Максимов тяжело вздохнул. Кота было жалко. В груди жарким пламенем разгоралась ненависть к живодеру.

«Ну, сука. А если бы мать увидела? Она бы точно сознание потеряла. Хочешь встретиться? Встретимся обязательно, только это тебе явно не понравится!»

Политтехнолог замер, пораженный внезапной мыслью:

«Тот придурок, с которым я столкнулся! Летел вниз, сломя голову. Внутри звякнуло что-то стеклянное. Очень похоже на пустую банку с кистью внутри. Всё сходится! Интересно, похоже, у маньяка появились сообщники»…

Максимов развернулся и двинулся в противоположный угол. Нажал кнопку рядом квартирой напротив. Пронзительно заверещал звонок.

— Да, слышу, слышу, иду уже, — недовольно буркнул мужской голос.

Дважды щелкнул открываемый звонок. Дверь приоткрылось. В коридор выглянул полный мужик в серой майке и трениках с пузярями на коленках.

— Андрюха, — удивился он. — Чего трезвонишь? Произошло что?

— Добрый вечер, дядя Семен, вон гляньте, — Максимов указал взглядом на коврик и стену. — Хулиганы оставили.

Мужик рассмотрел мордочку кота, надпись на стене, помрачнел и выругался:

— Вот еж твою мать, живодеры проклятые! И рука не дрогнула живое существо покромсать! Поймал бы, руки поотрывал!

— Дядя Семен, можно мне от вас позвонить? — спросил Максимов. — С Димой Громовым хочу пообщаться, он всё-таки в милиции служит, может, посоветует чего, или сотрудника пришлет.

— Домой не хочешь заходить? Боишься, мамка увидит? Понимаю, — проницательно усмехнулся мужчина и посторонился, уступая дорогу. — Проходи, конечно. Телефон тут рядом в прихожей стоит, можешь даже не разуваться.

— Спасибо, дядя Семен, — благодарно ответил Андрей, проходя в квартиру.

Снял трубку, набрал номер Громовых.

— Алло, — отозвался Вадик.

— Дима у тебя там сейчас? — поинтересовался Максимов. — Очень нужен.

— В РОВД у себя, — сразу ответил Громов. — А что? Проблемы?

— Да как, сказать, — вздохнул политтехнолог. — Не так чтобы, серьезные. Потом расскажу.

— Телефон дать? — обеспокоился друг.

— Не надо, — усмехнулся Максимов. — Я его давно наизусть заучил.

— Помочь чем-то могу? Если что, могу подскочить.

— Пока не нужно, — отрезал политтехнолог. — Если потребуется, сам попрошу.

— Ну как знаешь. Звони Димке, он точно у себя сидит. Только что с ним разговаривал, — заверил Громов.

— Гуд, — ответил Максимов. — Тогда до встречи. Пока.

— Пока, — отозвался Вадик.

В трубке зазвучали гудки. Максимов быстро набрал номер кабинета.

— Алло, слушаю вас, — буркнул в трубку голос Сани Веткина.

— Здравия желаю, товарищ милиционер, — бодро гаркнул Максимов. — Дмитрия Громова можно услышать?

— Услышать можно, — с ленцой ответил Веткин. — А кто спрашивает?

— Андрей Воронов. Вы меня должны помнить, когда-то в сквере с Сережей Цыганковым задержать пытались, Дима тогда за нас заступился. Позовите, Громова, пожалуйста. Это очень важно.

— Помню, помню, — голос опера подобрел. — Дима, сюда иди. Тебе Андрюха Воронов звонит. Говорит, важно.

— Да, — трубку перехватил Громов-старший. — Привет, Андрей. Что там у тебя стряслось?

— Весточку от нашего общего знакомого получил, — невозмутимо сообщил Максимов. — На коврике у квартиры отрубленная кошачья голова, обильно политая кровью и надпись на стене, пишет, скоро увидимся, жди.

— Понял. Ты там находишься? — напрягся опер.

— В квартиру не заходил. Подумал, мало ли, следы случайно сотру. Решил, постоять в коридоре, тебя и экспертов дождаться, посмотреть, чтобы ничего не тронули.

— Молодец! Будь в коридоре, мы сейчас приедем, — Дима бросил трубку.

— Выезжают уже, — сообщил Максимов с интересом слушавшему разговор соседу. — Скоро будут.

— Я понял, — кивнул дядя Семен. — Может помочь чем? С тобой постоять?

— Не нужно, — отказался Андрей. — Сам пригляжу, чтобы никто ничего не трогал. Можете периодически посматривать в глазок, прислушиваться.

— Смотри, — пожал округлыми плечами сосед. Объемное пузо под майкой колыхнулось.

— Моё дело предложить.

Максимов чуть поднялся по лестнице так, чтобы квартира с ковриком и надписью на стене была в поле зрения. Несколько минут ничего не происходило. Затем наверху хлопнула дверь. На лестнице зацокали каблучки, застучали ботинки. На верхнюю площадку вышла молодая женщина, держащая за руку задорно подпрыгивающего пацана лет пяти. Максимов невольно улыбнулся. Он узнал соседей — Аннушку с сыном Гришей, жившими на два этажа выше.

Двинулся вверх, к ней навстречу. Остановился, преграждая дорогу.

— Здравствуй, Андрей, — приветливо поздоровалась молодая женщина. — Пропусти нас, пожалуйста. Мы торопимся.

— На моей площадке хулиганы дел натворили, я сейчас милицию жду. Лучше бы вам зайти наверх, лифт вызвать. Для Гриши лучше, — подчеркнул голосом политтехнолог.

— Что произошло? — Аннушка слегка побледнела.

— Ничего особенного, — заверил Максимов и шепотом, глядя на пытающего повиснуть на руке Гришу, добавил — Там дохлая кошка. Вернее, её часть. Лучше ребенку это не видеть.

— Дохляя коська, — оживился Гриша, обладающий чутким слухом. Малыш требовательно дернул мать за руку.

— Посли, посмотлим. Я хосю смотлеть долхлюю коську.

— Не выдумывай, — помрачневшая мать, дернула за руку, уже навострившегося спускаться вниз ребенка. — На лифте поедем.

— Ааа, хосю дохлюю коську, — захныкал малыш, но его никто не слушал, Аннушка сосредоточенно потащила сына наверх. Затащила упирающегося пацаненка на этажную площадку, обернулась и благодарно улыбнулась:

— Спасибо за предупреждение, Андрей.

— Всегда, пожалуйста, — пожал плечами Максимов и двинулся обратно.

Некоторое время ничего не происходило. Затем снизу раздался топот шагов. По лестнице быстро поднималось несколько человек. Через десяток секунд в проеме показался Дима. За ним маячили фуражки пэпээсников. Громов увидел Андрея, ускорил шаг, поздоровался за руку.

Глянул на коврик с кошачьей головой, потом на стену. Ошеломленно присвистнул.

— Ничего себе!

Максимов сокрушенно вздохнул и развел руки.

— К месту не приближался? Руками не лапал? — уточнил опер.

— За кого ты меня принимаешь? — возмутился Максимов. — Нет, конечно. Даже близко не подходил. Стоял в сторонке, присматривал за всем этим, пока ты не приехал.

— Родители в курсе? — быстро спросил Дима.

— Навряд ли — ответил Андрей, — Скорее всего, они не дома, хотя уверенным быть не могу. С соседом разговаривал, никакой реакции. Кстати, от него сначала Вадику позвонил, потом в участок. Потом стоял на лестнице, смотрел, чтобы никто ничего не трогал. Проверять дома ли онине стал. Во-первых, они могли тут натоптать, во-вторых, как представил себе реакцию матушки, сразу сбежать отсюда подальше захотелось.

— Понятно, — скривился Громов. — Значит, если Светлана Аркадьевна в квартире, общаться с нею придется мне.

— Наверно, — грустно согласился Максимов.

Опер внимательно осмотрел тамбур, осторожно обошел коврик, приник ухом к двери. Несколько секунд напряженно слушал, наконец, сообщил:

— Вроде тихо. Родители, когда с работы возвращаются?

— Отец, обычно, поздно, он же главный инженер, — сообщил Андрей. — Мать уже должна быть. Но иногда задерживается, когда в бухгалтерии квартальный отчет готовят или с другой документацией возятся.

— Понял, — кивнул Дима. — Ключи с тобой? Тогда открывай. Только на коврик не наступи, сюда сейчас эксперт едет. Марат Эльдарович очень не любит, когда место преступления затаптывают. Посмотришь, если всё нормально, выходи обратно, а мы с ребятами тут побудем.

— Ладно, — согласился Максимов и полез за ключами.

В квартире, как и предполагал Дима, никого не оказалось. Максимов быстро глянул по сторонам, убедился, в комнатах и на кухне прибрано, как всегда, вроде никто посторонний не заходил и двинулся обратно.

Прикрыл за собой дверь, сообщил поджидающим в тамбуре и на лестнице милиционерам.

— Всё нормально, никого нет.

— Отлично, — Дима даже посветлел от известия, что общение со Светланой Аркадьевной откладывается. — Тогда дуй наружу, постой у подъезда, будешь родителей встречать. Я пока соседей опрошу, а ребята за местом присмотрят до приезда эксперта. Сержант, приказ понятен?

— Так точно, товарищ старший лейтенант, — пробасил здоровый дядька с гусарскими усами и сержантскими лычками на погонах. — Присмотрим, конечно, куда денемся.

— Я видел того, кто предположительно это сделал, — Максимов глянул в глаза Громову.

— Маньяка? — напрягся опер.

— В том-то и дело, что нет, — вздохнул политтехнолог. — Парняга, моего возраста или немного старше. Низенький, чуть выше моего плеча. Бежал по лестнице как угорелый, так, что меня чуть не сшиб.

— Так, давай-ка, отойдем, — Громов подхватил Андрея под руку и двинулся вниз. На площадке между лестницами, быстро огляделся и тихо поинтересовался:

— С чего решил, что это он? Может человек опаздывал на встречу, потому и спешил?

— У него сумка хозяйственная, тканевая на плече была, — пояснил Максимов. — Когда столкнулись, стекло звякнуло. Очень похоже, на пустую банку с кистью внутри. И сумка была чуть заляпана свежими красными пятнами, точно такими же, как надпись на стене и лужа возле головы кошака. Согласись, таких совпадений не бывает.

— Не бывает, — согласился опер. — А ты, что?

— А я на этаж ещё не поднялся и этих художеств не видел, — фыркнул Максимов. — Мало ли, чем у него сумка запачкана? Он меня сильно толкнул, я отлетел и об стенку спиной треснулся. Крикнул ему вслед пару ласковых слов, мелкий на ходу извинился и побежал себе дальше.

— Лицо запомнил? — уточнил старлей. — Описать его можешь?

— Только общими словами, — ответил Андрей. — В подъезде темновато было, лицо особенно не разглядел, особых примет не увидел. Да и ещё один момент. Насчет поединка в пятницу, думаю, ты уже много о нем слышал.

— Конечно, — усмехнулся Дима. — Плохой бы я был опер, если бы о том, что у меня на земле делается, не знал.

— Дим, я сегодня один важный момент вспомнил, — Максимов чуть виновато глянул на опера. — Лера всё на видео снимала, там один странный мужик за мною наблюдал, очень похож на маньяка. Мы его на несколько мгновений в объектив поймали.

— Так что же ты молчал⁈ — Громов чуть не подпрыгнул от возмущения. — Сколько времени потеряли.

— Замотался, за всеми этими событиями, забыл, — сокрушенно признался Андрей. — Только сегодня на тренировке вспомнил, когда домой шел. Ещё один важный момент. Я не хочу, чтобы мой бой, в вашей системе засветился. Можно, как-то воспользоваться видео, без ссылок на меня и сам бой?

— Я подумаю, — кивнул опер. — С Олеговичем посоветуюсь. Думаю, что-то решим. Кстати, ты же с маньяком сталкивался лицом к лицу. Неужели не узнал?

— Хорошо маскируется гад, — признался Максимов. — Гримом пользуется. Да и в объективе на секунду-другую появился. Стоял на выходе, заметил, что снимают, сразу выскочил из зала. А Лера, писавшая бой на видео, случайно его захватившая его в кадр, не сразу заметила, а потом поздно было. Да и снимали в полутьме, свет не включали, там смазанное движение получилось. Но, чувствую, это точно он, не подставной петрушка, как сегодня.

Внизу опять застучали шаги. Ожил и начал подниматься наверх лифт. На этаже Максимова с шумом и лязгом раздвинулись створки лифта.

— Так, что тут у вас произошло? — раздался голос Марата Эльдаровича. — А, понятно

— Я пошел, а ты возле подъезда постой, вдруг родители появятся, — скомандовал Дима и начал подниматься вверх.

— Ладно, — вздохнул Максимов.

Через пять минут, когда Андрей маялся у входа в подъезд, на улицу вышел Марат Эльдарович, с чемоданчиком и своей неизменной «Сменой», висящей на шее. За ним следовал Дима с двумя милиционерами.

— Здравствуй, Андрей, — сухо поздоровался эксперт. — Это ты обнаружил?

— Я, — коротко ответил Максимов. — Вопрос можно?

— Задавай.

— Надпись удалить можно?Не хочу мать расстраивать, — Андрей вопросительно глянул на эксперта.

— Родителей пугать не хочешь? — усмехнулся Марат Эльдарович. — Понимаю. Но они все равно узнают, рано или поздно.

— Лучше поздно, — вздохнул Максимов. — У предков и так проблемы накопились.

— Удаляй, — кивнул эксперт. — Я всё необходимое сделал, надпись фотографировал. Попробуй тряпкой с теплой мыльной водой. Если до конца стереть не получится, надпись точно размажешь.

— Спасибо, так и сделаю, — поблагодарил Максимов.

— Удачи, парень, чувствую, с твоим умением влипать в приключения, она тебе понадобится, — вздохнул эксперт.

— Спасибо, — растерянно повторил Андрей, провожая взглядом спину уходящего к машинам Марата Эльдаровича и постовых. Эксперт сел в «трешку», постовые разместились в «УАЗик», машины ожили, загудели моторами и медленно двинулись к выезду со двора, с каждой секундой набирая ход.

— Ну что, пойдем к тебе. Чаем напоишь, искатель приключений? — дружески хлопнул политтехнолога по плечу Дима. — А я тебе надпись оттереть помогу.

— Родителей ждать будем? — печально уточнил Максимов. — А без этого сейчас никак?

— Никак, — отрезал опер. — Им все равно всё доложат. Когда Эльдарович работал, соседи сверху из квартир выходили, интересовались, что за суета, Семен из противоположной квартиры вылез, рассказывать начал, как ты в милицию звонил.

Опер немного помолчал, тяжело вздохнул и добавил:

— Если Светлане Аркадьевне соседи донесут, она меня без соли сожрёт, сам знаешь. Лучше сразу идти сдаваться с поднятыми руками, принять удар на себя и отмучиться. Заодно и предков твоих проинструктировать, что делать, как вести себя дальше, напомнить, как реагировать, куда звонить, если что.

— Вот же мать твою, — в сердцах выругался Максимов.

Дима сочувственно глянул, но промолчал.

— Пошли, раз такое дело, — Андрей развернулся и двинулся обратно, в подъезд.

* * *

Максим Олегович позвонил, как и обещал, на следующий день, когда Максимов пришел со школы, пообедал, и уселся в своей комнате делать уроки.

— Здравствуй, жертва маньяка, — в голосе начальника уголовного розыска звучала явная ирония. — Живой? Мать вас не сильно била? А то Димка мрачный ходит, подробности не рассказывает, сразу нервничать начинает.

— Да как сказать, — хмыкнул Андрей, вспоминая пережитый шторм. Когда-то, ещё в той первой жизни, он читал книгу Богомила Райнова «Тайфуны с ласковыми именами». А взбешенная Светлана Аркадьевна напоминала даже не тайфун, а цунами, сметающее всё на своем пути. Максимов изумленно наблюдал, как матерый опер бледнел и как школьник неловко оправдывался, перед нависшей над ним хищным коршуном матерью. Хорошо, что отец пришел, и они совместно успокоили разбушевавшуюся Светлану Аркадьевну. Но нервы Диме она потрепала изрядно.

— Ладно, это мелочи. Бросай все свои дела, поедем знакомиться и общаться, — командным голосом распорядился Максим Олегович. — Помнишь, что у меня просил?

— Помню. Уже ребят нашли? — удивился Максимов. — Так быстро?

— А ты как думал? — усмехнулся начальник УГРО. — Чего тянуть? Через пятнадцать минут буду ждать тебя возле подъезда. Заодно по дороге наши дела обсудим, новости расскажу.

— Договорились, через пятнадцать минут выйду, — пообещал Андрей.

Когда Максимов вышел на улицу, белая «пятерка» уже стояла возле подъезда. Пархомов приветливо махнул, указал на место рядом с собой «садись, мол» и открыл дверцу.

Когда Андрей устроился на соседнем сиденье, сообщил.

— Мы сейчас на Вознесенку прокатимся к речке, где лишних глаз нет. Там Сережа Субботин с парнями нас ждут. Пообщаешься с ними, парни, несмотря на свои неоднозначные биографии, неплохие. Когда-то им колония корячилась, Сережа их расколол, но пожалел. Помог одному на учебу в бурсу устроиться, комнату в общаге выбил, чтобы от отца, дебошира и пьяницы, отселить. Другого в секцию устроил, помогает с подработками, как может. Пацаны от него конкретно зависят, подставы от них быть не должно.