Ha следующий день, перед воскресной школой, я побежала в общий зал, где на доске объявлений был Сад Благословений. Я перебрала все бумажные цветы, пока не нашла свой. Другие дети сделали кучу цветов, потому что, как я полагаю, у них была куча благословений. Но я сделала только один и как свое благословение написала: «Я здорова», потому что Одри написала так на одном из своих. Я отцепила свой цветок и фиолетовым карандашом приписала: «У меня есть собака по имени Косточка».

Когда я пришла в воскресную школу, то хотела рассказать ребятам про собаку, но, казалось, всем все равно. Они были слишком заняты тем, что перечисляли грехи, чтобы миссис Маки записывала их на доске.

Сквернословие.

Издевательства.

Ложь.

Неподчинение родителям.

Грехи летали по комнате, как вороны по полю.

– Чарли, – сказала миссис Маки. – Ты можешь назвать какой-нибудь грех?

Могу поспорить, бросать детей, чтобы начать новую жизнь, – это грех. Но, конечно, я не стала добавлять это в список, поэтому я просто ответила:

– Нет, мэм.

– А как насчет битья одноклассников? – заявила Одри.

Тут Говард, сидящий рядом со мной, начал бормотать одними губами:

– Ананас. Ананас. Ананас.

Может, из-за того, что мы были в церкви, но случилось чудо. Мне удалось побороть свой характер и заставить гнев уняться. Я улыбнулась и крепко сжала губы, чтобы не выдать ничего, что разрушило бы этот волшебный момент. А потом еще одно чудо будто влетело через окно воскресной школы, расположилось у меня на плече и велело произнести:

– Не стоило тебя так бить и толкать, Одри. Мне очень жаль.

Ну, скажу я вам, это совершенно выбило девчонку из колеи. Ее брови высоко приподнялись, у нее открылся рот и тогда она выдавила:

– Ничего страшного.

После воскресной школы, по пути в общий зал, Говард похлопал меня по спине и произнес:

– Отличная работа, Чарли. Я же говорил, что трюк с ананасом сработает.

Я считала минуты до последнего дня школы. Когда он наконец пришел, я прискакала на остановку автобусов в сапогах мажоретки Джеки. Мне было наплевать на то, что в них жарко и что они натерли ноги, я гордо прошагала по проходу и подмигнула хихикающим девчонкам, как посоветовала сделать Джеки.

– Просто подмигни им, – сказала она по телефону однажды вечером. – Это собьет их с толку, и они не будут знать, что им делать.

Но одна из девчонок продолжила хихикать, когда я уселась рядом с Говардом и отдала ему один из банановых кексов Берты.

– Спасибо, – поблагодарил он. Потом он разделил его пополам и начал выбирать изюм, складывая его в небольшую кучку на сиденье между нами.

– Косточка разрыл ночью какие-то бобы.

– Ой. – Говард откусил от кекса и поморщился. Потом он извлек изюм из рта и добавил его в кучку на сиденье. – Гас рассердился?

– Нет. Он только попросил, чтобы я больше не пускала его в огород.

– Берта разозлилась?

Я покачала головой:

– Она рассказала историю про собаку двоюродного брата, которая поела у него в огороде кукурузу прямо с початков и ей было так плохо, что она чуть не умерла.

Пока автобус проезжал через горы, я думала о старой школе там, в Райли. Было такое чувство, будто я прожила в Колби всю жизнь и я совсем ничего не слышала ни о ком из тамошних моих так называемых друзей, кроме Карлин Морган. Она послала мне открытку с изображением Капитолия, к которому класс ездил на экскурсию.

«Повезло, что тебе не пришлось ехать. Было скучно. ЛОЛ», – писала она.

Джеки призналась, что видела мою лучшую подругу, Альвину, в кино с какими-то девчонками из отряда герлскаутов.

– Она спрашивала про меня?

– Нет, но я сказала ей, что у тебя все хорошо, – ответила Джеки.

Все хорошо?

Ха!

Откуда Джеки знать?

Она была слишком занята своей идеальной жизнью у Кэрол Ли, чтобы думать обо мне. Она уже почти перестала звонить.

Однажды, когда я была в третьем классе, я пошла вместе со Склокой на кладбище, чтобы посмотреть, где похоронен его папа. Мы нашли покрытый мхом могильный камень с надписью: «Альберт Юджин Риз». Сверху была надпись: «Ушел, но не забыт». Я не лежала в сырой холодной земле, как Альберт, но я уехала, и меня забыли.

Берта продолжала говорить, что мне стоит пригласить кого-то из старых друзей навестить меня летом. Я не хотела ее обидеть, но для меня это звучало как плохая идея. Что мы будем делать? Наблюдать, как в огороде растет кабачок? Смотреть с крыльца на Пегаса по вечерам? А где они будут спать? Скрючившись на подушках с Золушкой? Нет, этим девочкам из Райли не будет весело здесь, в Колби.

Когда прозвенел последний звонок последнего дня, я не могла убежать еще быстрее. Каждый день я считала минуты до того момента, как снова приеду домой к Косточке. Берта сказала, что он стоит у двери и скулит, когда меня нет. «Это правда, – клялась она. – Чтобы мне пусто было, если это не так».

Пока мы поднимались в горы, я смотрела в окно, а Говард рассказывал, что Бёрл купил мотоцикл и мама разозлилась не на шутку.

И представляете, что? Я увидела трех птиц, примостившихся рядом друг с другом на телефонном проводе, протянутом вдоль дороги. Три птички на проводе были в списке для загадывания желаний. Но должны было быть именно три птички, согласно другу Склоки Рею, а это не так просто, как кажется. Так что я загадала желание очень быстро, чтобы ни одна из них не успела улететь.