Никогда, казалось, не было такой ранней летней жары. Май был необычайный, раннее тепло, ранняя Пасха, пиршество сирени, которой были окружены аллеи царскосельского парка.

Сергей Григорьевич, барон Григорий Александрович и тут же сын Сергея, Александр, шли по аллее между рядами белых и розовых цветущих кустов сирени. Главной была, конечно, Мария Николаевна, дочь государя. Она повернулась к ним:

– Вы – мои рыцари, – и улыбнулась.

Каждый старался ей то ли угодить, то ли просто понравиться. Григорий, как всегда, блистал своей речью, своими рассказами, как Цицерон или как краснобай. Его сын Сергей вспоминал о последних раскопках в скифском кургане и описывал удивительные находки золотых изделий очень тонкой работы. А младший, молодой Александр Строганов был так хорош собой, молод, красив и изящен, что ему не нужно было ничем завлекать принцессу Марию.

– Вы, – обвела она всех ласковым взором, – настоящие рыцари. Но я не могу выбрать никого из вас, не могу предпочесть никого, потому что для меня выше всех мой отец.

Все знали, каков был Николай Павлович, с благородной красивой головой, настоящей царской поступью и изящными манерами, что он никем не будет превзойден.

– Но вы – мои пажи, мои рыцари и, как мне ведомо, большие помощники моему отцу.

Григорий Александрович заговорил на неслыханную тему, то ли читал легенды о Якове Брюсе, то ли черпал знания из других источников. Он вел свое повествование о созвездиях – о Кассиопее, Лебеде, о знаках зодиака и астрологии. Обожающий женщин, он вывел даже формулу: о Венере, древней богине и о боге Эросе. Оказывается, Венера соединяла в себе все – и страсть любовную, и платонические чувства.

Царское Село пировало, веселилось, слушало музыку, пение, наслаждалось ароматами цветущих деревьев и кустов и… вело свои светские беседы, порой не без сплетен, которые были рядом с похвалами, скрытыми хулами, но преобладали интриги и просто пересуды.

Вдали показалась фигура молодой красивой женщины. Рядом с ней вполне невзрачный и медлительный мужчина, видимо муж. Его спутница сорвала две ветки сирени и закружилась, а потом гроздьями душистых цветов провела по щеке спутника. Еще бы ей не играть. Это и был ее муж, которого она называла «божья коровка», человек добродушный, спокойный и покладистый. Она, напротив, была дама заводная, игривая и имела прозвище Мадам Интрига.

Строгановы, увидев вдали эту пару, завернули за ближайший куст сирени и быстро удалились в другую сторону. Это была известная интриганка Идалия Полетика. Григорий узнал свою воспитанницу, а его сын Сергей, несколько усмехнувшись, заметил:

– Вот какова твоя воспитанница. Плод твоего легкомыслия.

– Может быть, не легкомыслия, а порядочности, – не сдался отец.

Он не продолжил. История, конечно, известная всем Строгановым. То ли во Франции, то ли в Португалии, где на него со всех сторон поглядывали очень зазывно метрессы, там узнал он историю несчастной жизни одной женщины, которую убил муж. У той женщины осталась девочка, которую он и взял на воспитание. Так она оказалась в семье маркизы и Григория. Но как вы думаете, кого они увидели, когда вышли на другую аллею? Первым, кого они увидели, был генерал Ланской, на руке которого повисла та самая Идалия. А муж ее уже был отодвинут и шел позади.