— Я готов, — просто ответил Максимов.
— Тогда, иди, переодевайся.
Через десять минут Андрей в кимоно и перчатках вышел на ковер. Поправил капу, и вопросительно глянул на Смирнова.
— Задача такая, — объявил инструктор по боевой подготовке. — Ведешь бой, как обычно. Бей свои удары, используй локти, колени, борьбу, всё что можешь. Главное, выдержать первые атаки, по возможности разрывай дистанцию, входи в клинч, всеми способами, не давай их развить, уходи от опасных моментов. Как только нащупаешь удобный момент, отключай ноги, как мы отрабатывали. Подставками локтей, ударами, чем угодно. Вопросы есть?
— Нет вопросов, — пожал плечами Максимов. — Можем начинать.
— Вот и отлично, — улыбнулся Петр Ефимович. — Начнем, пожалуй, с Жаворонкова. Миша иди сюда.
Жаворонков подошел.
— К бою готов? — уточнил Смирнов.
— Конечно, — кивнул седой. — Всегда готов, как юный пионер.
— Работаем в ограниченный контакт, — предупредил Петр Ефимович. — Включаем скорость, в голову бить разрешается, но аккуратно, чтобы не нокаутировать и не нанести серьезные травмы. Всем всё понятно?
Смирнов поочередно глянул на бойцов.
Максимов кивнул. Жаворонков немного помедлил и последовал его примеру.
— Тогда разошлись в стороны, — скомандовал инструктор по боевой подготовке, и резко взмахнул рукой.
— Хаджимэ!
Коренастый резко скакнул вперед. Максимов едва успел заблокировать предплечьем боковой удар ногой, боксерским сайд-степом, уйти от молниеносного прямого, и сразу же взорвался апперкотом в подбородок. Жаворонков отступил на шаг, тряхнул головой и снова пошел в атаку, на этот раз более осторожно. Ударами кулаков начал прощупывать оборону Андрея, неожиданно на обратном движении, ухватил ворот кимоно, пробил в голову, и, не давая противнику опомниться, рванул на себя, всаживая колено в солнечное сплетение.
Удар вышиб из Максимова воздух и частично парализовал. Ноги Андрея подогнулись, он схватился за живот и повалился на татами.
Михаил в боевой стойке, невозмутимо ждал, пока Максимов придет в себя.
— Андрей, вставай, — прикрикнул Смирнов. — В настоящем бою, тебе никто разлеживаться не даст. Зачтут поражение и всё.
Уже немного отошедший от удара, Максимов глубоко вдохнул, поправил языком, вышедшую капу, и начал медленно пониматься.
Встал, принял боевую стойку.
— Готов? — требовательно глянул майор. Политтехнолог кивнул.
— Хаджимэ!
Жаворонков сразу атаковал. Влепил на подскоке прямой удар — «майн гери», добавил «маваши», пробил кулаками двоечку. Андрей, защищаясь предплечьями, пошел на сближение, выстрелил сбоку локтем по челюсти, обозначил головой в переносицу, резко оттолкнул Михаила, и, воспользовавшись секундной потерей равновесия противника, пробил стопой в челюсть. Удар наносился быстро, но относительно легко — не в полную силу. Жаворонков отшатнувшись, пощупал челюсть.
— Хорошо попал, — признал он, — Думал, ты попроще будешь.
Андрей кивнул.
Смирнов вклинился между ними, снова махнул рукой и отскочил:
— Хаджимэ!
От йоко-гери Максимов ушел смещением в сторону, оказавшись за спиной соперника. Прихватил его за ворот у шеи, подсек стопу, но добивающий удар нанести не сумел. Жаворонков грохнулся на ковер, но в падении, успел извернуться, и пробить ногой в грудь Андрея, отбрасывая его назад.
Встал, отряхнулся, опять пошел в атаку. Максимов подставил локоть, под взметнувшуюся вверх ногу, Михаил скривился, сразу получил футбольный удар стопой по голени и сокрушительный лоу по икроножной мышце. Нога седого улетела в сторону, а сам он шлепнулся на бок. Попытался подняться, но не смог, пробитая нога подвела, подогнулась, и Жаворонков тяжело осел на ковер.
— Мне нужно время прийти в себя, — выдавил он, хмуро посматривая на Андрея. — Нога не работает.
— Отлично, Андрей, — невозмутимо кивнул Смирнов.
— Помогите Михаилу, — обратился он к Перову и Самарцеву. — Вадим — ты следующий.
Перов кивнул «мол, понял».
Парни подняли, скачущего на одной ноге Жаворонкова и помогли ему добраться до скамье в углу, на которой уже сидел, с интересом наблюдавший за боем Борис. Самбист остался с ними, рукопашник вернулся на ковер.
— Вадим, к бою готов? — уточнил у него Смирнов.
Перов кивнул.
Петр Ефимович глянул на Максимова, ставшего в боевую стойку.
— Хаджимэ!
Перов неторопливо, качая корпусом, двинулся вперед, сделал пару шагов, и вдруг внезапно выстрелил «хай-киком». Удар бы нанесен по всем правилам тайского бокса, с подкруткой стопы, резким разворотом корпуса. Нога пушечным ядром влетела в выставленное в последний момент предплечье Максимова. Если бы Вадим бил со всей силы, Андрея бы пробило сквозь поставленный блок, а так просто на метра полтора снесло в сторону.
Вдобавок Максимов получил хлесткий лоу и был отброшен «фронт киком» на татами. Упруго вскочил, глянул на снова взмахнувшего ладонью и отскочившего Смирнова:
— Хаджимэ.
На этот раз Андрей отступил, уклонившись от мощных ударов Вадима, пролетевших перед самым носом. И сразу воспользовавшись секундной паузой, контратаковал. Пробил легкий удар вертикальным кулаком, и сразу вошел в клинч. Окольцевал локти Перова, не давая работать, опущенной головой надавил на подбородок, выставленным коленом, закрылся от аналогичных ударов. Дождавшись, когда судорожно дергающийся, пытающийся освободиться от захватов противник на секунду остановится, опустил ногу, и пробил внешней стороной стопы сбоку по нервному узлу на бедре, как учил Смирнов.
Вадима перекосило от боли. Он попытался стать на поврежденную конечность, не смог, начал заваливаться. Рукопашник стиснул зубы, попробовал подняться второй раз, поврежденная нога подломилась. Перов опустился на ковер и растеряно развел руками.
— Нога заработает через несколько минут, не раньше, — заметил Смирнов. — Сам этому удару Андрея учил, знаю, как он действует.
Теперь Перова оттаскивали на скамью Самарцев и Борис. Вадим, угрюмо посматривая на Максимова, устроился рядом с Жаворонковым, массируя поврежденное бедро.
— Андрей, ты куда-то торопишься? — недовольно глянул тренер. — Я же сказал, сперва поработать, потом дождаться удобного момента, тогда и применять всё, что мы разучили.
— Вадим сильно бил, — признался Максимов. — Как из пушки. И он ещё явно сдерживался. Понял, так долго выдержать не смогу, получу травму, вот и решил форсировать события.
— Ясно, — хмыкнул майор и глянул на Самарцева. — Ну что, Алексей твоя очередь.
Самарцев пружинисто вскочил со скамьи, натягивая рукопашные перчатки, с прорезями для пальцев, выскочил на ковер.
— Готовы? — Смирнов поочередно глянул на Максимова и Алексея. Оба бойца кивнули.
— Отлично. Хаджимэ!
Самарцев пошел в атаку. Начал «фронт-киком», разбавил джебом и правым боковым, уцепился за кимоно. Дернул на себя, попробовал провести переднюю подножку. Андрей чуть оттолкнулся в сторону, перепрыгнул через подставленную ногу, в свою очередь рванул упершегося Алексея на себя, мягко подсел, приклеившись к телу противника, подсек ногу изнутри и повалился с ним на ковер. Самарцев попробовал захватить шею локтевым сгибом и взять на «гильотину». Максимов обозначил удар тыльной частью кулака сверху вниз — «молотом» по лицу, уперся предплечьями в грудь Алексея, вырвался из захвата и, оттолкнувшись ладонями, встал на ноги. Самарцев вскочил одним плавным движением почти одновременно с ним, подобрав под себя ноги и использовав руку, как рычаг.
— Хаджимэ!
Бойцы сблизились. Самарцев схватился за рукав, Максимов разорвал захват, отскочив назад. Алексей продолжил атаку, пробил прямой удар ногой, попробовал добавить лоу, взорвался тремя боковыми, опять ударил ногой. Андрей принял удар на блок и сразу перехватил опускающуюся стопу, зажал подмышкой, влепил сверху вниз со всей дури локтем, по закрытой толстым щитком голени, потом ещё раз и ещё. Алексей, скача на одной ноге, попробовал отмахнуться, не вышло. Когда Максимов опустил ногу, Самарцев попытался на неё встать, с перекосившимся лицом сел на ковер, показал скрещенными руками «продолжать не могу».
Андрей отошел от поверженного соперника.
— Отлично, — раздалось за спиной.
Максимов обернулся.
— Всё прошло даже лучше, чем ожидал. Ты полностью готов к бою, — довольно заметил Смирнов. — Поработай минут двадцать на мешках и иди, переодевайся. А я пока с Борей и ребятами пообщаюсь.
* * *
Смирнов доставил Максимова прямо к подъезду, попрощался и строго напомнил:
— До боя больше никаких тяжелых тренировок — тебе нужно восстановиться. Пробежки, легкие отработки в своё удовольствие, турник, брусья — всё.
— Понял, — кивнул Андрей. — Так и буду делать.
— Вот и хорошо, отдыхай тогда.
— Да какой там отдыхать, — отмахнулся Максимов. — С ребятами договорились, к Гринченко в больницу заскочим проведать.
— К Олегу, которого грузины побили? — уточнил Смирнов. — Да, рубка по твоему рассказу фееричная получилась, хорошо, что все твои парни живы, здоровы остались. Как он там?
— Не знаю, — честно признался Андрей. — Когда в «Скорую» укладывали, выглядел паршиво. У Олега сотряс тяжелый, ребро сломали, руку вывихнули, до кучи ещё много разных травм и повреждений. Сегодня придем, глянем. Лена в школе сказала, его сегодня должны из реанимации в общую палату перевести.
— Понятно, — хмыкнул майор и открыл дверцу. — Ну, бывай тогда. До встречи.
— До свидания, — попрощался Максимов и вылез на улицу.
Дома Олег успел легко перекусить, пробежаться по домашним заданиям, когда в прихожей опять зазвонил телефон.
— Привет, Андрей, — промурлыкала Валерия. — Ты помнишь, мы сегодня всей компанией Олега проведать идём?
— Привет, — откликнулся Максимов. — Конечно, помню. Я об этом и не забывал.
Он бросил взгляд на большие часы в прихожей.
— Через пятнадцать минут собираемся на спортивной площадке, так?
— Так, — подтвердила Лера. — Тебя тут Петр Ефимович искал, хотел на заключительную тренировку забрать.
— Уже, — сообщил Андрей. — Я только с неё вернулся. Вердикт Смирнова — полностью готов к труду и обороне. Можно хоть сейчас значок ГТО вручать.
— Слушай, а может ну его в баню этот бой? — обеспокоенно спросила девушка. — Мне и в прошлый раз переживаний хватило. А этот Артур, говорят, намного опаснее своего дружка. Как бы тебя не искалечил.
— Поздно, — вздохнул Максимов. — Я уже принял вызов, теперь надо идти до конца, либо грудь в крестах, либо голова в кустах. Но я всё-таки думаю, голова будет Артура.
— Тогда принял, а сейчас откажись, не валяй дурака, — фыркнула девушка. — Это абсолютно нормально. Они оба тебя гораздо старше, здоровые мужики. Нечестно получается. Отменишь бой, все поймут, а если кто-то и будет претензии выдвигать, ничего страшного. Корона с головы не спадет, и вообще, ты через пару месяцев, вместе с нами в Москву уедешь поступать, Какое тебе дело до недовольных пореченских пацанов? Плюнь и разотри на их претензии.
— Лер, — надавил голосом Максимов. — Это не обсуждается. Я согласился, значит, буду драться. Всё, закрыли тему.
— Ну смотри, — в голосе Валерии явственно слышалось недовольство. — Не дай бог, с тобой что случиться, я тебе этого не прощу. Ещё сама добавлю за дурость.
— Не случится, — пообещал Андрей. — Я настроен выиграть. Мы с Петром Ефимович специально под Артура готовились. В бою его ожидает несколько сюрпризов. Думаю, всё будет хорошо.
— Я тебя услышала и всё запомнила, — зловеще ответила девушка.
— Да запоминай, без проблем, — отмахнулся Максимов и опять глянул на часы. — О, мне уже одеваться надо. До встречи на площадке.
— До встречи.
Когда Андрей вышел из подъезда, на площадке уже сидела вся компания: Рудик, Саня Русин, Цыганков и Вадик Громов. На самом краешке скамейки устроилась Валерия с объемным полиэтиленовым пакетом.
— А это что у тебя? — показал глазами на раздувшийся пакет Максимов.
— Мы же проведать Олега идем в больницу, — напомнила девушка. — А без гостинцев, как-то некрасиво получается. Вот я и пирожков напекла, на рынок сбегала, фруктов прикупила.
— Сколько потратила? — немного сконфужено поинтересовался Андрей. За тренировками и всеми происходящими событиями он совсем упустил вопрос с гостинцами.
— Да ерунду, — отмахнулась Валерия. — В основном пирожки напекла с картошкой и творогом. А фрукты, килограмм яблок взяла и апельсинов. Меньше десятки за всё.
— Значит с каждого из нас по два рубля, — моментально посчитал Максимов. — Ты ничего не платишь.
— Не нужно, — попробовала отказаться девушка.
— Нужно, — настоял Максимов. — Мы все расходы делим поровну, много раз обсуждали. Ты сделала пирожки сбегала на базар, купила фруктов, мы со своей стороны их оплатим, всё по-честному, как и должно быть.
— Ладно, — вздохнула Лера…
В приемной больницы всем выдали белые халаты, затем молоденькая медсестра проводила до 205 палаты, в которой лежал Гринченко.
— Только не сильно долго, — предупредила она. — Больного только вчера перевели из реанимации. И там у него сейчас посетители.
— Как скажете, — согласился Максимов.
В палате лежали трое. Весь перебинтованный парень отвернулся к стенке и даже не среагировал на пришедших. Рядом с ним невысокий живой старичок с загипсованной рукой и повязкой на голове.
— О, — оживился дедушка. — Вы никак, к Олежке пришли?
— К нему, — солидно подтвердил возглавивший процессию Максимов.
Гринченко обнаружился у самого окна. Синева с перебитой переносицы сползла на глаза, делая его похожим на китайца, на голове намотан толстый слой бинтов, рассеченная бровь заклеена пластырем, из наполовину раскрытого одеяла, виднелась грудь с краешком бандажа телесного цвета. Всё лицо и тело в черно-сине-желтых синяках и кровоподтеках.
На краешке постели сидела Колокольцева и пробовала покормить послушно разевающего рот Олега супчиком из баночки. Когда ребята зашли, Лена с ложкой замерла, потом, смутившись, закрыла банку и спрятала в пакет. На избитом лице Гринченко расцвела широкая улыбка, выглядевшая несколько комично, поскольку вместо правого верхнего клыка красовалась широкая дыра.
— Ребята, — чуть шепелявя, радостно произнес он. — Андрей.
— Привет, герой, — хмыкнул Максимов, усаживаясь на соседнюю пустую кровать. — Как самочувствие?
Рудик и Вадик, галантно пропустив Валерию с пакетом, уселись рядом. Цыганков и Русин остались стоять возле кровати.
— Не очень, — честно признался Олег. — Болит всё, будто в камнедробилку попал.
— А мы тут тебе гостинцев принесли, — Лера поставила на тумбочку пакет. — Я пирожков с картошкой и творогом напекла, ребята на фрукты сбросились.
Колокольцева искоса быстро глянула на Валерию, как выстрелила. Максимов сразу демонстративно обнял девушку за плечи и прижал к себе. Из глаз Лены ушла настороженность, поза стала более расслабленной.
— Спасибо, — прошепелявил Гринченко.
— Да не за что, — улыбнулся Андрей. — Ты, главное, быстрее поправляйся.
— Постараюсь, — грустно пообещал рыжий. — Я, наверно, на второй год, останусь, да? Экзамены уже не сдам вовремя…
— Нет, — категорично ответил Максимов. — Мы с Русиным к Ивченко подошли, объяснили ситуацию. Все вместе с русичкой и директрисой переговорили. Они уже в курсе, им твоя мать звонила. Экзамены сдашь, когда выздоровеешь, просто диплом получишь не в начале лета, а в сентябре, не раньше. Тебе все равно несколько месяцев восстанавливаться, после тяжелого сотрясения и других травм. Резко двигаться не рекомендуется, телевизор смотреть, читать тоже нельзя. Какие уж тут экзамены? А вот в сентябре-октябре все сдашь и получишь свой диплом. Правда, поступать придется уже на следующий год, но, думаю, ты это как-нибудь переживешь…
— Переживет, конечно, — заявила Лена. — Я помогу.
— Мы все поможем, — пообещал Максимов.
— Влад сказал, для тебя всегда найдется вакансия, — добавил Русин. — Так что, год бездельничать не будешь, без работы не останешься.
— Спасибо, — с чувством произнес Гринченко. — Вы меня всегда спасаете. И вчера на пустыре, и сейчас…
— Да не за что, — отмахнулся Андрей. — Ты, главное, поправляйся, восстанавливайся. Всё будет хорошо.
— Ой, — Колокольцева глянула на часы. — Мне бежать пора. Олеженька, я завтра к тебе опять заскочу. А вы ребята тут долго не сидите. Он, ещё не в очень хорошем состоянии, покой и отдых нужен.
— Хорошо, Лен, не переживай, мы скоро уйдем, — ответил Максимов.
— Тогда я побежала, — Колокольцева наклонилась, звонко чмокнула в щеку порозовевшего Гринченко и помахала рукой присутствующим. — Всем пока.
— Пока, — улыбнулся Максимов.
— До свидания, — откликнулась Валерия.
Остальные вразнобой попрощались с Леной, поправившей сумочку на плече и направившейся к выходу.
Дождавшись, когда шаги Колокольцевой стихнут вдали. Максимов повернулся к Олегу.
— А теперь объясни, друг мой любезный, чего ты поперся на этот пустырь? Совсем мозги отказали?
Примечания:
Фронт кик/майн гери — разные варианты прямого удара ногой. Наносятся пяткой/носком
Маваши — боковой удар ногой.
Хай кик — боковой удар ногой в голову.
Йоко-гери — удар на подскоке ребром стопы.
Гильотина — удушающий, проводится как в стойке, так и в партере. Голова соперника, берется в замок, зажимается подмышкой, предплечье давит на сонные артерии и горло, блокируя кровоток. Голову и шею вытягивают вверх, одновременно давя корпусом.