Ярко накрашенные губы звонко чмокнули бульдожью щеку первого секретаря. Владимир Петрович, недовольно поморщился и машинально вытер опечаток красной помады.

- Приедешь завтра, котик? — обдавая Владимира Петровича жарким дыханием, прошептала на ухо Верка.

— Конечно, дорогая, — усмехнулся Лесин. — Куда же я от тебя денусь?

Любовница резко отстранилась. Обесцвеченные перекисью белоснежные кудряшки колыхнулись.

— Я буду ждать своего котика, — торжественно пообещала Верка.

Лесин досадливо скривился. Любовница явно переигрывала.

— Что-то не так? — немного обиженно спросила женщина, надув пухлые губки.

— Всё так, — ответилВладимир Петрович. — До завтра. Буду, как обычно.

— Хорошо, котик, — покладисто согласилась любовница, довольно поглаживая в кармане халатика пачку купюр, выданную «на жизнь».

Лесин закрыл дверь, остановился, прислушался. Тишина. На лестнице и этажах никого не было. Первый секретарь, поднял воротник пальто, и начал быстро спускаться вниз.

Из подъезда Владимир Петрович выскочил как чертик из табакерки, весело напевая на ходу: «Всё могут короли». Известная своей стервозностью и хамством Верка в постели с первым секретарем, полностью преображалась, становясь мягкой и податливой. Она покорно воплощала самые бурные фантазии Владимира Петровича, заряжая его энергией и молодым задором.

Блестящие туфли чиновника с разбегу влетели в разлитую возле автомобиля лужу, подняв во все стороны фонтан брызг. Чуткие, тренированные ноздри первого секретаря возбужденно затрепетали, уловив резкий запах аммиака. Владимир Петрович замер и невольно опустил взгляд, начиная догадываться, куда он вступил. Первый секретарь стоял в растекшейся желтой луже, источавшей характерный аромат вокзального сортира. На черной дверце блестели россыпи капель, под колесом потеки и все это невыносимо воняет.

— Твою ж мать, — ошеломлено произнес Лесин. — Млять. Это что же такое, а?

Василий! — спустя мгновение истерично заорал, пришедший от потрясения, разозленный чиновник. Водитель, копавшийся в открытом багажнике, выпрямился с тряпкой в руках. Увидел начальника, побледнел и угодливо побежал навстречу.

— Владимир Петрович, я отошел ненадолго перекусить, пирожков купить, пока вы в квартире были, — виновато забубнил толстяк. — Там очередь была, большая, задержался. Потом сюда возвращаюсь, а тут такое. Кто же знал? Я за тряпкой сразу же полез, чтобы вытереть, не успел.

— Идиот! — свистящим шепотом выругался Лесин. — Кто тебе разрешал отходить от машины, болван? А если бы шины проткнули или багажник помяли? За что тебе деньги платят, объясни мне? За то, чтобы мою машину, какие-то бичи обоссали⁈ Значит так, сейчас вытираешь дверь, потом везешь меня домой, придется штаны менять, в другой костюм переодеваться. Отвезешь в горисполком, и быстро машину отмывать, чтобы вся блестела и шампунем пахла, понял⁈

— Понял, — вздохнул толстяк.

— И больше, пока я у Верки, из машины ни ногой. Сиди, смотри по сторонам, чтобы подобной херни не повторялось. Учти, завтра утром американцы к Горовому приезжают. Важные шишки, сенаторы, дипломаты, бизнесмены. Мне уже с Москвы позвонили, чтобы встретил, как следует, вечерком в ресторан свозил, баньку растопил, всё как у людей сделал. И если опять что-то похожее произойдет, я тебя лично по статье уволю без выходного пособия. Понял?

Водитель побледнел.

— Понял, Владимир Петрович, — запинаясь, ответил он.

— Вот и хорошо, — барственно кивнул Лесин. — Чего стал? Давай вытирай машину быстрее, нам ехать надо.

Водитель, виновато косясь на первого секретаря, начал стирать капли.

— Да и ещё, выбери время, поговори с местными, — добавил Владимир Петрович. — Может, кто видел, чьих это рук дело. Бутылку пообещай или две, если расскажут. Я вообще думаю, это алкаш бухой в доску или пацаны малолетние. Обычный человек в здравом уме такое делать не будет.

— Так может лучше милицию подключить? — попробовал робко возразить Василий, продолжая елозить тряпкой по дверце. — С такими случаями они обязаны разбираться. Вы же с Марковым дружите, обратитесь к нему.

— Ты, я смотрю, совсем дурак! — первый секретарь чуть не задохнулся от возмущения. — Викторович, сам этим заниматься не будет — подчиненных отправит. Опера между собой общаются, новостями делятся. У всех есть любопытные жены, родственники, друзья. Через день-другой все в городе будут знать, что машину первого секретаря обоссали. Ты хочешь, чтобы надо мною хихикали и ржали исподтишка? «Вон Лесин на своей обоссаной волге поехал». Спасибо, не надо. Но это ещё полбеды, поползут слухи, что я к любовнице заезжаю. Хочешь, чтобы Полина Игоревна Верке патлы повыдирала, а мне такую истерику закатила, что хоть стой, хоть падай? Нет, спасибо, я ещё от прошлого скандала толком не отошел, когда придурок Раздельский на меня ведро помоев вылил. Ладно, вытирай быстрее, и поехали, у меня много дел.

Через пару минут, черная «волга» ожила, выстрелила клубом дыма из выхлопной трубы и медленно выехала из замкнутого пространства двора на дорогу.

Русоволосый паренек отпрянул от окна. Переглянулся с дядькой, наблюдавшим с другой стороны. Одновременно оба расплылись в довольных улыбках. Всё прошло даже лучше, чем ожидалось.

* * *

Дул легкий освежающий ветерок, шевеля черные ветки деревьев. Солнце лениво стреляло лучиками в прохожих, снова пряталось за медленно наплывающими тучами, и опять освещало асфальтовую мостовую сквера.

— Ав-ав-ав, — заливался возмущенным лаем щенок. Сидящий на скамейке в тени раскинувшего ветки дуба здоровенный рыжий котище невозмутимо облизывал лапу, делая вид, что не замечает беснующегося маленького ротвейлера.

— Фу Лорд, фу, — раскрасневшийся белобрысый пацан лет семи держал на поводке рвавшегося к кошаре щенка. Идущие сзади Максимов и Лера, улыбались, глядя на эту сцену.

— Воин растет, — усмехнулся Максимов.

— Ага, — счастливо кивнула девушка. — Ты бы видел как он Герку и бабушку встретил. Облаивал и рычал, час, наверно. Потом успокоился. Вечером подошел понюхать, и только на следующий день дал себя погладить.

— Это абсолютно нормально, — заметил политтехнолог. — Освоился у вас, начал защищать хозяев и территорию, которую уже считает своей. Твою бабулю и Герку Лорд не видел, сначала принял за чужих.

— Да я знаю, — улыбнулась Лера. — Папа книг мне натаскал по служебному собаководству. А ещё договорился со своим знакомым кинологом. Подрастет Лорд немного, пойдем к нему заниматься.

— Правильно, — довольно кивнул Максимов. — Ему надо развиваться, учить команды, как твоему будущему защитнику. Евгений Владимирович, продавец, говорил, он крупным и мощным должен быть, производители очень хорошие. Весту, маму, Лорда я видел, здоровенная такая, и боевая.

— Андрей, а ты решил, куда поступать будешь на журфак или в МГИМО? — неожиданно спросила Лера.

— Наверно, всё-таки на журфак, — задумчиво ответил Максимов. — Он мне ближе. Но в Москву после школы поеду обязательно. Здесь не останусь. А ты, куда поступать думаешь?

Девушка искоса глянула, вздохнула и попросила:

— Я скажу. Только ты об этом никому, ладно?

— Ладно, — согласился Андрей.

— С детства мечтала быть актрисой, обожаю петь, в самодеятельности школьной участвовала, — тихо призналась Лера. — О том, что занималась танцами ты — в курсе. Но в МХАТ хотела поступить, не для того, чтобы стать знаменитой, хотя и такое желание раньше присутствовало. Мне просто нравится играть на сцене, перевоплощаться в разных героинь, проживать часть их жизни. Но сейчас не знаю.

— Почему не знаешь? — удивился Максимов.

— Наверно, повзрослела, — пожала плечиками девушка. — Появились другие интересы, в том числе благодаря тебе. Мне нравится руководить, что-то придумывать, организовывать, искать информацию, что-то узнавать, создавать. Теперь в сомнениях.

— Ты определяйся, — посоветовал Андрей. — Времени мало, экзамены и выпускной совсем скоро. Потом надо готовиться и поступать.

— Знаю, — вздохнула Лера. — Буду думать. Если решу, куда-то поступать, подготовлюсь быстро, у меня все оценки отличные.

— Не боишься, если всё-таки решишь идти в МХАТ, что могут завалить? — пристально глянул Максимов. — Жизнь всё-таки на кино мало похожа. У режиссеров и актеров тоже свои дети имеются, в МХАТ традиционно конкурс огромный.

— Не боюсь, — твердо ответила Валерия. — Если всё-таки решу туда идти, все равно пройду. Не на этот год, так на следующий. В Москве останусь, попробую там зацепиться до новых экзаменов. Маму и папу очень люблю, но хочу пожить сама, в новой обстановке. Даже интересно, как справлюсь.

— А жилье, где найдешь, если провалишься? — хмыкнул Максимов. — Общежитие тебе не предоставят. Снимать хату — дорого. Все деньги, что заработала, быстро потратишь. Да и не каждый сдаст, слишком молодые одинокие девушки вызывают подозрение. Особенно у бдительных бабушек с чекистким прищуром.

— Мы с Рудиком уже всё продумали, — твердо ответила Лера. — У отца в Москве родная сестра живет — Марта Рудольфовна. Сейчас одна, сын вырос, у него своя семья. Она сама предложила, пожить у неё, если что. Можно там находиться, периодически приезжать в Пореченск. А деньги на жизнь, думаю, заработаю. Наши проекты же будут продолжаться? И у Влада магазин в Москве имеется.

— Будут, естественно, — подтвердил Максимов. — Я тоже планирую продолжить работу с Владом в Москве.

— Значит, проблема с деньгами решена, — пожала плечиками девушка. — А если ещё и Рудику дадим подзаработать, как он давно просит, вообще отлично.

— Это не вопрос, — улыбнулся Андрей, — Тем более, я ему обещал.

Пока они разговаривали, Герка уже оттащивший Лорда от рыжего разбойника и терпеливо ожидающий, пока он обнюхает очередной куст, остался сзади.

— Давай, его подождем, — Лера указала глазами Максимову на брата, ведущего щенка на поводке.

За ним в конце аллеи Максимов заметил сразу юркнувшую за деревья невысокую знакомую фигуру в куртке и надвинутой на шишковатую бритую голову кепке.

Подсознание отреагировало мгновенно, перед глазами всплыл образ коротышки с хозяйственной сумкой.

Андрей похолодел:

«Это тот, чертов придурок, подбросивший кошачью голову и расписавший стену. Только подстригся налысо. Твою мать!».

— Лера, здесь стой, я — сейчас, — крикнул Максимов, срываясь с места и оставляя растерянную девушку позади.

Мелькали деревья, люди испуганно шарахались в стороны, какой-то пенсионер, которого пришлось толкнуть, выругался матом вслед, но Андрей ни на кого не обращал внимания. Он несся вперед диким мустангом, перепрыгивая на лету поваленные стволы, пеньки и колдобины. Коротышка рванул вниз по холму к колодцу, Максимов огромными прыжками мчался следом, стараясь удержаться на ногах. Пару раз, его занесло, даже пришлось оттолкнуться от упавшего наискосок дерева, чтобы не упасть. Коротышка шумно с хрипами, дышал, его впалая грудь, вздымалась как у загнанного зверя, он бежал изо всех заканчивающихся сил, отчаянно перебирая короткими ножками, но расстояние между ним и Максимовым, стремительно сокращалось.

Андрей из последних сил поднажал, спина коротышки уже маячила совсем рядом и Максимов, рванувшись вперед, круговым движением стопы, подсек ногу бритого. Тот охнул, кубарем покатился по грязи, оперся на ладони и попытался встать, не успел. Андрей налетел сверху, сшиб, ухватил за шиворот, уперся коленом в спину:

— Лежать, сука!

Коротышка дернулся всем телом, пытаясь сбросить навалившегося противника, получил по зубам, был ухвачен за макушку и всажен рожей в грязь. Добивающий удар кулаком по затылку и маленькое тело раздавленным тараканом безжизненно распласталось на земле.

Над Максимовым нависла тень. Андрей поднял голову. Со скамьи, возле колодца поднялся высокий худой парень. Шагнул к политтехнологу.

— Ты чё? — изумился он, шагнул к политтехнологу. — Чё за рамс?

Максимов окинул взглядом нового персонажа и насторожился. Парень ему сразу не понравился.

В уголке рта тлеет огонек сигареты, на лице глумливая улыбка, двигается по блатному, вразвалочку.

Длинный придвинулся ещё ближе, неожиданно взмахнул ногой, целясь поднимающемуся Андрею в лицо. Максимов закрылся предплечьем. Инерция удара отбросила назад, но на ногах он удержался. Парень стрелой метнулся вперед, пытаясь воспользоваться секундной потерей равновесия противника. Максимов отпрыгнул в сторону, от души всадил «маваши» в печень, сразу добавил короткий прямой правый. Клацнула челюсть, брызнули слюни, перемешанные с каплями крови. Длинного шатнуло.

— Ах ты сука, — парень оскалился окровавленными губами, сплюнул багровой слюной в грязь, отшагнул назад. Ладонь метнулась к заднему карману. Максимов удобный момент для атаки проморгал, отвлекшись на появившиеся вдалеке две мужские фигуры, мелькающие среди деревьев.

Щелкнуло. Из рукояти, лежащей ладони длинного, веером выскочило лезвие.

— Ну всё, тебе амба, козлик, — осклабился парень, перехватывая выкидушку поудобнее. — Распишу как Гуинплена.

Сзади захрустели камни и ветки. Длинный пружинисто развернулся навстречу новой угрозе.

— Стоять, брось нож и руки подними, быстро, — прогремел повелительный голос. — Не вздумай дергаться, тебе же хуже будет!

Черное дуло «макарова» глядело прямо в лицо длинному. Парень скривился, разжал ладонь, выкидной нож, прощально блеснув лезвием, полетел в грязь.

Максимов улыбнулся, он узнал, московского опера Женю. Второй коренастый, крепкий мужик, метнулся вперед. Длинный получил кулаком в солнечное сплетение, охнул, согнулся и был без церемоний уложен на землю.

— Ну и здоров бегать ты, Андрюха, — тяжело дыша, сообщил Женя, пока напарник обыскивал бесчувственную тушку коротышки и, глухо матерящегося сквозь зубы длинного. — Мы еле тебя нашли, когда из виду потеряли.

— Так вы меня вели? — усмехнулся Максимов. — Хорошо получилось, я никого не заметил.

— Уметь надо, — сверкнул улыбкой опер, продолжая следить за бандитами. — Мы за этим и приехали, чтобы за тобой аккуратно присматривать. А увидеть ты нас не мог, потому что мы в машине сидели, через дорогу от вас. Сперва у площади, потом Паша прогулялся, заметил, как вы в сквер свернули, и мы в самом удобном месте на повороте, за деревьями стали. Вот этого высокого мы ещё дня четыре назад срисовали, вокруг твоего подъезда крутился. Хотели взять, так он, собака, что-то заподозрил и свалил по-тихому. Ничего, теперь у нас с ним и вторым придурком долгая обстоятельная беседа будет. Это он же тебе стену разрисовал и голову кошака подбросил?

— Он, — вздохнул Максимов. — А почему меня не предупредили, что заметили слежку?

— А зачем? — усмехнулся Женя. — Меньше знаешь, спокойнее спишь. А если серьезно, боялись, что ты как-то себя выдашь, и вся проделанная работа к черту под хвост пойдет.

Коренастый Паша тем закольцевал руки длинного в наручниках. Поднялся.

— Пойду, машину подгоню, чтобы с этих уродов не тягать через весь сквер, — сообщил он. — Жень, присмотришь за ними?

— Конечно, — весело кивнул Евгений. — Они тут полежат на прохладе, а мы с Андрюхой приглядим, чтобы никуда не сдернули.

— Андрей! — донесся голос Леры откуда-то сверху. — У тебя всё в порядке?

Максимов поднял голову. Валерия, придерживая Геру с Лордом на поводке, стояла на краю холма.

— Все нормально! — помахал в ответ политтехнолог.

Девушка взяла вырывающегося Лорда на руки и вместе с братом начала спускаться вниз.

— Я помогу? — спросил Максимов.

— Помогай, конечно, — усмехнулся Женя. — У меня всё под контролем.

Андрей побежал навстречу, подал руку девушке, взял негодующе тявкнувшего Лорда на руки и спустился с компанией вниз.

Герман с щенком остался у подножья холма. Валерия вместе с Максимовым остановилась возле колодца.

Московский опер невозмутимо кивнул девушке, продолжая бдительно присматривать за двумя лежащими тушками.

— Это что такое было? — недоуменно уточнила Лера. — Гуляем, потом ты куда-то срываешься и убегаешь. Я не знала, что и думать. Хорошо, люди мне подсказали, где тебя искать. Что это за представление? Какой-то мужик с пистолетом, двое на земле. Что происходит?

— Двое, которые лежат, могут быть связаны с маньяком, — пояснил Максимов.

Глаза девушки изумленно расширились.

— С пистолетом в руке московский опер Женя, ты должна его знать. Помнишь, нас бандиты на дороге остановили, деньги забрать хотели?

— Я тогда немного не в себе была, — смущенно призналась Валерия, — После того, как меня за руку схватили, всё как в тумане было.

Девушка прищурилась, внимательно рассматривая москвича.

— Вспомнила, — вздохнула она. — Он с Димкой был, сзади подъехал, как стрельба началась.

— Правильно, — улыбнулся Максимов. — Его и напарника из Москвы сюда вызвали, чтобы за нами аккуратно приглядывали. Маньяк охотится за мною, они — за ним.

К колодцу по тропинке подкатила бежевая «шестерка». Из автомобиля вылез Паша. Первым делом склонился над уже начавшим подавать первые признаки жизни коротышкой. Похлопал его по щекам, и повел пошатывающегося отморозка к машине.

— Этого тоже помню, — заметила Валерия. — Он позже подъехал, на милицейском «УАЗе». Так всё-таки что произошло, расскажешь?

Опера тем временем затолкали угрюмого длинного в машину.

— Андрюх, ты девушку и пацаненка домой проводи, и к Димке в кабинет заскочи, — крикнул Евгений. — Надо будет показания снять, и следователь с тобой поговорить хочет.

— Ладно, — выкрикнул в ответ Максимов. — Минут через сорок буду.

— Ждем, — кивнул опер, уселся в машину и захлопнул дверь.

«Шестерка» медленно поехала назад. Максимов и Лера провожали её взглядами.

— Я жду рассказа, — упрямо напомнила девушка, когда машина скрылась за поворотом.

Лорд согласно тявкнул.

— Ладно, — вздохнул Максимов. — Герка, ты с Лордом иди вперед, а мне надо с твоей сестрой поговорить.

— А я, может, тоже хочу послушать, — у пацана заблестели глаза от любопытства. — Интересно же.

— Гера! — в голосе Валерии послышалась сталь. — Не спорь со старшими. Слышал, что тебе сказали. Бери Лорда, иди вперед. Не спорь!

— Ладно, — горестно вздохнул младший Вернер и легонько дернул поводок. — Пошли, Лорд.