В день боя с Артуром Максимов отсыпался до десяти утра. Проснулся, когда старый круглый будильник пронзительно задребезжал на тумбочке рядом. Открыл глаза, сладко потянулся, хрустнув суставами, и вспомнил: «Сегодня бой с Артуром».

Андрей растянулся на кровати, прислушиваясь к ощущениям тела. На первый взгляд всё было нормально. Чуть побаливали синяки и гематомы, полученные в схватке с Телегиным, но в целом чувствовал себя нормально. Критичного ничего не было, голова была ясной, тело — отдохнувшим и наполненным энергией. Петр Ефимович с массажом и иглами, оказался настоящим волшебником.

— Андрюш, — в комнату заглянула Светлана Аркадьевна. — Ты уже встал? Я просто услышала, как будильник зазвенел.

— Встаю уже, мам, — весело сообщил Максимов.

— Тогда бегом приводи себя в порядок и на кухню, — скомандовала матушка. — Позавтракаем всей семьей. Как раз картошка пюре доваривается, и последние котлеты жарятся. Пообедаем всей семьей. Всё-таки мы не часто вместе собираемся.

— Согласен, — кивнул Андрей. — Иду, только ты много мне не клади. У меня в два соревнования, если набью живот, буду вялым.

— До двух часов ещё времени много, — многозначительно сообщила Светлана Аркадьевна. — Можешь сам себе положить, сколько надо.

— Так и сделаю,- согласился Максимов.

В коридоре Андрей столкнулся с отцом, выходившим из гостиной.

— Доброе утро, — улыбнулся Николай Иванович. — Выспался?

— Ещё как, — весело сообщил политтехнолог. — Вижу у тебя хорошее настроение. Значит, на заводе всё нормально?

— Всё прекрасно, — улыбнувшись, подтвердил отец. — Вчера совещание было, Шанцев меня в пример приводил, как прекрасного специалиста, умеющего своевременно справляться даже со сложными задачами. Не скрою, было приятно слышать. Недавно с Виктором Борисовичем и главбухом покумекали маленько. Определились, где можно сократить затраты, прикинули потенциальные рынки для сбыта наших узлов и двигателей. Приняли решение самим создать кооператив, через него многое делать. Меня по совместительству директором назначат на первое время.

— Я же тебе говорил пап, всё наладится, — улыбнулся Андрей. — А ты мне не верил. И как теперь действовать будете? Кооператив будет зарабатывать, а завод на бобах сидеть?

— Нет, конечно, — возмутился отец. — Государственные предприятия, несмотря на Перестройку, связаны множеством условностей по рукам и ногам. А так мы можем свободнее распоряжаться средствами, людям премии солидные выплачивать через кооператив, в качестве поощрений. И помощь давать, и лучших специалистов сохранить. Ну и конечно, сами начнем жить лучше, не без этого. Завод обдирать, как липку никто не будет, наоборот, стоит задача, с помощью кооператива, привлечь новые средства, найти хорошие заказы, без всей этой задолбавшей бюрократии и кучи согласований для госпредприятий. Всё делать и решать самим, максимально быстро. Например, находить покупателей и ещё много чего. Мы же понимаем, впереди трудные времена, а нам нужно завод и коллектив сохранить. Виктор Борисович два дня в Москве, с раннего утра до ночи мотался между министерством внешней торговли, «Машиноэкспортом», государственной комиссией при Совмине по продовольствию и закупкам, всё согласовывал, бумаги оформлял. А главное, списки получил, кто в мире пользуется нашей сельхозтехникой, двигателями и узлами. Так что, всё нормально будет.

— Поздравляю, пап, — кивнул Максимов. — Дай бог, чтобы ты оказался прав. А то ведь как часто бывает с этими кооперативами и заводами, благими намерениями выстлана дорога в ад.

— Ты это к чему? — насторожился Николай Иванович.

— Ни к чему, — отмахнулся Андрей. — Не обращай внимания.

И пошел в ванную.

После душа из ванной, Максимов вышел освежившийся и бодрый. Уловил запах свежих котлет, доносящийся из кухни, мечтательно прикрыл глаза.

— Как вкусно пахнет. Мам, котлеты уже дожарились?

— И картошка сварилась, — раздался из кухни бодрый голос матери. — Заходи, завтрак тебя ждет.

Готовить Светлана Аркадьевна любила и умела. Картошка-пюре с желтым озером сливочного масла в ямке наверху,обжаренные до коричневой корки сочные говяжьи котлеты — все оказалось невероятно вкусно и таяло во рту. Максимов с невероятным трудом удержался, чтобы в один присест не умять всё, оставив немного пюре на тарелке. Попил горячего чая, поблагодарил довольную мать и пошел собираться.

Когда он складывал кимоно в сумку, в комнату зашел отец.

— Ты куда, на тренировку? — удивился он. — Сегодня же воскресенье.

— Сегодня в город один московский каратист приезжает. Проведет бой, будет демонстрировать свою технику, я участвую, — почти честно сообщил Андрей.

— Надеюсь, не в качестве груши для битья? — пошутил отец.

«Постараюсь, чтобы грушей стал он, а не я», — мелькнуло в голове.

— Нет, — коротко ответил Андрей. — Пап, ты что-то хотел? А то мне собираться надо.

— Хотел, — признался отец. — Слушай, что ты имел в виду под адом и благими намерениями?

— Только то, что большинство сегодняшних кооперативов создано для того, чтобы выкачивать прибыль из заводов, а на них вешать убытки, — спокойно пояснил Максимов. — Это и сейчас происходит, но не так явно. Через год-другой сам увидишь.

И сразу же добавил, заметив, как изменилось лицо Николая Ивановича.

— Бать, я знаю, ты не такой. Искренне хочешь помочь предприятию и трудовому коллективу. Но ты, насколько понял, там не один. А общая тенденция настораживает.

— Понятно, — горько усмехнулся отец. — Потому я и согласился стать директором, чтобы не допустить такого. Вполне нормально, если и заводу и кооперативу прибыль пойдет, каждому предприятию — за проделанную работу. Но не так, чтобы кооператив богател за счёт завода, а «Агрегатмаш» нищал. Такого не будет.

— Хотелось бы верить, — вздохнул Максимов. — В любом случае, удачи тебе.

— Спасибо, — кивнул отец и вышел из комнаты…

Петр Ефимович открыл дверь сразу после первого звонка, будто ждал Андрея в прихожей.

— Раздевайся, проходи, — отступил в гостиную. — Посиди в гостиной, а я отвар принесу. Он уже готов.

Максимов быстро скинул обувь и легкую куртку, оставил сумку в прихожей и устроился в мягком кресле, ожидая майора. Смирнов появился через пару минут, неся большую чашку, исходящую клубами пара.

— Вот, — вручил Андрею посудину. — Он не сильно горячий, скорее теплый. Пей маленькими глотками.

Максимов осторожно заглянул в чашу. В темной мути кружились измельченные крупинки трав.

Осторожно заметил:

— Как то это всё подозрительно выглядит. Может, без отвара обойдемся? Я себя отлично чувствую.

— Иглы тоже подозрительно выглядят для непосвященных людей — как пыточный инструмент, — усмехнулся Смирнов и прикрикнул строго. — Пей, давай, я знаю, что делаю.

Андрей пригубил отвар и скривился. Напиток был невероятно горьким.

— Пей, — надавил голосом Петр Ефимович. — Тебе это нужно.

Под взглядом майора пришлось допивать отвар до конца.

— Отлично, — Смирнов отобрал у Андрея пустую чашку. — Как ощущения?

— Паршивые, — честно признался Максимов. — Вкус у вашего отвара отвратительный. Немного взбодрил, но в целом ничего особенного не чувствую.

— Скажешь это мне через час, — улыбнулся майор. — Он не сразу действует. Теперь выходим, там уже твои друзья собираются, тебя ждут. Сейчас камеру захвачу, чтобы бой зафиксировать, и пойдем.

На площадке действительно собралась большая компания. Максимов поздоровался с Рудиком, Сережей Цыганковым, Саней Русиным, Вадиком Громовым, поцеловал в щеку Леру, придерживающую сумку с видеокамерой, удивленно глянул на Лену Колокольцеву и Аус.

— А вы как здесь отказались?

— Тебя поддержать пришли, — невозмутимо ответила Колокольцева. Аус кивнула и сверкнула своей фирменной улыбкой.

— Нам Русин рассказал, — добавила Лена.

Максимов повернулся к Сане.

— А чего, нельзя что ли? — смущенно пожал плечами Русин. — Вроде секрета из вашего боя никто не делал, а чем больше народу, тем лучше.

Чем больше народу, тем меньше кислороду, — парировал Андрей. — Я к девчонкам хорошо отношусь, но там же серьезный бой намечается. Кровь, удары, разбитые рожи. Такое зрелище не для женских глаз.

— Почему? — обиженно осведомилась Колокольцева. — Мы и в прошлый раз были. Уже нельзя за тебя поболеть? Твоя же Лера с вами идёт.

— Можно, — вздохнул Андрей и махнул рукой. — Я бы и в прошлый раз вас бы не пустил, если бы от меня всё зависело. Лере, кстати, тоже советовал на бой не ходить. Но её не остановишь. Ладно. Раз такое дело, пошли.

— Лица Лены и Инги посветлели…

Шум толпы Максимов услышал издалека. Людей пришедших посмотреть бой московского каратиста с местным бойцом, стояло возле входа, по самым скромным подсчетам, в два-три раза больше, чем в прошлый раз.

— Это ещё что такое? — удивился Андрей. — Вроде никого особо не приглашал. Серегиного брата и Лапина только, чтобы за деньгами присмотрели и подстраховали со своей стороны.

— Городские каратисты, с подачи Артура рекламу сделали, — сообщил Рудик, — по всем районам разнесли. В каждой школе, ПТУ, техникуме об этом бое говорили, народ зазывали. Ещё те, кто в прошлый раз были, знакомых, друзей и подруг за собой притащили. Ну и мы со своей стороны, наших позвали, где-то тут Марат, Сеня Слон, пацаны, с которыми ты бился, должны быть. Ещё Александр Палыч и Алексей Андреевич обязательно придут. Всем охота на твой бой глянуть, за тебя поболеть. Люди со всего города собрались. Вот увидишь, зал будет полным, а там восемьсот мест, мне знакомый говорил. Даже мест всем не хватит.

— Гордись, — хлопнул Максимова по плечу, улыбающийся Саня. — Ты теперь знаменитостью станешь городского масштаба.

— Мне как-то на эту знаменитость плевать, — недовольно буркнул Андрей. — Все равно я из Пореченска в Москву перебираюсь, учиться. Ещё и менты на огонек наведаются.

— Да, перестань, — фыркнул Рудик. — Что ни делается, всё к лучшему. Помнишь, в прошлый раз тебя засудить пытались, и снять с боя? Теперь при таком количестве народа это труднее будет. Да и драку массовую, как в прошлый раз, вряд ли устроят.

— И менты не наведаются, — авторитетно добавил Вадик. — Москвичи же этот бой, как показательный, рекламу для своей новой организации, подают. Спортивное состязание между бойцами по правилам новой ассоциации «фул-контакт карате». Владимир Евгеньевич, официальным судьей является, и договор с москвичами подписал. Всё законно, по крайней мере, по бумагам.

— Надеюсь, — буркнул мрачный Андрей.

— Вон, он идет, наш боец, — звонко выкрикнули из толпы.

Под взглядом множества глаз Максимов почувствовал себя неуютно.

— Надери ему задницу, — продолжил этот же голос. Толпа зашумела. К ребятам протолкались Гвоздь, Марат, Слон, Паша, Слава, ещё несколько пареньков с секции кикбоксинга, Гвоздь со своими дворовыми приятелями. Максимов жал руки, отвечал на приветствия, смеялся на чьи-то шутки, терпел дружеские похлопывания по плечам. Затем в сопровождении сторонников зашел в спорткомплекс. Люди, собравшиеся на площадке возле входа, ручейком потянулись следом.

Борцовский зал был уже наполовину заполнен. У входа вместе с тренером каратистов — Владимиром Евгеньевичем, Славой-семпаем, Артуром и Никитой, стояли Лапин и Цыганков-старший.

В зале компания разделилась. Лера, Инга и Лена сразу поднялись наверх, к отчаянно махавшей руками Жанне с подружкой, показывавшими на свободные места рядом. Петр Ефимович, Максимов, кикбоксеры и Гвоздь с друзьями, двинулись с Максимовым и Петром Ефимовичем, к повернувшимся каратистам, Лапину и Цыганкову-старшему.

— О, наконец-то, — лицо здоровяка-самбиста осветилось улыбкой. — Привет, Андрей, здравствуйте, Петр Ефимович, здорово пацаны.

Максимов пожал здоровенную лапищу Кирилла, поручкался со Стасом, кивнул каратистам. Пока стороны обменивались рукопожатиями, Артур не сводил прищуренных глаз с Андрея. Как снайпер, выискивающий через оптический прицел свою жертву.

— Чего ты на меня так смотришь? — широко улыбнулся политтехнолог, поправляя сумку. — Прическа растрепалась или воротник помялся?

— Мы с тобой о пари договорились, — напомнил блондин. — Давай сейчас всё решим.

— Давай, — согласился Максимов. — Кирилл, Стас отойдем в коридор раздевалки? Нужно один вопрос решить.

— Отойдем, — пробасил здоровяк-самбист. Цыганков-старший кивнул, подтверждая слова товарища.

— Я через минуту вернусь, — сообщил Артур Владимиру Евгеньевичу.

— Ладно, — согласился тренер каратистов.

В коридоре, ведущем к двум раздельным раздевалкам, блондин вытащил из кармана штанов перехваченную резинкой пухлую пачку сторублевых купюр. Вручил Лапину. Никита, стоявший чуть сзади, напряженно наблюдал за передачей денег.

— Здесь четыре тысячи, — сообщил Артур, вручая деньги Кириллу. — Можете проверить.

Самбист поплевал на пальцы, начал деловито отгибать краешки купюр.

— Всё верно, — сообщил он. — Четыре штуки.

Максимов достал из бокового кармашка сумки такую же по толщине пачку пятидесятирублевок.

— Две тысячи, — сообщил он. — По условиям нашего пари, как и в прошлый раз, все деньги Кирилл отдает победителю.

Лапин пересчитал и эту пачку.

— Точно как в швейцарском банке, — хохотнул здоровяк. — Подтверждаю. Две штуки ровно.

— Ты же понимаешь, что через несколько минут будешь избит в хлам? — процедил Артур, буравя пронизывающим злым взглядом Максимова. — У тебя нет шансов.

— Это мы ещё посмотрим, — усмехнулся Андрей, — Слышал поговорку: не надо делить шкуру неубитого медведя? Бой покажет, кто охотник, а кто — дичь.

— Ты не медведь, — фыркнул блондин. — И не охотник. Скорее, телок, покорно идущий на убой. Я полностью готов ко всем твоим сюрпризам. Второй раз как с Никитой у тебя не прокатит.

Брюнет сзади поморщился. Но промолчал.

— Поживем, увидим, — философски ответил Максимов.

Несколько мгновений они мерялись взглядами. Разняли их Никита и Стас, влезшие между бойцами.

— Я пошел переодеваться, — сообщил Максимов. — Одна просьба, ты не сбегай никуда до боя, пожалуйста. Выйди и прими порку, как мужчина, а не белобрысая капризная девочка.

— Ах, ты, — у Артура перехватило дыхание. Он резко рванулся к Андрею. И сразу отлетел назад, откинутый здоровяком-самбистом. Никита перехватил за локоть, приглушенно ругавшегося блондина, зашептал ему на ухо. Артур фыркнул, дернув рукой, освободился, презрительно прошипел:

— Жду тебя на ковре, через десять минут. Не тяни.

— Не буду, — усмехнулся Максимов. — Переоденусь и сразу выйду.

Когда Андрей вышел из раздевалки, затихший было зал, взволнованно загудел. Артур уже был на ковре в черном кимоно, рядом с Владимиром Евгеньевичем. Увидел противника, ухмыльнулся и поманил к себе рукой в перчатке.

— Иду, — усмехнулся Максимов, заправляя под пояс отвороты кимоно и вешая капу за ухо. Настроение было на подъеме, ощущение легкости, небывалой бодрости и энергии рвущейся наружу переполняло тело. Все окружающие казались медленными и сонными, еле передвигающими ноги.

— Вижу, мой отвар начал действовать, — усмехнулся, встретивший его у выхода Петр Ефимович. — Теперь ты можешь горы свернуть, задействовать все возможности организма, демонстрировать сумасшедшую скорость, выносливость, реакцию и физическую силу. Правда, когда бой закончится, адреналин уйдет, будет откат. После боя советую, как следует выспаться, чем больше, тем лучше.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Андрей. — То, что надо. А откат я как-нибудь переживу.

— Вы идете на ковер или нет? — раздраженно выкрикнул Владимир Евгеньевич. — Или собираетесь там вечно стоять?

— Идём, конечно, -крикнул в ответ Смирнов и тронул за плечо Максимова. — Пошли. И удачи тебе, парень. Не забывай руки держать повыше, защищай голову и действуй по нашему плану.

Андрей кивнул.

— Ну что, не будем тянуть? Начинаем? — сразу спросил Владимир Евгеньевич, когда Максимов с Петром Ефимовичем приблизились.

— Объявите правила боя, чтобы все слышали, — попросил политтехнолог. Майор согласно кивнул.

— Зачем? — поморщился сэнсей. — Их и так все знают.

— Чтобы не было такой ситуации, как в прошлый раз, когда вы хотели меня дисквалифицировать и отдать победу противнику, — любезно сообщил Максимов.

— Ладно, — скривился тренер каратистов.

Он развернулся и громко объявил на весь зал:

— Бой проходит по свободным правилам. Разрешаются ударные техники, приемы борьбы, болевые, удушающие, разнообразные захваты. Запрещены тычки в глаза, удары в пах, кадык, колени.

«Последнее что-то новенькое», — отметил Максимов. — «Про колени речи не было, впрочем, я и так туда бить не собирался, поэтому возмущаться не буду».

— Доволен? — сенсей повернулся к Андрею. — Можем начинать?

— Вполне, — подтвердил Максимов. — Можем.

Андрей вставил капу в рот. Артур отступил на два шага, стал в боевую стойку. Максимов напряг ноги и поднял предплечья, прикрывая голову.

— Удачи, — прошептал в спину Смирнов и быстро пошел за пределы ковра.

— К бою готов? — требовательно глянул сэнсей на Максимова.

Андрей кивнул.

— Готов? — Владимир Евгеньевич посмотрел на Артура.

— Вотоф, — промычал блондин, поправил капу, и опять стал в стойку.

— Хаджиме, — крикнул сэнсей, резко махнул рукой и отпрыгнул в сторону.