Не было в русской истории ни единой столь великолепной, звенящей, горестной и романтичной, как первая четверть XIX века. Благословенный царь Александр I – 140-тысячная армия самоуверенного Бонапарта, озаренного мыслью о власти и троне, не знает поражений. Его вдохновение и победы привлекают, а уж человека иного, простого разумения, и подавно. Каждый хочет прикоснуться к сиянию подобной славы, каждый хочет и законной военной добычи. А он летел как на крыльях. И – мечты сбываются – вот уже не только Африка, Египет, пол-Европы топчут веселые французы, а мечта все выше, все сильнее. Россия! Великая, туманная – о, как это соблазнительно!

Силы Наполеона росли и росли. Он завоевывал город за городом. Область за областью. Мог ли кто не следить за стремительным продвижением этого выскочки? Но куда он двинет свои полки? В Россию. На Москву или на Петербург.

И уже взят Смоленск. Смоленск – это стена, отделяющая Европу. Смоляне сражались отчаянно, но все же сдались. Дорога на Москву открыта!

Какие воспоминания оставили защитники Смоленска, Лажечников, Ф. И. Глинка, Вяземский – все были преисполнены готовности отстоять старую столицу, победить в сражении под Бородином.

Все четверо Строгановых участвовали в боях, кто в регулярной армии, кто в ополчении. И это стало частью той самой четверти начала XIX века.

Всю эту историю слышал Сергей. В действующую армию его не приняли, но он участвовал в боях в ополчении. Картины той войны навсегда запечатлелись в его памяти.

О Москве того времени оставил подробнейшие заметки один из умнейших людей Петр Вяземский. Он сравнил допожарную Москву с Петербургом. Что такое Петербург? Это политические новости, мировые события, светские сплетни. А что такое Москва? Вяземский пальму первенства отдавал ей. Здесь жили потомки бывших бояр, владевшие огромными землями, разводившие сады в самом центре Москвы. У Басаргина, Бутурлина и Кирилла Разумовского, Долгорукого и других были богатейшие усадьбы, которые украшали город. А какие устраивали застолья по воскресным дням для любого проходящего! В Москве (пишет Вяземский) было Дворянское собрание – лучшее по архитектуре здание (нынешний Колонный зал Дома союзов). Построено оно было на деньги Долгорукого. Только что он вернулся из Крымского похода – одного из первых удачных. Хлебосольный хозяин, ныне губернатор Москвы устраивал в Дворянском собрании великие празднества. Юноши посвящались в совершеннолетних, а девицы танцевали на своих первых балах.

А по праздничным дням были накрыты столы в ближайших переулках, и каждый мог поучаствовать в щедром пиршестве. Когда-то еще это примет Петербург, а в Москве уже была традиция. Меценатство процветало. Уже строился странноприимный дом, Голицынская больница. Вяземский был в восхищении от допожарной Москвы. Удивительно ли, что и Наполеон выбрал целью своей Москву! Но до нее еще надо было дойти.

А в Москве тем временем уже собиралось ополчение и отдельные группы занимали свои позиции. Мог ли Сергей оставаться в стороне? Он вступает в ополчение.

Наполеон уже взял Смоленск! Как можно с этим смириться? Москва была объята патриотическим порывом. Лажечников уже писал начало будущей книги, стремясь запечатлеть каждый уходящий день. А Загосин делал заметки для своего будущего романа «Рославлев, или Русские в 1812 году». Бонапарт, непобедимый прежде, уверенный в преданности и доблести своих подданных и своей армии, нет-нет да испытывал неизъяснимую тревогу. Эти непонятные русские затуманили его голову своими предсказаниями и приметами. Какая-то гадалка напророчила ему: «Замерзнешь ты в этой России, замерзнешь, батюшка».

Решая двигаться к Смоленску, застрял в какой-то избе, вышел уже было, да вернулся. Собрался уходить, как услышал: «В зеркало тебе надо посмотреть, раз вернулся. Примета плохая возвращаться – пути не будет». Наполеон подошел к зеркалу, посмотрел на себя, и что-то ему не понравилось. «Ничего, мы найдем место и для решающего сражения», – сказал он себе.

…Бородино.

«Мы долго молча отступали, досадно было, боя ждали…

…Не будь на то Господня воля, не отдали б Москвы!» – напишет потом Лермонтов.

А пока звучали все громче и сильнее голоса Багратиона, Раевского, Барклая де Толли, Кутузова – героям не было числа.

…Сохранился рассказ об Иване Никитиче Скобелеве. Его окружили французы, с ним оставалась совсем небольшая группа солдат – раненный в левую руку и в бедро, он словно не замечал ни боли, ни крови. И его смельчаки яростно сражались с окружившими их со всех сторон французами.

Наполеон, думавший не только о сражениях, но и как это выглядит со стороны (он был наделен артистическими способностями), наблюдал эту сцену. Довольно дурных предсказаний! Он покажет себя русским. Он прокричал: «Подданные мои, французы, дайте дорогу этим смельчакам, пусть они пройдут!» Так Иван Скобелев, весь измученный, окровавленный, оказался на свободе. В конце его жизни царь назначит Скобелева комендантом Петропавловской крепости.

Миновала Бородинская битва, Москва пылала. Москва магически заманила Наполеона в самую глубь России.

Где был Наполеон? Он все еще верил в победу. Он занял позицию на Поклонной горе, в бывшем имении князей Волынских. Волынские разделились – одни за Россию, другие поклонялись Наполеону. И обеспечивали жильем и кормили его войска. Наполеон стоял на высочайшей горе среди сосен, у какого-то дерева с высокой и странной кроной. Не может русский царь сопротивляться ему, он должен согласиться, что победил Наполеон, а не русские. Что это за дерево, такое толстенное? Ни во Франции, ни где еще он не видал такого. Задал вопрос своему поклоннику Волынскому: что это за чудо? Тот подобострастно отвечал: «Великий полководец, консул. Я скажу тебе, как называется это дерево. Ему лет двести, привезены ростки из Воронежа. Говорят, оно распространяет необыкновенную силу. Оттого мы, Волынские, и поселились здесь. А называется это дерево – осина». Наполеон чертыхнулся: «Тьфу! То в зеркало погляди, то пожары, то деревья сильные».

Глядя на оставленную русскими войсками Москву с Поклонной горы, Наполеон ожидал, что ему принесут ключи от города. Прежде так было всегда, во всех странах (пожалуй, кроме Испании). Везде его встречали с почетом и уважением, везде города склонялись к его ногам, ожидая милости от победителей. Но русские не несли ни хлеб, ни соль. Только горел город, дым стелился, пожары не прекращались, холод становился все сильнее, партизаны все более и более отчаянно терзали его замерзающую армию. Ни покорности, ни встречи, ни еды, ни тепла, ничего он не дождался от вроде бы побежденной Москвы. Никто не вышел ему навстречу, город жил, но не давал жизни Наполеону. Наконец мороз, болезни и партизаны вынудили Наполеона принять тяжелое решение – если он хочет спасти армию, ему придется вернуться. Вернуться ни с чем? Ведь он взял Смоленск, победил в битве при Бородине, вошел в Москву. Почему все так?