, стал оглядывать портреты, висевшие на стенах гостиной.

Прекрасный, похожий на портрет Лоренцо Великолепного, портрет графа Александра Сергеевича, дружившего с Екатериной Великой. Знаменитый масон, российский посол во Франции, сидит в бархатном кресле у стола, на котором лежат книги. В руке у него бумажный свиток со схемой какого-то архитектурного сооружения. Без парика, коротко стриженные седые волосы, парчовое платье, красные чулки, черные бархатные туфли с золотыми бантами. Рядом его сын – Попо, Поль – бедный Павел! Тяжела его судьба… Поддался чувствам, увлекся якобинцами, а потом? Понял цену выскочке и удачнику Бонапарту, стал чуть ли не главным в сопротивлении ему, мало того – взял с собой на войну, уже близ Парижа – и на глазах потерял единственного сына. Бедный Павел, не знавший меры разумности и чувства патриотизма, не смог пережить эту страшную потерю и вскоре сам покинул этот мир.

Удивительно, но Софья Владимировна оказалась гораздо сильнее, чем муж. Хотя, может, это и не так удивительно, ведь она была дочерью пушкинской «пиковой дамы». Как она взялась за управление огромным хозяйством, почти не покидала усадьбу Марьино, занималась делом, и с каким успехом!

Наконец он обнаружил ту книжку, которую искал, – тоненькое издание отдельных глав «Евгения Онегина». Пушкин!

Пора было ехать к Генеральному штабу. Он позвонил и велел подать переодеться. Надел мундир полковника и вышел из дома. На Дворцовой у здания Главного штаба встретил Ланского в генеральской форме и замечательного военачальника по фамилии Тормасов, героя 1812 года, чей портрет уже висел в Зимнем дворце. С Ланским у них сложились почти дружеские отношения, и после заседания генерал пригласил графа посетить их с женой в ближайшие дни.