Новенький, сияющий белоснежным лаком, «кадиллак Девилль» и синий джип «додж» заехали на одну из небольших улочек жилой застройки. За ними следовала милицейская «шестерка», мигающая проблесковым маячком. Вся процессия притормозила и остановилась на парковочной площадке возле небольшого двухэтажного здания. Над входом висела большая, заботливо выписанная красками, вывеска — «Телекомпания Колизей».

Чуть в углу, на стоянке, скромно пристроились черная «волга» Лесина, бежевая «восьмерка» второго секретаря райкома ВЛКСМ и милицейский «УАЗ».

Дверцы иномарок распахнулись, выпуская приехавших. Из «каддилака» выбрались пассажиры: трое ухоженных серьезных джентльменов в легких темных плащах и молоденькая девушка в голубой куртке. «Додж» покинуло трое молодых людей. Двое держали камеры, третий на ходу, передвинул висевший на плече ремень сумки, одним быстрым движением расстегнул молнию и вытянул из бокового отделения, блокнот, ручку и маленький диктофон.

Из машин, припарковавшихся в углу, вылезли Лесин и главный комсомолец города — Валентин Соколовский. Чиновники направились к приехавшим.

Горовой, выскочивший встречать гостей, остановился у входа. Вышедший следом, Романов тоже притормозил, стал рядом. Журналист глянул на чиновников, затем на начальника, криво усмехнулся. Судя по промелькнувшему на лице Горового недовольству, желания общаться с партийными функционерами, он не испытывал.

Трое заграничных джентльменов остановились, и с невозмутимыми лицами ждали приближения чиновников. Рядом замерли журналисты с нацеленными камерами.

Первой заговорила девушка в голубой куртке:

— Здравствуйте, меня зовут Людмила Привалова. Я переводчица, прикомандирована к нашим американским друзьям, на время поездки в Пореченск. Представьтесь, пожалуйста.

— Добрый вечер, уважаемые американские гости, — вежливо поздоровался первый секретарь. — Меня зовут Владимир Петрович Лесин, я первый секретарь райкома КПСС. По-вашему — мэр.Рядом со мною, Валентин Соколовский, руководитель нашей молодежной организации — комсомола.

Мила бойко защебетала на английском, переводя слова Лесина.

— Bernard Aslin, senator, — коротко представился полный представительный джентльмен.

— I am John McNamara, — сухо кивнул высокий рыжий мужик. Выглядел Мак-Намара колоритно. Огненные вихры с посеребренными нитями седины на висках, контрастировали со снежно-белой кожей, усыпанной гроздьями потускневших веснушек. Прямоугольное надменное лицо с выдвинутой вперед мощной челюстью и волевым подбородком, невольно притягивало взгляды окружающих, подчеркивая надменность и силу характера шотландца.

— I am in business, — после секундной паузы добавил он.

— Меня зовут Шон Райан, — по-русски, с еле слышным акцентом, представился третий. — Второй секретарь посольства. Сопровождаю сенатора Аслина и мистера Мак-Намару.

Аслин и Мак-Намара растянули губы в искусственных улыбках. Но гостей выдали глаза: Бернард смотрел равнодушно, как на насекомое под ногами, Джон — холодно и чуть насторожено.

Шон указал на троицу вышедшую из «доджа»:

— Это корреспонденты Чед Лэйси из «Уолл Стрит Джорнэл», Тэд Баркли из «Нью-Йорк Таймс» и Барри Скот — сотрудник «СиЭнЭн». Мы планируем взять интервью у мистера Горового и снять небольшой фильм о развитии средств массовой информации и в частности кабельного телевидения в СССР. Мистер Мак-Намара, известный в Великобритании и США, уважаемый бизнесмен, партнер Руперта Мэрдока. Его основной бизнес — медиасети, кабельное телевидение и пресса. Мистер Аслин входит в комитет Сената по торговле, науке и транспорту, осуществляет надзор над Федеральной комиссией связи, регулирующей телевещание. Они приехали пообщаться с владельцем «Колизея» мистером Сергеем Горовым.

В глазах Лесина мелькнула секундная растерянность, сразу сменившаяся ещё более широкой и радушной улыбкой:

— Мне позвонили из Москвы, предупредили, что приедут важные люди — американские дипломаты, бизнесмены и журналисты. Попросили достойно встретить, обеспечить культурный досуг и познакомить вас с городом, — сообщил первый секретарь. — Когда вы закончите свои дела, мы готовы организовать экскурсию по Пореченску, а вечером приглашаем вас в ресторан «Царица Тамара», отведать экзотические кавказские блюда. Потом, если высокие гости изъявят желание, посетим наш замечательный санаторий «Зеленый бор». Там прекрасный бассейн, бильярдная, сауна и всё необходимое для отдыха.

Девушка перевела.

Трое в плащах переглянулись. Полный седой джентльмен с породистым лицом разразился ответной речью.

Когда он замолчал, Мак-Намара добавил несколько коротких фраз.

— Господа Эслин и Мак-Намара говорят, город им уже обещал показать, мистер Горовой, — сообщила девушка в голубой куртке. — Они будут заняты до вечера. К сожалению, время у них ограничено, нужно возвращаться в Москву, поэтому в санаторий не поедут. Но поужинать в ресторане согласны, мистер Мак-Намара не против попробовать кавказскую кухню.

— Отлично, — кивнул первый секретарь, стараясь не выдать своего разочарования. — Когда наши гости освободятся, пусть Горовой позвонит секретарю, я буду на рабочем месте.

Американцы выслушали переводчицу, Мак-Намара величественно кивнул:

— Окей.

— Обязательно, позвонит, — вежливо ответил дипломат. — Я напомню мистеру Горовому, что вы просили связаться с секретарем, когда мы освободимся.

— Буду ждать звонка, — кивнул Лесин.

Гости, поняв, что разговор закончен, развернулись и двинулись навстречу, к спустившимся со ступенек Горовому и Романову. Репортеры продолжали снимать встречу и здание, водя в стороны объективами камер.

Как на стоянке перед зданием телекомпании оказался пацан лет двенадцати в легкой шерстяной шапочке, первый секретарь и главный комсомолец города, не заметили. Мальчишка неожиданно вынырнул из соседнего дома, неторопливо приблизился, пока чиновники разговаривали с американскими гостями. На него никто не обратил внимания, идёт ребенок по своим делам, что здесь такого?

Когда американцы двинулись навстречу Горовому, пацан неожиданно оказался совсем рядом с Владимиром Петровичем. Будто случайно, наступил на начищенный туфель первого секретаря ботинком и сильно вдавил каблук прямо в лакированную поверхность носка кожаного «Саламандер».

— Ах, ты сученыш, — вскрикнул Лесин и прихватил пацана за плечо. — Ты, что творишь, обормот⁈

Американцы услышали крик, развернулись. Объективы камер хищно нацелились на первого секретаря, продолжая фиксировать всё происходящее на пленку. Сенатор, бизнесмен и дипломат с любопытством рассматривали искаженное злостью и болью лицо Лесина, задергавшегося в его руках подростка.

— Дяденька, пожалуйста, не заставляйте меня делать это, — лицо пацана страдальчески скривилось.

— Я ещё маленький, мне недавно двенадцать исполнилось. Не надо, пожалуйста, у вас взрослые тети есть, к ним идите, не нужно ко мне приставать, я всё маме расскажу, — плаксиво заканючил пацан.

— What is he saying?? — шотландец вопросительно глянул на дипломата.

Тот покорно перевел.

Улыбки медленно сползли с лиц американцев. Иностранцы насторожились, напряглись, взгляды стали подозрительными. Делегация замерла на ступеньках, внимательно наблюдая за происходящим и ловя каждое слово.

— Да что ты несешь, сопляк? — побагровевший Лесин, быстро глянув на американцев и нацеленные камеры, отпустил пацана, даже оттолкнул его от себя подальше. — Вали отсюда!

Ушлый ребенок рванул прочь, выкрикнув на ходу:

— Все равно всё мамке расскажу! Будешь знать, как к детям приставать!

Переводчица молчала, не зная, как поступить.

Сенатор и бизнесмен вопросительно глянули на дипломата. Тот вздохнул и перевел вопли паренька.

Тем временем, дверца «УАЗа» распахнулась, наружу выпрыгнул старшина, проводил взглядом улепетывающего со всех ног подростка, вопросительно глянул на первого секретаря.

Американцы с брезгливым интересом наблюдали за Лесиным. Камеры нацелились на милиционера, фиксируя каждое движение. Владимир Петрович едва заметно качнул головой, старшина послушно залез обратно и захлопнул дверцу.

Красный как рак Лесин быстро дошел до машины, уселся рядом с водителем. От души, срывая злость, хлопнул дверью. Черная «волга» выстрелила из выхлопной трубы клубом черного дыма и покатила прочь. За ней уехала «восьмерка» главного комсомольца и милицейский «УАЗ».

Американские гости проводили уезжающие машины взглядами, повернулись к Горовому.

— Господа, вы что-то хотели спросить? — на безупречном английском поинтересовался Сергей Дмитриевич.

— И что это, черт подери, было? — рявкнул Мак-Намара. — Почему ребенок орал, что он ещё маленький и обещал пожаловаться маме? Ваш мэр пристает к детям? Что ему понадобилось от мальчика? Он педофил?

— Ну что вы, нет, конечно, какой педофил, — нехотя ответил Горовой с таким кислым вымученным выражением лица, что всем стало всё ясно.

Мак-Намара продолжал прожигать владельца кабельного телевидения требовательным взглядом. Горовой удрученно вздохнул и виновато отвел глаза.

«Вот артист», — восхищенно отметил Романов, наблюдающий за начальником. — «Как естественно играет, с душой. Весь вкладывается в эти фразы. И ведь не придраться, ни слова не соврал, отрицает, но так, что все понимают, Лесин, точно, педофил».

— Хотя ходят разные слухи, — с трагическими нотками, глядя в сторону, выдавил Сергей Дмитриевич.

Американцы скривились. Мак-Намара презрительно фыркнул, приготовился сплюнуть, но в последний момент вспомнил, где находится и героическим усилием удержался. Сенатор Аслин брезгливо поморщился. Репортеры оживленно водили объективами камер, захватывая лица соотечественников, Горового и Романова.

— Но я им, конечно же, не верю, — торопливо добавил владелец канала. — Врут, гады. Наверно.

Лица американцев помрачнели ещё больше.

Сергей Дмитриевич помолчал пару секунд, посторонился, освобождая проход, махнул рукой, приглашая пройти, и предложил:

— Давайте забудем об этом прискорбном инциденте и перейдем к делу. Проходите, пожалуйста, в здание, я готов всё показать, познакомить с коллективом.

Уже в холле Горовой добавил:

— Сначала будет небольшая экскурсия по нашей телекомпании, покажем студию, монтажную, расскажем, как мы работаем, что снимаем. Затем перейдем в буфет, там уже накрыт стол. После небольшого фуршета, продолжим общение в моем кабинете. Прошу вас, джентльмены!

* * *

Всю дорогу Лесин сидел с мрачным видом. Водитель изредка поглядывал на него.

Только когда черная «волга» остановилась перед горисполкомом, Василий отважился спросить:

— Шеф, я не понял, что у вас с этим щенком произошло? Он так орал, будто его резали.

— Ничего, — буркнул Владимир Петрович. — Твоё дело за баранкой сидеть, с этим я как-нибудь сам разберусь, но не сейчас, а когда американцы обратно уедут.

— Как скажете, — пожал плечами водитель.

— Иди, пожри, чего-нибудь, разомнись, — распорядился первый секретарь. — Без пятнадцати час к Верке, как обычно поедем. Там будешь сидеть в машине, глядеть по сторонам. Не хватало ещё, чтобы опять колесо и крыло обосссали, нам ещё на встречу к американцам ехать.

— Не волнуйтесь, шеф, на этот раз я никуда не пойду, — клятвенно пообещал Вася. — Если какая-то зараза только штаны расстегнет, голову оторву!

— Смотри у меня, — погрозил пальцем Лесин.

Пока шеф сидел у себя, Вася успел поесть в столовой горисполкома, перекурить с другими водителями, и задремать, развалясь на водительском сиденье. Разбудил его настойчивый стук в окошко. Водитель открыл мутные сонные глаза, глянул на источник звука, сразу перегнулся к пассажирскому сиденью и открыл дверь.

— Отдохнул? — спросил немного подобревший Лесин. — Поехали к Верке, время уже поджимает.

Василий кивнул, повернул ключ, запуская зажигание, и через пару секунд тронул машину с места. Всю дорогу Лесин молчал, думая о своем. Только когда машина заехала в арку и стала возле знакомого подъезда, повернулся к водителю:

— Помни, что я сказал. Сиди и никуда не выходи. Если машиной что-то случиться, уволю с волчьим билетом.

— Шеф, все будет нормально. Я отсюда — никуда, — заверил водитель.

Владимир Петрович глянул искоса, недоверчиво хмыкнул и вылез из машины…

Приблизительно в то же время, беседующий с американцами, Горовой незаметно глянул на часы.

— Джентльмены, предлагаю сделать перерыв и пройтись по городу. Здесь в центре много исторических зданий, замечательных красивых мест и достопримечательностей, — заявил он. — Вам будет интересно это посмотреть и снять для своего фильма. Я со своей стороны тоже возьму своих сотрудников с камерами. Наша компания собирается сделать репортаж о приезде высоких американских гостей и взять у вас интервью, если вы не будете против.

А почему мы должны быть против? — улыбнулся сенатор Аслин. — Вы больше не империя зла, наши страны сближаются. С удовольствием пообщаемся с вашими журналистами…

Как только шеф скрылся в подъезде, Василий обвел взглядом пустой двор, расслабился и откинулся на сиденье. Так и сидел минут сорок, периодически посматривая по сторонам.

Вышедший из арки русоволосый подросток лет четырнадцати заставил его немного напрячься. Пацан огляделся, и уверенным шагом направился к машине. Водитель насторожился.

Подросток постучал пальцем по стеклу. Василий покрутил ручку, открывая окно, глянул недовольно.

— Чего тебе?

— Дядь, сигарету дай, — попросил подросток. — Так затянуться хочется, никаких сил нет.

— Подрасти сначала, а потом уже сигарету выпрашивай, — буркнул водитель. — И вообще иди отсюда, пока по заднице не получил. Ишь, малолетки пошли, молоко на губах не обсохло, а ему уже затянуться хочется.

— Хамишь дядя, — скривил губы подросток. — Зря. Я ж нормально попросил, а ты пальцы веером крутишь, будто деловой какой. А на самом деле, шоферня убогая, привези, постой и вали на три известных буквы. И рожа такая, тупарь тупарем.

— Что ты сказал, придурок малолетний⁈ — вспыхнул Василий. — Иди отсюда, пока я тебе жопу не набил. Свалил на раз-два-три быстро! Не нарывайся сопляк, по-хорошему прошу!

— За придурка и сопляка ответить придется, — хладнокровно заявил подросток, отступая. Нагнулся, подхватил мелкую гальку, запустил в автомобиль. Камешек несильно щелкнул по лобовому стеклу, заставив водителя инстинктивно пригнуться.

— Ах ты, сука, — ошарашено выдохнул Василий.

А парень уже подхватил камень побольше:

— Сейчас я тебе гостинчик покрупнее пришлю, будешь знать, как обзываться, водятел тупорылый!

Василий похолодел, представив покореженное стекло и будущее объяснение с шефом.

— Брось, камень, сволочь, — заорал он, открывая дверь, — Уши надеру, урод малолетний!

— Как скажешь, — весело согласился подросток, размахиваясь. — Бросаю.

Водитель выскочил из «волги», дернулся к пацану, рука подростка сбилась с прицела, и камень пролетел совсем рядом с машиной.

— Сука! — заорал Василий и, позабыв об обещании шефу, со всех ног бросился за подростком, уже начавшим поднимать следующий камень. Русоволосый ухмыльнулся и задал стрекача…

* * *

Лесин быстро спускался по лестнице к двери подъезда. Сегодня Верка особенно постаралась, сумела распалить престарелого ловеласа и довести его до экстаза. Душа Владимира Петровича пела, сердце рвалось от переполнявших эмоций и неприятное утреннее происшествие с наглым пацаном позабылось. Владимир Петрович улыбнулся, вспомнив, особенно приятный момент интимной близости с любовницей, и почувствовал, как маленький «друг» возбужденно зашевелился в штанах, снова натягивая ткань ширинки…

Лесин открыл дверь подъезда, шагнул вперед и застыл как громом пораженный. Черная «волга» была пуста. Василий, обязанный сидеть на своем месте, охранять автомобиль от желающих использовать его вместо сортира, бесследно исчез, будто его никогда и не было.

Но самое ужасное, от чего у чиновника встали дыбом волосы на спине, было не отсутствие водителя. Спиной к нему, по ковбойски широко расставив ноги, стоял тот самый наглый пацан и лениво расстегивал ремень. И не для того, чтобы заправить свитер в штаны. Малолетний бандит явно намеревался облегчить переполненный мочевой пузырь и оросить живительным золотистым фонтаном машину первого секретаря.

— Убью сученыша! — взревел Лесин, одним могучим прыжком сократил расстояние, сграбастал замершего пацана пятерней за шиворот.

Паренек на мгновение безвольно сник, услышал приближающиеся голоса из-за арки голоса, ухмыльнулся, и резко, всем телом, рванулся вперед. Не ожидавший рывка Лесин, потерял равновесие. Расстегнутые штаны упали к ботинкам, обнажив серые трусы и белые худые ноги подростка. Парень, запутавшись в собственных брюках, с размаха, хлопнулся животом на капот, увлекая за собой первого секретаря.

Перед глазами американских гостей, репортеров, сотрудников кабельного телевидения, зашедших в арку с включенными камерами, предстала следующая картина:

Владимир Петрович, яростно рычал, навалившись всем телом сверху на истошно верещавшего и истерически рыдающего пацана. Колыхающийся объемный живот первого секретаря припечатал к капоту брыкающееся худенькое детское тельце в серых трусиках, спущенные штаны болтались на тонких лодыжках.

Все взгляды присутствующих на мгновение прикипели к встопорщившейся и провокационно торчащей вверх ширинке черных брюк Владимира Петровича. Сомнения и вопросы исчезли. Всё стало ясно: злобный педофил наконец настиг бедного ребенка и не в силах удержать свою грязную похоть, принялся насиловать испуганное дитя прямо на капоте собственной машины.

Камеры продолжали снимать, забивая последний гвоздь в крышку гроба карьеры Владимира Петровича Лесина…

Примечания:

I am in business (англ.) — Я занимаюсь бизнесом (так говорят собственники компаний)

— What is he saying??(англ). — Что он говорит?