«Я мыслю, значит, я существую» – таков первый принцип философии.

Царствование Николая I подходило к концу. Конечно, он был самым властным, сильным и даже (как говорила наша семейная молва) обладал гипнотическим талантом. Однако его «российское тридцатилетие» (1825–1855 гг.) подходило к концу. Миром, большинством стран завладели микробы недовольства.

Только что закончилась Кавказская война, сдался Шамиль, вернулась крепость Карс – и это раздражало Османскую империю. Великобритания всегда имела свои интересы на Востоке. Австро-Венгерская монархия на отставала, ей мерещились земли вдоль Дуная и даже в Крыму. Балтика, Швеция со времен Петра I держала камни за пазухой и мечтала отомстить потомкам Петра. И тут впервые атмосфера вокруг Николая I так накалилась, что он утратил уверенность, стал болеть и даже поддался депрессии, ипохондрии.

Как говорил Макиавелли, государь может править при условии, что у него прочный фундамент, окружение, помощники и общая обстановка. А в России до сих пор ненавистное большинством крепостное право, с одной стороны, с другой – появились разночинцы, Базаровы, ниспровергатели. Было от чего Николаю потерять веру в свое предназначение. А утраченная вера и есть толчок к боевым действиям.

Первой целью стал Севастополь. Кто не помнит имена Нахимова и Корнилова, кто не читал «Севастопольские рассказы»?

Император требовал нового пополнения в армию. (Мне как автору удалось открыть почти неизвестную страницу о поездке генерала Ланского в Вятку для пополнения. С ним поехала его жена Наталья Николаевна Пушкина. И она добилась того, чтобы Щедрина перевели из Вятки в Тверь. Притом что за эту поездку она сильно простудилась и заболела.)

Только ополченцы вятские не успели доехать до Крыма, как скончался император, трон перешел к Александру II. Если Александр I получил эпитет Благословенный, то Александр II – Освободитель. Александр II первое, что сделал, покончил с войной. А вторым его деянием стала отмена крепостного права в 1861 году.

Что касается «именитых людей» Строгановых, отца и сына, безусловно являвшихся опорой государя, то каждому своя судьба и воля.

Сергей Григорьевич не мыслил о том, чтобы быть в стороне от битвы в Севастополе, он любил военную службу, уже участвовал в сражениях 1828–1829 годов – в войне с турками. На его груди немало орденов. А когда придут последние дни – прикажет хоронить себя в военном мундире. Он любил девизы, громкие… Однако это ничуть не умаляло его заслуг перед делом всей жизни – создание художественного училища Строгановых. Помните, как в дни декабрьского восстания отец и сын Строгановы сидели в одном кабинете и составляли план училища, мастерских для среднего человека, конечно, молодого?

К сожалению, отец Сергея Григорий Строганов ушел в 88 лет, вскоре после окончания Крымской войны. Пока видели глаза, Григорий успел еще много, он увлекался дагеротипией, познакомился с мастером «светотени» Левицким, вероятно, сродником великого художника. Мало того, нанял для него мастерскую на углу Невского, чтобы там могла жить и его семья. Это будущая фотография.

Но скоро он даже не мог отличать цвета в поразительных дагеротипах Левицкого.

Страшным ударом не только для любящей его жены Юлии Павловны, но и для Григория стала весть о дуэли, на которой ранили Пушкина. Их воспитанница Идалия оказалась замешана в этой истории. Это стало еще одним ударом и для маркизы, и для барона.

Он стал терять зрение. Не замечал ни ярких глаз, ни чудных волос Юлии.

Чтобы окружающие не заметили его слепоты, он все чаще уезжал за границу. Взяв с собой только очередного денщика Василия (звал всех своих денщиков Василиями), закажет гостиницу – и прощай, милая, но безалаберная, искрометная Россия!

Однако известия от сына приходили регулярно. Строгановское училище развивалось.

Идалия все еще дышала мстительным чувством к Пушкину. Юлия Павловна поссорилась со своей воспитанницей, и она скончалась, кажется, от огорчения.

Григорий заплатил все пушкинские долги, помог вдове и тоже не хотел видеть Идалию.

Он и впредь не мог ее даже видеть. Если его сын просил похоронить себя в военном мундире, то отец… если бы видел, просил бы взять с собой в иные миры портреты Юлии с прической с красно-белыми цветами. Однажды ей привезли семена таких цветов из Бразилии, и она посадила их не только в Португалии, но и в России.