— Подожди секунду, — Максимов метнулся в свою комнату, нашел на полке «Трех мушкетеров» Дюма. Открыл книгу, достал, аккуратно упакованный в прозрачный пакет конверт с письмом, положил во внутренний карман куртки.

— Всё, можем ехать, — сообщил он Диме, ожидавшему в прихожей.

В кабинете Александра Ивановича, сидели Пархомов и Климович. Дима довел Максимова до двери и незаметно улетучился.

— Ну здравствуй, боец, — следователь по особо важным делам криво усмехнулся, и указал глазами на стул напротив. — Присаживайся.

Максимов неторопливо уселся.

— И как это понимать? — грозно насупил брови Александр Иванович. — Мы зачем тебе Громова для охраны выделили, московских сыщиков приставили, а ты тихонько удираешь, чтобы самому разобраться с маньяком. А если бы он тебя зарезал? Как бы мы твоим родителям в глаза смотрели. Нехорошо получается, некрасиво. Я думал, ты более ответственный и зрелый человек, несмотря на юный возраст.

— Как это понимать, спрашиваете? — Максимов полез во внутренний карман, вынул пакет с конвертом. — А вот так! Только осторожнее, я его, конечно, прочитал, свои опечатки там оставил, но и маньяка следы могут там иметься. Но вообще-то сомневаюсь, Телегин — осторожный гад и продуманный, наверняка, так глупо не палился.

— И что там такое? — хмуро поинтересовался «важняк», отодвигая пакет к Климовичу, и добавил: — Эксперту передашь.

— Ладно, — кивнул Петр, осторожно принимая конверт.

— Приглашение от маньяка на встречу тет-а-тет, — усмехнулся Максимов. — Я кратко об этом Максиму Олеговичу рассказывал. И показания Петру дал.

Пархомов кивнул, подтверждая слова.

— Я бы, конечно, без милиции не пошел. Но он написал, я эти слова наизусть запомнил: «замечу что-то подозрительное, хоть одного типа похожего на мента, сразу перережу твоей сучке глотку». Как думаете, я мог рисковать жизнью Леры? Представьте такую ситуацию со своей супругой. Подключали бы милицию тогда?

— Я — да, — твердо заявил следователь. — Мы бы сделали так, чтобы он ничего не заметил.

Пархомов иронично усмехнулся, пользуясь тем, что прокурорский его не видит. Климович отодвинулся и насмешливо скривился.

— А если бы не сделали? — резонно возразил Максимов. — Извините, Александр Иванович, я не мог рисковать жизнью своей девушки. К тому же, я Телегина всё-таки обезвредил и Леру вытащил. А победителей не судят. Это ещё Екатерина Вторая сказала.

— Ты смотри, эрудит, — хмыкнул следователь. — Ладно, хорошо, что всё обошлось. А теперь, Андрей, расскажи мне все с самого начала поподробнее…

Максимов покинул кабинет Александра Ивановича через час. Пришлось рассказывать всё произошедшее с момента появления Рудика в кабинете Горового, не упуская самых мельчайших деталей.

С ним вместе вышли Пархомов и Климович.

— Ты сейчас домой? — спросил начальник ОУР.

— А куда же ещё? — пожал плечами Максимов. — Возможно, к Лере по дороге зайду, надо посмотреть, как она там. Нам нормально поговорить после задержания маньяка не дали.

— Поехали, я тебя до подъезда подброшу, — предложил Максим Олегович. — Мне как раз в ту сторону.

— Поехали, — согласился Андрей.

Некоторое время ехали молча, Пархомов следил за трассой, управлял «пятеркой», искусно лавируя в потоке транспорта, затем сообщил:

— С Телегиным психологи, важняк и мы с Карповичем всю ночь работали. Очень много интересного раскопали. Этот маньяк — непростая личность. Когда мать умерла, успел изрядно по стране поколесить. Где только не работал. И в больнице подсобником, оттуда хлороформ раздобыл, и в провинциальном театре осветителем. Там он париками и актерским гримом разжился. Если Телегину было надо, умел залезть в душу к людям и получить требуемое. А к книгам церковным он пристрастился в Псково-Печерском монастыре, где одно время жил. Там успел по пещерам святым полазить и в церкви Святой Богородицы, выдолбленной в песчанике. И с уголовниками одно время общался плотно. Как он сам говорит: «хотел сойти за своего в любой среде». Опыт житейский получил, людей повидал, а денег у него много было — тайники Архипа нашел, скопил за годы спокойной жизни достаточно. Поэтому легко находил помощников среди уголовников, маргиналов-алкашей, готовых работать на него за небольшую оплату и предоставить жилье.

— Кстати, насчет помощников, спросить хотел, — оживился Максимов. — Нашли того, кто ему Леру похищать помогал? Они же вдвоем её в машину грузили.

— Нашли, — криво усмехнулся Пархомов. — Он своего подельника прямо в пикапе приколол и в озеро сбросил. Водолаз уже место нашел. Сегодня после обеда будем поднимать. Этот второй, по предварительным данным, тоже из отсидевших — Паша Глист. Беспредельщик, за лишний рубль готов родную мать продать. Сам из Твери. Телегин с ним давно познакомился, когда по стране колесил. У него вообще несколько таких приятелей сидело в разных городах и поселках, он у таких корешей всегда мог перекантоваться на время или за небольшие деньги на любое дело взять. Они у него вместо презервативов были, попользовался и выбросил, все равно ничего путного про маньяка рассказать не могли. Как и те двое сявок, с которыми ты в сквере бодался.

— Продуманный урод, — задумчиво протянул Максимов. — Впрочем, как я и предполагал.

— Продуманный, — согласился майор. — Он недели две готовился. К тому схрону на холме, где девушку держал, дополнительный ход-нору выкопал, ещё пару ям со своим подельником выкопал, чтобы схорониться, пути отхода продумал. И тебя на подходе ещё срисовал. Поэтому и не откликался, когда ты его ждал, залез в схрон с другой стороны.

Если бы опера обложили, мог уйти по воде. Его подельник, чуть дальше на пристани у сторожа резиновую лодку с мотором оставил на хранении. Дед за лишнюю десятку даже ключ от сарая, где она лежала, дал. А на другой стороне озера был очередной схрон с деньгами и сухой одеждой. Ещё мог через лес удрать, у него там тоже ходы имелись, очень интересные кстати, с коротким путем на трассу и мотоцикл, спрятанный в укромном месте. Он всё до мельчайших деталей просчитал: у тебя никаких шансов соскочить не было. Собирался Лере горло немного порезать, потом лицо исполосовать, если бы начал медлить и не исполнять приказы. Девушке спасибо скажи, не сбила бы руку с ножом, быть вам обоим холодными трупами. А перед тем как шлепнуть, Телегин бы вас с наслаждением на куски попластал. Сперва девчонку так, чтобы ты всё видел собственными глазами, потом за тебя взялся. Он с удовольствием и такими подробностями психологам свои фантазии вываливал. Что Викторию тогда чуть не вырвало. Еле сдержалась и из кабинета вышла. Стас и Петр её потом несколько минут водой отпаивали.

— Вот тварь, — с чувством выругался Максимов.

— Тварь, — согласился начальник ОУР. — Тебе очень сильно повезло. И с девушкой, и вообще. Ладно, Петр Ефимович просил, чтобы ты, как только из милиции выйдешь, ему позвонил. Хочет тебя срочно увидеть, просил, чтобы отложил все дела.

— Узнал о вчерашнем бурном вечере? — усмехнулся Андрей.

— А ты как думал? — удивился Максим Олегович. — Он же, официально, директор нашей охранной фирмы. Я, Климович, Громов с ним на контакте постоянно.

— Хотел сначала к Лере зайти, проведать, посмотреть, как она после вчерашнего, — недовольно напомнил Максимов. — И, само собой, спасибо, сказать.

— Потом скажешь, — отмахнулся Пархомов. — Никуда Валерия от тебя не денется. Смирнов сказал, что ты ему нужен ненадолго. Переговорить, ну и сделать кое-что важное. Максимум, часик займет.

— Тогда ладно, — вздохнул Андрей.

— Всё, приехали, — объявил начальник ОУР, останавливаясь возле знакомого подъезда. — Давай, удачи. И не забудь со Смирновым связаться, он ждет звонка.

— Позвоню, как только в квартиру зайду, — пообещал Максимов…

Майор снял трубку после первых гудков, будто ждал у телефона.

— Здравствуйте, Петр Ефимович! — вежливо поздоровался Андрей. — Пархомов передал, вы хотите поговорить.

— Привет, Андрей, — усмехнулся инструктор по боевой подготовке. — Наслышан уже о твоих вечерних подвигах. Конечно, хочу, зайти ко мне можешь?

— Прямо сейчас? — удивился Максимов.

— А чего тянуть? — фыркнул Петр Ефимович. — Раньше сядем, раньше выйдем, как говорят в местах не столь отдаленных.

— Форму спортивную брать? — деловито уточнил Андрей.

— Да какая форма, — с досадой откликнулся инструктор. — Ничего не надо. Через десять минут сможешь подойти?

— Возможно, даже раньше, — оптимистично заверил Максимов. — Прямо сейчас выхожу.

Через восемь минут Андрей уже сидел в гостиной Смирнова, утонув в мягком кресле.

— Да-а, — майор, расположившийся напротив, окинул многозначительным взглядом разбитые губы Максимова, поврежденную бровь и расплывшиеся на шее сине-желтые пятна. — Ребята правду сказали, тебе хорошо досталось. В таком состоянии выходить на бой с каратэкой уровня Артура нельзя. Он из тебя бифштекс с кровью за несколько секунд сделает.

— Я слово дал, — Андрей потемнел лицом. — Поздно заднюю включать.

— Это твой окончательный ответ? — спокойно уточнил Петр Ефимович.

— Окончательный, — твердо ответил Максимов.

— Ладно, — майор пружинисто вскочил с кресла. — Тогда раздевайся.

— Это ещё зачем? — удивился Андрей.

— Лечить тебя буду, — ласково пояснил Смирнов. — Чтобы ты в первую минуту на запчасти не рассыпался. Попробуем всё-таки надрать этому Артуру задницу.

— Всю одежду снимать? — поинтересовался Максимов.

— Зачем всю? — пожал плечами Петр Ефимович. — Раздевайся до пояса, ложись животом на диван.

— Хорошо, — Андрей стащил с себя водолазку, затем майку и устроился на мягком диване.

— Теперь терпи, — сильные пальцы тренера начали разминать мышцы.

Возникло ощущение, что в спину воткнулись стальные клещи, пытающиеся выдрать куски мяса. Максимов скрипел зубами, но терпел. Затем где-то под лопатку воткнулся локоть, начавший совершать круговые движения, потом от шеи до пояса прошлись ощутимыми постукиваниями ребра ладоней, крепостью напоминавшие кирпичи.

Через пятнадцать минут, когда Петр Ефимович вдруг прекратил манипуляции, политтехнолог неожиданно почувствовал облегчение. Мышцы и повреждения уже так не болели, в теле появилась энергия.

— Мне уже вставать? — поинтересовался Андрей.

— Ни в коем случае, — раздался сзади голос Смирнова. — Я ещё не закончил.

Максимов скосил глаза на черную африканскую маску, висевшую на стене, и грустно вздохнул.

Скрипнула дверь, Смирнов удалился. Через минуту появился опять.

— Лежи, как лежишь, — скомандовал он. — Буду иглами тебя в порядок приводить.

— Какими иглами? — удивился Андрей.

— А вот какими, — Смирнов положил на журнальный столик несколько чехлов с тонкими длинными иглами, похожими на цыганские, и наборами намного поменьше.

С гордостью пояснил:

— Серебряные. Мне их лично мастер подарил, который меня обучал.

— Из «Дак Конг»? — усмехнулся Максимов.

— Да, — коротко ответил Смирнов. — А теперь лежи тихо, не дергайся, даже не шевелись, мне важно попасть в определенные точки.

— Ладно.

Первая игла воткнулась под лопатку, было неприятно, но Максимов стерпел. Вторая зашла внизу трапеции, третью воткнули ближе к поясу, недалеко от позвоночника. Через пять минут спина Максимова была утыкана иглами.

Затем Смирнов перешел на руки. Другие, маленькие иглы, расположил на кисти левой руки, возле большого, указательного и среднего пальца, потом воткнул в шею и одну в ушную раковину с обратной стороны.

Смирнов отошел. Щелкнула кнопка магнитофона. Из динамиков полилась спокойная, мелодичная музыка.

— Расслабься, полежи минут двадцать, — раздался голос Петра Ефимовича. — Как себя чувствуешь?

Максимов прислушался к своим ощущениям.

— Немного ломит, такое впечатление, что конечности онемели, и тепло стало, — честно признался он.

— Отлично, — в голосе Смирнова слышалось удовлетворение. — Так и должно быть.

Через двадцать минут, майор повынимал иглы, разложил их по чехлам.

— Теперь можешь вставать, не резко, а плавно, посиди минуту, потом скажешь, как себя чувствуешь.

Максимов аккуратно принял вертикальное положение. Опрокинулся на спинку дивана и замер. Боли как не бывало, тело распирала молодая, злая энергия, было ощущение, что сейчас может горы свернуть.

— Ну как? — через минуту заинтересованно уточнил Смирнов.

— Вы волшебник, Петр Ефимович, — восхищенно выдохнул Андрей. — Чувствую себя заново родившимся. Хоть сейчас в бой. Я этого Артура на клочья разорву.

— Посмотрим, — усмехнулся Смирнов. — У тебя, когда бой, послезавтра?

Андрей кивнул.

— Завтра сеанс повторим, — сообщил инструктор по боевой подготовке. — А в воскресенье зайдешь ко мне, где-то за час до боя. Я тебе одно интересное средство дам, оно поможет.

— Один из ваших боевых стимуляторов? — улыбнулся Максимов. — Наверно, точно не помешает.

— А ты откуда о них знаешь? — прищурился майор. — Я о таком ничего не говорил.

Взгляд Смирнова приобрел остроту бритвенного лезвия.

«Надо выкручиваться», — понял Андрей. — «Зря я это сболтнул».

— Читал в каком-то журнале, фрицы в ВОВ использовали подобное, в виде шоколадок и сладких батончиков. Потом сутками бегали и прыгали. А ещё про американских морских котиков статью видел, о вьетнамской войне, они тоже что-то такое применяли. Естественно, предположил, что у нас тоже подобные препараты имеются.

Взгляд майора смягчился.

— Понятно, — кивнул Смирнов. — Если бы у меня подобное и было, тебе бы не дал. Не имею права. А вот травяным отваром, который я в Корее и Африке собрал, угощу. Между прочим, по собственному рецепту приготовленному. И он тебе в воскресенье, уверен, сильно поможет.

— Ваши иглы уже помогли, — Максимов легко встал с дивана. — Чувствую себя на все сто. Спасибо.

— Спасибо потом скажешь, — усмехнулся Петр Ефимович, — Когда отвар мой попьешь и бой выиграешь.

— Договорились, — кивнул Андрей. — Ладно, я ещё к Лере забежать хочу, увидеть, как она. Ей вчера тоже досталось.

— Я в курсе, — кивнул инструктор по боевой подготовке. — Беги к своей Лере…

У Вернеров Максимова в большом коридоре прихожей встретила вся семья: Мария Генриховна и Марк Рудольфович стояли у самой двери, по щенячьи тонко лаял Лорд. Чуть дальше прислонился к стенке довольный Рудик и несмело улыбающаяся ещё бледная Лера. Даже бабуля Эмилия Штефановна из своей комнаты приковыляла и Гера прискакал.

Андрея горячо благодарили за спасение Валерии, дружески хлопали по плечу, приглашали всегда заходить, всячески выражали свою признательность и приязнь. После минуты общения, покрасневший Максимов уже не знал куда деться. Положение спасла Лера, подхватив парня за руку и потащив в свою комнату. Рудик, понимающе улыбнувшись, посторонился, и следовать за сестрой не стал.

Оставшись наедине с парнем, Валерия прикрыла дверь, чуть подождала, прислушиваясь, пока не убедилась, что все разошлись. Порывисто прильнула всем телом к Максимову.

Шепнула в ухо, обдавая горячим дыханием:

— Спасибо.

— Тебе спасибо, — тихо ответил Андрей, — Пархомов сказал, и я с ним полностью согласен, если бы ты не отбила нож, мы бы оба были трупами. Грамотно сработала.

— Я же дочь военного, — улыбнулась Валерия. — С детства по гарнизонам мотаюсь. Кое-чему научили, этому приему тоже.

Девушка обняла Андрея, сплетя тонкие руки на шее, страстно поцеловала в губы так, что у политтехнолога закружилась голова.

Максимов чуть отстранился, чтобы перевести дыхание, затем снова притянул порозовевшую девушку к себе, жадно впился ртом в маячащие перед лицом сочные алые губы. Он целовал Валерию, то страстно и грубо, то нежно и мягко так, что красная как мак подруга задышала громче, высокая грудь заходила ходуном, затем уперлась в него ладошками, отодвинула и тихо, с придыханием, простонала:

— Хватит, прекрати, иначе я за себя не ручаюсь, родители же дома.