Порядок в высшей власти – залог спокойствия и мира. Бунты и мятежи опасны, но не так, как глупость или внезапная кончина царя. Правление Екатерины (а оно длилось почти полвека) прекратилось внезапной кончины, а далее – череда бед и сомнений:

1801 – царствование Павла I,

1812 – нашествие Наполеона,

1821 – болезнь и загадочное исчезновение либо отъезд Александра I,

1824 – наводнение в Петербурге,

1825 (14 декабря) – восстание декабристов.

Смешалось все: смерть Благословенного царя, его супруги, присяга очередному правителю Константину, который предпочел любовь царскому трону. Но ему уже присягнули. Прошел слух, что теперь будет присяга – следующему наследнику Николаю I. Что за время, что за неразбериха? «Николай не учился опасному сему призванию, он не готов!» Народ безмолвствует, однако есть войска, солдаты, тайные общества. Власть будет раздавлена, растоптана – или Николай в минуты и часы должен решиться. Он растерялся. Но у Николая властный, громкий, решительный голос, и он, владея таким голосом, своей мужественной и стройной фигурой возвышает тот голос на всю Сенатскую площадь.

Дождь, снег, немыслимая погода. Кони и лошади скользят, передвигаясь, часть хлюпает носом, кто-то разворачивается и посылает коня к своему дому. А главное, где Трубецкой, который должен возглавить и даже приказать? Убит Милорадович.

Всего несколько часов назад в квартире Анны, сестры предполагаемого руководителя мятежа, князя Трубецкого, по кабинету расхаживали его то ли сторонники, то ли противники.

Анна плачет, выходит в гостиную, где ее уже ждут отец и сын Строгановы, Григорий и Сергей.

«Пора, пора, я должен, я обещал! Я представлял Северное общество в полной мере… Мы – и сторонники Пестеля…» – подобные мысли кроются в голове измученного сомнениями Трубецкого. Сестра его Анна умоляет не являться на площади.

Уж близится развязка, уж вот со стороны Невы слышны пушки и все сильнее.

Стрельба, суматоха на улицах… Что же думается Строгановым, отцу и сыну?

Григорий дипломат, вся жизнь подчинена поиску мирного решения государственных вопросов. Сын Сергей – исследователь, меценат, академик, он воевал с Наполеоном, со шведом, он возмущен тем, что на площади собираются солдаты, офицеры…

Прошли долгие часы… уже должен был покрывать всех собравшихся голос Николая. Трубецкой, что же ты? «Я не иду. Я не могу и не хочу проливать кровь!» – Он вытирает мокрое лицо, утешает сестру и в отчаянии упирается лбом в дубовый стол, покрытый бархатной скатертью…

Жизнь – это волны морские, речные, океанские. Волны ритмично бьют о берег, но уже вода заливает берег. Утром она спадет – таков закон природы. А сейчас бушует буря, могучей силой ветра рвутся паруса, и кренится судно…

Девятый вал – это что-то похожее на тот невиданный 1825 год.

Но тут заканчивается опасное 30-летие России (хотя спустя сто лет она всколыхнется вновь, в начале XX века).