Читатель, вероятно, помнит, как Поль и Григорий в кафе говорили о сидевших рядом Роланде и Роне, членах умеренной партии под названием «Жиронда». Увы, революция набирала силу, и к 1793 году жирондисты стали яростными, как и якобинцы. Русская императрица успела только приказать русским аристократам вернуться на родину. Спустя 2–3 года, измученная головными болями и болями в сердце, она скончалась.

Павел Строганов, к счастью, уже был в России, но кто-то помнил его прошлое. И брат его Григорий, и повеление императрицы – все возымело действие. Едва оставив якобинцев, разочаровавшись в них, он, изучив действия Бонапарта в Египте, под Аустерлицем с 1805 года и восхитившись испанцами, оказавшими сопротивление диктатору, говорил себе: «А что, если этот негодяй задумает вторгнуться в Россию?» И отвечал себе: «Я стану в первые ряды его противников!» А к 1812 году, когда Бонапарт вторгся в российские пределы, он был членом Негласного комитета при Александре I, вошел в структуру правительства, более всего запомнился воинскими подвигами и уже имел чин генерал-майора.

Тем временем французы подошли вплотную к Москве. Наполеон стоял на Поклонной горе и ждал «ключи от несдавшегося города». Невысокий, в сером сюртуке, с брюшком, он был весьма похож на Чичикова – и что же? Его непобедимая доселе армия пустилась в обратный путь. Только не по песку, как в Египте, и не по камням, как в Испании. Самая лучшая и непобедимая армия пошла не только в плен к русским – она стала пленницей русского мороза.

Главнокомандующий Михаил Кутузов видел окончание войны с французами на границе: «прогнали волка» до поры – и хватит! Царь был с этим не согласен – ему мерещился Париж.

Но где же замена Кутузову? В этой войне еще не выявились опытные военачальники. Но есть же граф Павел Строганов. Он член Негласного комитета, уже член Государственного совета, он знает неприятельский народ – французов, он храбр без меры.

Павел Строганов стал одним из командующих русской армией, когда французы уже топтали свою собственную территорию. Все ближе, ближе столица Франции, идет война на подступах к Парижу! Осталось совсем немного, вот уже Краон. Как славно, думает Поль-Павел, позади в его подразделении любимый сын, и он увидит час триумфа. Пора, пора ему понюхать порох!

Они приблизились к городу Краону, вот площадь городская, баррикады! Но тут картечь… Что-то знакомое, виденое уже в Париже, показалось отцу. Картечь летела в эту сторону! О Боже, неужели?

Картечью той снесло голову самую дорогую, самую невинную, драгоценнейшему юноше – сыну Саше!

Поль-Павел, потерявший сына, то есть самое ценное, что было в его жизни, обезумел. Адъютант послал ординарца немедленно сообщить страшную весть Григорию, человеку, только и способному сохранить холодную голову в такой ситуации.

Мальчик, которого звали во Франции Поль, Попо, а в России – Павлуша, уродился таким же красивым, как, гласила молва, все Строгановы. Его портрет не раз писал художник Грёз.

Однако сцены споров и разногласий графа Александра Сергеевича с его женой Екатериной Трубецкой не утихали, и это могло подействовать на характер мальчика. Благоразумные родители решили отправить его в путешествие по России вместе со своим воспитателем Жильбером Роммом. Так впервые юный Павел узнал свою родину, Россию, места, которые издавна принадлежали династии Строгановых. Побывал в городе Соликамске, в Нижнем Новгороде…

Что произошло со старым графом Александром Сергеевичем, от которого не просто ушла жена к молодому красавцу Корсакову, но и оставила ему сына… Горе старого графа было невообразимо. Но каждый человек находит спасение в чем-то своем. Его спасением стала сублимация, и он полностью отдался собиранию живописных полотен лучших мастеров, истории искусства, увлекся заседаниями масонской ложи и взял под свою опеку и полное покровительство крепостного (или дворового) мальчика Андрея Воронихина. Полностью оплатил его поездку по Европе, изучение им архитектуры и позднее полностью оплатил строительство Казанского собора по проекту уже архитектора Андрея Воронихина.

Что касается сына, то для Павла кумиром стал Жан-Жак Руссо, почитатель природы и естественной жизни. Что касается первой любви, то в Вене он познакомился с Софи Голицыной, дочерью знаменитой «пиковой дамы». Однако, оказавшись во Франции, полностью переключился на более сильную личность – Теруань де Мерикур.

В самом начале 1792 года императрица Екатерина приказала всем аристократам, которые или из любопытства, или по прихоти поселились во Франции, а кое-кто уже принимал участие в мятежах, вернуться в Россию.

Повинуясь приказу русской императрицы, он вернулся в Петербург. Был ли он потрясен жестокостями якобинцев, видел ли он работу гильотины, только полное разочарование в революции произошло внутри него.

В 1801 году был убит Павел I и императором стал молодой Александр. Вокруг него образовалась компания близких друзей, имеющих сходные взгляды на происходящие события. «Четверо друзей, приближенные к особе императора, являлись как бы совещательным органом, который был не государственным, а частным советом, подчиненным лично государю. Они все были молоды: самый старший – Новосильцев, которому было тридцать девять лет, Кочубей – тридцать три года, Чарторыйский – тридцать один год, Строганов – ему минуло двадцать девять, и, наконец, государь, которому, как и Кочубею, исполнилось тридцать три года. Их связывала настоящая тесная дружба, выдержавшая в будущем все испытания. Польский князь Чарторыйский высказал такую мысль, словно он хотел перед кем-то извиниться: “Благодаря европейскому воспитанию моих друзей их взгляды и чувства свидетельствуют о целостности, справедливости, чистоте и честности, которые я решительно и бесповоротно с полным убеждением в их правоте поддерживаю”. Писатель Н. Ф. Дубровин, их современник, подтверждает, что Строганов был одним из самых благородных, искренних и благожелательных людей при дворе Александра I: “Государь называл его своим другом, ибо он говорил ему всегда только правду”.

В придворном журнале за 1801–1802 год говорится, что эти четыре друга были почти ежедневными гостями императора Александра I»[4].

После Аустерлица Наполеон был неукротим – в 1808 году он уже в Испании, а в 1812 году – в России. Вот где найдет применение воинственность Павла. Он возненавидел Бонапарта сразу. Воинственный дух, которым дышал Попо во времена Французской революции, не утихал. Павел Александрович изучал военное искусство очень тщательно, следил за кампаниями Наполеона под Аустерлицем, в Египте. В то время он возглавлял пехотную дивизию, и, конечно, сразу же с началом военных действий в России он принял в них самое непосредственное участие.

Бои шли уже на подступах к Парижу. 23 февраля 1814 года русские дали Наполеону жаркий бой. Александр Павлович Строганов ехал верхом рядом с Васильчиковым, и вдруг голова молодого человека была снесена снарядом; генерал был забрызган его кровью.

Смерть любимого сына глубоко потрясла Строганова. Он так никогда и не смог пережить этой трагической потери. Его друзья были чрезвычайно озабочены.

Чарторыйский сразу же написал Новосильцеву:

«Дорогой друг, вы слышали о несчастье, которое произошло совсем недавно? Александр Строганов погиб почти на глазах у своего отца, чье отчаяние не знает границ. Что станет с бедной графиней Софьей Владимировной? Как она перенесет этот удар? Редко мне что-то доставляло большее огорчение… Несчастье этой семьи разрывает сердце; и это горе, которое ничто не излечит, обрушилось на таких близких друзей! Несчастный молодой человек последовал за своим дедом… Царь хотел бы, чтобы Строганов возвратился теперь в Санкт-Петербург».

В наброске к 4-й главе «Евгения Онегина» Александр Пушкин писал позже:

До XIX века мужчины в семьях были полными властителями, и вся жизнь подчинялась им. Наполеон и сожженная, оставленная Москва лишили мужчин благоразумия. Их честолюбие приняло такую форму, что жены, матери не могли сопротивляться устремлениям мужей, жаждавших отомстить Бонапарту за унижение, не только хотели сами воевать, но и брали с собой сыновей.

Поняв намерение Павла Строганова взять с собой сына Александра, мать и жена сперва тихо охнула, села, окаменев, а потом умоляла, падала на колени, кричала: «Не отпущу, не отпущу!»

Как звали эту женщину, почему она не смирилась? Ведь это была дочь знатной княгини Натальи Петровны Голицыной, женщины властной, ставшей героиней пушкинской повести «Пиковая дама». К ней являлись молодые люди при совершеннолетии, юные девицы знакомились с женихами, ждали одобрения «усатой княгини», так что дочь ее Софья Владимировна вряд ли спокойно отпустила на войну своего семнадцатилетнего Сашу. Но Павел Александрович, уже занявший в 1813 году высокий пост чуть ли не помощника Барклая де Толли, был неумолим: «Он будет со мной рядом, не волнуйся, дорогая! Я буду бдителен».

Что делала жестокосердная «пиковая дама», или она тоже одобряла зятя?

…Уже близко Париж, но война идет на французской земле, и в ней участвуют трое Строгановых: Сергей, Павел и Григорий. У небольшого городка Краон произошла одна из самых кровопролитных битв XIX века, знаменитая артиллерийская дуэль – больше 20 минут французская и русская батареи обменивались ударами из всех орудий. С обеих сторон было по несколько тысяч погибших. Интенсивность огня была такой, что французам в конце концов пришлось убрать свои орудия с поля боя.

Григорий и Сергей были среди русских пехотинцев, а Павел – как командующий одной из дивизий – возле командного пункта и рядом с сыном.

Вот что говорили очевидцы: «Стреляли из мортир и пушек, били картечью, и одним из выстрелов картечью снесло голову молодому Александру Строганову. Поле боя усеяно телами поверженных». И где же Саша?

Отец бросается на поле, перебирается через трупы, ищет сына. Его охватывает безумие. Два дня его не могут остановить, прервать бессмысленный поиск, он не внимает голосам разума, он совсем обезумел. В конце концов Григорий оставляет своего сына Сергея, а сам…

Он убеждает Павла отправиться в Россию, сопровождать тело сына на родину, и сам отправляется с ним. Там, видя, что брата не оставляет глубочайшая меланхолия, что состояние его никак не улучшается, решает: надо его лечить в Копенгагене. Там сесть на корабль, на котором содержатся потерявшие разум люди, и отправиться на этом корабле в путешествие по морю. Тишина, покой, уединение и морской простор оказывают благотворное влияние на таких больных. Но нужны люди, которые будут ухаживать за Павлом, которые смогут окружить его заботой даже в таком состоянии. Вот за такими людьми и помчался Григорий Александрович!

Долго лечили графа Павла, но результата не было. Через несколько лет он умер. При кончине его присутствовал Сергей как самый выдержанный и крепкий человек.

А что же мать погибшего юного Саши Строганова? Минуло время – время залечивает и такие раны. София Голицына-Строгановва занялась хозяйством. Обширные владения в Пермской, Нижегородской и Санкт-Петербургской губерниях были объединены в неделимый майорат, и с управлением всеми этими землями она прекрасно справлялась. Особенно она любила имение Марьино, недалеко от Санкт-Петербурга. Там она увлеченно осваивала самые передовые по тем временам агротехнические приемы. После ее смерти все перешло их старшей дочери Наталье. Только Марьино, выделенное в отдельный майорат, перешло другой дочери, Аглае.

…Ни старому же графу Александру Сергеевичу, ни супруге генерал-лейтенанта Строганова не сообщайте эту страшную весть – не разорвались бы их сердца. Только Григорий, он всегда знает, что делать. И в самом деле, Григорий на второй день обыскал площадь, обнаружил изувеченного юношу, и, не показывая брату, тело унесли в одном направлении, а отца, потерявшего способность к пониманию, Григорий поместил в клинику для душевнобольных в Копенгагене, где провел с ним несколько дней. Рассчитал своим дипломатическим, глядящим вперед умом, что мало таблеток психиатров. Больному необходим кто-то из близких, а еще покой и размеренность.

В памяти всплыл путь из Петербурга на корабле, безветренная погода, тихие волны. Вот что нужно его убитому горем младшему кузену. Рядом будет кто-нибудь из близких, Поль перенесется в иные миры; быть может, ему приоткроются двери вечности… Попо будет снова здоров. Так думал Григорий.

А потом возвращался к главному, к своему сыну Сереже. Они родились почти в одно время, и как же плакал Сергей на похоронах убитого Александра! «Война и мир», – твердил про себя Григорий. И видел жизни цель – воспитание сына в духе уважения искусств и науки. Россия со времен Петра I сделала скачок, однако этого мало. Для дворян есть своя Академия художеств, а для мещан, коих в стране большинство, для крестьян и дворовых?

Возможно, тогда зародилась у Григория мысль – создать какое-то учебное заведение для простых людей, имевших склонность к разным искусствам. Взять ту же икону. Из Усолья, в Сольвычегодске, не раз привозили из дома плоды разных ремесел, а до сей поры не вырастили своей, строгановской школы…

Если поверят люди в эту страну, то у обоих – отца и сына – будет дел на 100 и более лет вперед.

Еще в 1811 году завершилось строительство грандиозного собора Казанской иконы Божией Матери. Это было делом жизни графа Александра Сергеевича Строганова (1733–1811), это было делом жизни и архитектора Андрея Никифоровича Воронихина. Словно отдав последние силы этому храму, все чаще хворал старый граф, а в конце строительства, едва дождавшись исполнения дела жизни, отдав Богу душу, скончался. Много лет жизни, золота, ума и душевных сил отдал он этому сооружению. Через несколько лет, в 1814 году, умер и Воронихин, к тому времени уже знаменитый зодчий, очень близкий человек к семье Строгановых.

Единственный сын Александра Сергеевича – Павел (Поль, Попо) – в это время, отдав дань революционным мечтаниям Парижа, города, в котором он родился, уже выступил против Наполеона. И если бы он один пошел на войну, но он взял своего сына, девятнадцатилетнего Александра. На подступах к Парижу, в битве при Краоне, юноша был убит, и безутешный отец два дня искал его тело среди убитых. После похорон Павел Александрович так и не смог оправиться. Вот тут и пришла на выручку способность Григория быстро и решительно действовать в сложных ситуациях. Чтобы помочь брату, он немедленно отправился в Усолье, откуда привез двух слуг, которые будут ухаживать за Павлом. В те времена уже знали, что душевные болезни хорошо поддаются лечению на корабле. Софья тоже ухаживала за своим супругом, полагая, что вместе они смогут пережить, преодолеть смерть любимого сына, но состояние его было так тяжело, что она не выдержала и близ Копенгагена сошла на берег. На ее руках оставались дочери и огромное хозяйство. Граф недолго прожил на корабле, даже морской воздух и путешествие на мерно покачивающемся судне не смогли восстановить его душевное здоровье. Он совсем потерял волю к жизни и уже через несколько месяцев умер.

…Пресекся мужской род графов Строгановых, закатилось «соленое солнце», которое когда-то взошло в Пермском крае. Эту землю когда-то подарил им Иван Грозный. Через некоторое время Петр Первый назвал их и Демидовых «именитыми людьми» России. Проходит время, и имя появляется вновь. И самым знаменитым, образованным становится Сергей Григорьевич Строганов, в котором разум превалировал над чувствами. И он довел строгановское дело до завершения. Создал знаменитое Строгановское училище (будущий ВХУТЕМАС), которое сейчас существует не только в столице, но и имеет филиалы во многих крупных городах России.

Однако сейчас нам следует обратиться к жизни Павла Александровича, не пересказывая, а цитируя записки Русского исторического общества, касающиеся Павла Строганова, из книги «Знаменитые россияне XVIII–XIX веков»:

Павел Александрович Строганов

Граф Павел Строганов, 1774–1817, единственный сын графа Александра Сергеевича Строганова, президента Академии художеств. Граф А. С. Строганов был женат дважды, оба раза неудачно. Вторая жена, урожденная княжна Трубецкая (умерла в 1815 году), сама разорвала брачные узы: вернувшись в 1779 году в Петербург из Парижа, куда Строгановы отправились вскоре после свадьбы и где у них родился 7 июня 1774 года сын Павел, она увлеклась Корсаковым и оставила мужа. Задачу воспитания малолетнего сына граф поручил французу Ж. Ромму, который совершил со своим воспитанником в педагогических целях ряд путешествий по России. По возвращении из последнего путешествия в Петербург молодой граф был переведен поручиком в Преображенский полк с зачислением адъютантом к Потемкину. Это дало ему возможность уехать для завершения образования за границу, куда он и отправился вместе с Роммом в 1787 году. Путешественники отправились в Швейцарию, откуда в начале 1789 года перебрались в Париж. Революционное движение того времени, охватившее Париж, завлекло в водоворот политической жизни не только француза-воспитателя, но и его русского воспитанника. Ромм и граф Строганов старались не пропускать заседаний в Версале и даже принимали участие в прениях. Мало того, граф Строганов вступил в члены основанного Роммом Клуба друзей закона и даже в члены Якобинского клуба. По настоянию императрицы Екатерины II старик Строганов рекомендовал сыну оставить Париж. В декабре 1790 года граф Павел Строганов в сопровождении Н. Н. Новосильцова оставил Францию, а по приезде в Россию был послан императрицей в подмосковное село Братцево, где женился на княжне Софии Владимировне Голицыной и где у него родился сын Александр. В конце царствования императрицы Екатерины он получил возможность переселиться в Петербург. Еще ранее переименованный из поручиков в камер-юнкеры, он при Павле был пожалован в действительные камергеры. Строганов произвел сильное впечатление на велкого князя Александра Павловича. Скоро произошло сближение между учеником Лагарпа и учеником Ромма, а в момент воцарения императора Александра I графу П. А. Строганову суждено было «быть первым из друзей Александра, который удостоился слышать мысли его о предстоящих преобразованиях». Известно, что графу Павлу Строганову принадлежит идея знаменитого Негласного комитета. Известна и его роль в нем как «самого пылкого» члена, его решительные мнения за освобождение крестьян, его взгляды на просвещение, работа в комиссии училищ и т. д. С учреждением министерств Строганов был назначен товарищем министра. Время, однако, шло, интересы и взгляды императора менялись, менялись и лица, пользовавшиеся его особым доверием: в 1803 году в Петербург вновь явился А. А. Аракчеев, а в декабре того же года Негласный комитет прекратил свое существование; еще немного – и граф Павел Строганов воспользовался случаем оставить пост товарища министра. Это произошло в марте 1807 года, когда он был уволен от должности, которую нес последние три года номинально. Правда, он еще не лишался благоволения государя, когда сопровождал его величество в кампанию 1805 года, когда в 1806 году ездил с дипломатическим поручением в Лондон, когда в 1807 году сопровождал снова императора в походе, но в этом году доверие государя уже было обращено на других лиц. И граф Строганов, бывший товарищ министра, сенатор, в чине тайного советника поступил в армию волонтером. Боевое крещение он получил 24 мая 1807 года, когда атаковал при реке Алле обозы корпуса маршала Даву. Вся дальнейшая его военная служба была рядом выдающихся боевых подвигов и блестящим доказательством его способностей. Строганов участвовал в войнах со Швецией и Турцией и затем в звании генерал-адъютанта и командующего дивизией и корпусом в войнах 1811–1813 годов был несколько раз ранен, получил ряд крупных наград, до ордена Св. Георгия 2-й степени включительно, но тяжкая потеря омрачила его последние победоносные шаги: в битве под Краоном ядром оторвало голову его единственному сыну Александру. Назначенный в 1814 году членом Комитета для вспомоществования неимущим увечным воинам, он уже недолго прослужил Отечеству: 10 июня 1817 года он умер от чахотки в дороге, недалеко от Копенгагена. Граф Павел Александрович Строганов погребен в Александро-Невской лавре.

София Владимировна Строганова

Графиня София Владимировна Строганова, 1775–1845, дочь князя Владимира Борисовича Голицына и княгини Натальи Петровны, урожденной графини Чернышёвой, родилась 11 ноября 1775 года; воспитание получила большею частью за границей, сопровождая мать в ее путешествиях по Европе. Выйдя замуж в 1793 году за графа Павла Александровича Строганова, она, по рождении у них в 1794 году старшего сына, Александра, поселилась с мужем в Петербурге. Благодаря дружбе графа Строганова с великим князем Александром Павловичем молодые супруги скоро сделались самыми близкими людьми в интимном кружке великокняжеского двора. Обворожительная красота графини Софии Владимировны одно время сильно увлекла Александра Павловича; графиня сумела, однако, с достоинством выйти из этого трудного положения и не только сохранить расположение Александра I, но и приобрести дружбу его царственной супруги, тесные отношения с которой прекратились для нее только со смертью императрицы Елизаветы. Полная взаимности любовь к мужу и детям и нежный уход за обожавшей ее престарелой матерью наполняли домашнюю жизнь графини Софии, делившей досуги свои между светскими и придворными собраниями и непрерывным интимным общением с императрицей Елизаветой Алексеевной. Но скоро семейное счастье ее подверглось тяжелым ударам судьбы: потрясенная до глубины материнского сердца смертью сына ее Александра, убитого почти мальчиком, в 1814 году в битве под Краоном, графиня лишилась три года спустя своего мужа, умершего от чахотки на сорок четвертом году жизни. С величайшим трудом добившись позволения мужа сопровождать его в морском путешествии за границу по предписанию докторов, графиня София Владимировна по настоянию больного, предчувствовавшего близкую кончину, с отчаянием в сердце должна была в Копенгагене съехать на берег и вернуться через Швецию в Россию, где узнала о смерти мужа, наступившей через два дня по ее отъезде. Охватившее ее горе заставило ее родных опасаться за ее жизнь, и в эти тяжелые для нее месяцы проявилась с необычайною теплотою сердечная привязанность к ней императрицы Елизаветы. Оставшись вдовою и пожизненною владелицей строгановского майората, графиня София остальное время своей жизни проводила или в имении своем Марьине Новгородской губернии, или в петербургском строгановском доме, где у нее собирались не только цвет столичного и придворного общества, но и выдающиеся представители литературного и художественного мира. Скончалась она семидесяти лет от роду, 3 марта 1845 года, от паралича сердца, тихо и безболезненно, только что отговев на первой неделе поста. Тело ее предано земле в Лазаревской церкви Александро-Невской лавры. Император Николай Павлович и императрица Александра Федоровна приезжали поклониться ее праху. Замечательно, что, будучи всегда близкой ко двору и другом императрицы, графиня не имела никаких придворных отличий. В 1806 году ей препровожден был статс-дамский портрет, но графиня вернула его государю, прося его пожаловать в статс-дамы вместо нее ее мать, княгиню Н. П. Голицыну, что и было исполнено. У графини был один сын и четыре дочери.

В молодости графиня была поразительно хороша собою; воспетая в стихах Державиным, она удивляла всех знавших ее столько же своей красотой, сколько «необыкновенными», по выражению Греча, «качествами своего ума и сердца». «Прелесть ее ума, – говорит баронесса Эдлинг, – не могла заставить забыть ее нравственное превосходство. Невозможно найти в свете столько совершенств, соединенных вместе». Разностороннее образование, полученное ею за границей в ущерб родному языку, заставило ее в России усердно им заниматься, и она перевела даже по-русски поэму Данте «Ад». В последние годы своей жизни, уже маленькою сгорбленною старушкою, она сохранила отличавшие ее силу характера, ясность и прямоту ума и в своих религиозных верованиях и верном понимании блага Отечества являлась всегда, как видно из сохранившейся ее переписки, идеалом чисто русской женщины».

Ко всему, что мы написали о Софии Владимировне, хочется добавить еще несколько строк.

Софья родилась в Москве. Однако до 15 лет прожила за границей, впитывая иностранный менталитет. Девушка была утонченна и мила. Хотя русский язык знала плохо, но старательно изучала родной язык. На одном из балов 17-летняя София была замечена бравым красавцем графом Павлом Строгановым. Они понравились друг другу и вскоре поженились.

С воцарением Павла I супруги переехали из Москвы в Петербург. Они поселились в Строгановском дворце на Невском проспекте, куда приходили самые сливки общества. Общение Павла Строганова с цесаревичем Александром Павловичем вскоре приблизило супругов к великокняжеской чете. София же стала одной из близких подруг будущей императрицы – Елизаветы Алексеевны.

Александр I, плененный красотой Софии, попытался ухаживать за подругой своей жены. Александр был галантным кавалером. Весьма мудрая графиня Строганова сумела с достоинством выйти из такой щепетильной ситуации, сохранив доброе к себе расположение императорской четы.

Когда погиб Александр Павлович, она долго не могла поверить, что видит перед собой тело любимого сына. После отпевания графиня не выходила из покоев три дня. Но в ней нуждались ее четыре дочери и муж. В 42 года она осталась вдовой. По наследству Софии Строгановой достались обширные владения, которыми она управляла сама.

София была уникальной женщиной своего времени. Она не только управляла своим состоянием, но и преумножила его. Также она проявляла заботу и о крепостных. Открыла свою школу, где обучались приказчики, бывшие крепостные или дети крепостных.