Мы с Говардом ждали и ждали, но Косточка так и не появился. Гас несколько раз выходил и сидел с нами, пожевывая зубочистку и поглаживая тощую черную кошку, свернувшуюся у него на коленях. Время от времени Берта высовывала голову из-за двери и кричала:

– Еще не поймали?

Тогда мы прижимали пальцы к губам и шикали ей, а она хлопала себя ладонью по рту и пряталась со словами:

– Ой. Извините.

Когда солнце начало исчезать в горах, а светлячки – поблескивать в темноте, Гас поднялся в своей неторопливой манере и сказал:

– Хочешь, я отвезу тебя домой, Говард?

– Нет, сэр. Я пойду пешком.

Мне было интересно, подумал ли Гас о том же, о чем и я. Было весьма вероятно, что ему потребуется вся ночь, чтобы добраться до дома, с этой его походкой вверх-вниз. Но Гас просто потянулся:

– Ну и хорошо. – И в развалку пошел по направлению к дому.

– Увидимся, – попрощался Говард и направился к дорожке, ведущей к шоссе.

Я присела рядом с ловушкой и взглянула на маленький домик Гаса и Берты, примостившийся на склоне горы. Как так вышло, что Берта не сказала, что мама была здесь? Понравилось ли ей тут? Собирала ли она горох в огороде вместе с Гасом? Помогала ли Берте готовить бутербродные закуски? Сидела ли на крыльце по вечерам, смотря на Пегаса? Спала ли в комнате с консервными банками?

В конце концов я поднялась и пошла в дом. Я вошла в гостиную и посмотрела вокруг – на старое кресло Гаса, на пыльный столик, заваленный журналами и заставленный кофейными кружками, на телевизор с чашей пластиковых фруктов на нем. Сидела ли мама в этом кресле?

Клала ли ноги на этот столик, пока шли сериалы по телевизору?

Я слышала, как Гас и Берта разговаривали на крыльце. Время от времени смех Берты доносился из-за двери с натянутой сеткой. В конце концов я вышла туда и села на садовый стул рядом с ними. Свет из кухни озарял крыльцо мягким сиянием. Я сделала глубокий вдох:

– Так, значит, мама бывала здесь, да?

Эти двое поглядели друг на друга. Гас прочистил горло и заерзал на стуле. Берта протянула руку и положила ее на мою:

– Да, бывала.

– О! – Я уставилась на кошку, которая охотилась на мотылька, летавшего по крыльцу. – Когда?

– Очень давно.

– Но когда?

– Когда ты была совсем ребенком.

– Значит, я тоже здесь была?

Где-то внизу, в лесах, квакнула жаба, и по горам разнеслось эхо. Под нами стрекотали сверчки, спрятавшиеся в высокой траве под крыльцом.

Берта грустно посмотрела на меня.

– Нет, – сказала она. – Тебя не было.

– А что насчет Джеки? Она приезжала?

– Нет, Джеки тоже не приезжала сюда.

– Но где же мы с Джеки были? – спросила я. – А Склока? Что насчет него?

Берта нагнулась ближе ко мне. От нее пахло тальком.

– Чарли, твоя мама приехала сюда, оставив тебя, Джеки и Склоку позади. Появилась у моих дверей посреди ночи с мусорным пакетом, полным одежды.

– Она приехала просто погостить? – спросила я. Но в глубине души я знала ответ на этот вопрос.

– Нет, Чарли, она просто взяла и ушла от вас, не оглядываясь назад.

В голосе Берты неожиданно появилась жесткость. Он звучал резко и сердито. Я никогда бы не подумала, что эта добрая женщина может говорить с такой злобой.

– О, – только и выдавила я.

Берта продолжала, и ее голос становился все злее.

– Когда я спросила, что она вообще делает, сбегая вот так, она посмотрела мне прямо в лицо и заявила: «Я устала от старой жизни. И начинаю новую».

Зарево от далекой молнии осветило небо над горами, и раздался глухой раскат грома.

– А что случилось потом? – спросила я.

Берта издала глубокий вздох:

– Ее новая жизнь не продлилась слишком долго.

– Сколько?

– Пару месяцев.

– Но что случилось?

– Я сказала правду про ее новую жизнь, и, полагаю, ей это не понравилось. Она не хотела слышать о том, что я думаю про мать, бросившую своих детей. Она унеслась отсюда, как грузовой поезд, сбежав обратно, к своей старой жизни, и с тех пор я ее не видела.

Еще один раскат грома пронесся эхом по долине, раскинувшейся внизу.

– Я пыталась звонить, но она не желала говорить со мной. Я отправляла тебе и Джеки открытки и подарки, но она отсылала их назад. Через какое-то время я сдалась. – Она похлопала меня по коленке. – Очень жаль, что мне приходится говорить тебе все это, Чарли.

Я пожала плечами, как будто не придала всему этому особого значения, но, думаю, мой дрожащий подбородок меня выдавал. Берта присела передо мной на колени и взяла обе мои руки в свои:

– Твоя мама очень тебя любит, Чарли, но иногда она просто сбивается с пути.

Сбивается с пути? Я была бы очень рада нарисовать ей карту, на которой будет показано, как снова стать моей мамой.

Я внимательно всмотрелась в темный лес, спускавшийся вниз, и отправила мысли блуждать между деревьев, через ручьи, по улицам города – всюду, где мог бы быть Косточка. Я хотела, чтобы он знал, как нужен мне и какая замечательная жизнь у него будет вместе со мной. И меня уже нисколько не волновало, закатит ли мама скандал по этому поводу.

– Интересно, придет ли Косточка за едой в ловушке сегодня ночью? – сказала я.

– Он был бы круглым дураком, если бы этого не сделал, – наконец заговорил Гас. – А что-то подсказывает мне, этот пес совсем не дурак, Булочка.

На этот раз, когда Гас снова назвал меня Булочкой, я не почувствовала себя маленьким ребенком, но ощутила, как в уголках рта начала подрагивать еле заметная улыбка, хотя внутри меня все переворачивалось оттого, что мама просто так взяла и бросила нас.

Потом я пожелала всем спокойной ночи и отправилась в свою комнату. Я уселась у окна и смотрела на зарницы. Где же Косточка? Гоняется за чьей-то курицей? Дерется с той большой черной собакой у трейлеров? Или, может быть, в эту самую минуту он сидит в ловушке и поедает запеканку с лапшой и тунцом?

Я залезла в кровать и подумала о маме. Какой должна была стать ее новая жизнь? Собиралась ли она остаться здесь, в Колби, навсегда? Собиралась ли стать школьной учительницей или библиотекаршей или, может быть, открыть салон красоты где-нибудь на улице Блэк-Маунтин? Собиралась ли она найти второго мужа, который бы не так много дрался? Собиралась ли она завести других детей и выставлять для них торт с розовыми и фиолетовыми цветочками, когда они возвращаются домой из школы?

Но зачем было думать об этом? Мама вернулась к своей старой жизни и теперь она там, а я тут, и наша семья разваливается на части.

На улице начался дождь, сначала тихий и спокойный, а потом все более сильный. Поднялся ветер и дохнул холодом и сыростью через дверь с сеткой. Внезапно я вскочила, сердце заколотилось в груди. Сегодня я не загадала желание! Мысли начали носится в голове, я перебирала список того, что подходило для загадывания желаний. Слишком поздно для звезд. Никаких божьих коровок здесь нет. Ни четырехлистного клевера, ни монетки, ни одуванчиков. А потом я не смогла поверить тому, что случилось. Издалека, со стороны деревьев, за окном раздалась песня пересмешника. Услышать, как поет птица в дождь, – это было в списке для загадывания желаний. Так что я закрыла глаза и загадала желание.