— Ты уверен, что у тебя всё получится? — спросил Максим Олегович, когда они снова уселись в машину.

— Должно получиться, — коротко ответил Андрей. — Если вы мне поможете, буду уверен. Для начала мне нужен распорядок дня Лесина. Особенно интересует место, где он часто появляется, желательно, днем, в одно и то же время.

— Это вообще не трудно, — усмехнулся Максим Олегович. — В горсовете обычно торчит. Только там народу хватает. Если же нужно относительно уединенное местечко, он с часу до двух, в купеческий дом на обед ездит, за пару кварталов от тебя. Там у него любовница, Верка живет. Заскакивает к ней в час, половину первого, выходит ровно без пяти два.

— Всё-то вы обо всех знаете, Максим Олегович, — заметил Максимов. — Удивительно. Он же вроде к вашему контингенту не относится.

— Ничего удивительного,- добродушно отмахнулся начальник УР. — Земля слухами полнится, меня положение обязывает всё обо всех знать. Мало ли что может пригодиться. Бабки там периодически шастают, на лавочке сидят, но двор большую часть времени пустой и тихий. Огорожен со всех сторон, пройти можно только через арку, или сквозной подъезд на другой стороне, им вообще редко, кто пользуется. Но имей в виду, на него окна четырех домов выходят. Там достаточно серьезных людей живет, было несколько случаев разбоев и краж. Два сидельца в родительские пенаты вернулись. Один за хищения отсидел, второй гоп-стопами, несмотря на приличных родителей, занимался. Поэтому обстановку там периодически контролируем. Участковый с местными на контакте, наши опера с жильцами иногда беседуют, узнают, что, где творится. Обычная профилактика правонарушений и азы оперативной работы.

— А как жильцы к Лесину и его пассии относятся? — живо спросил Андрей.

— Плохо, — хмыкнул Пархомов. — Верка — хамка с манией величия и задранным носом. Считает, ей все кругом обязаны. Местных против себя настроила, ни с кем не общается. И на Лесина отношение проецируется. Он старается там лишний раз не отсвечивать, женатый же человек. Из машины быстро шмыгнет туда и обратно, даже на приветствия не отвечает, сухо кивнет, в крайнем случае, и всё.

— То, что нужно, — довольно улыбнулся Максимов. — А ещё мне потребуется парочка ушлых пацанов, шустрых, наглых, умеющих быстро соображать, артистичных, и при этом таких, которые могут выполнять разные поручения и при этом не сдадут. Возраст — от двенадцати до пятнадцати лет.

— Зачем? — после непродолжительного молчания поинтересовался начальник ОУР.

— Ладно, расскажу, вам можно, — вздохнул Андрей. — Когда я узнал о приезде американцев к Горовому, у меня возникла одна интересная идея…

Когда Максимов закончил, на лице Пархомова расцвела безумная широкая ухмылка. В горле начальника ОУР что-то булькало, хрипело, задергалось веко, он стиснул зубы, но не удержался и взорвался оглушительным хохотом, качаясь туда-сюда и вытирая бегущие по щекам прозрачные дорожки.

Андрей терпеливо ждал, пока он успокоится.

Наконец Максим Олегович пришел в себя, достал платок, вытер слезящиеся глаза, откашлялся. С глумливой усмешкой уточнил:

— Сам придумал?

— А кто же ещё? — развел руками политтехнолог. — Сам, конечно. Импровизация — мое главное оружие. Если вы мне поможете с информацией, надежными людьми, я все красиво организую.

— Я просто в шоке, — признался Максим Олегович. — Сказал бы кто, никогда бы не поверил, чтобы зеленый пацан так всё спланировал. Не каждый матерый опер до такого додумается.

— Так вы же сами сказали — я гений, — лукаво глянул политтехнолог. — Давайте из этого исходить.

— Не хотел бы я иметь тебя во врагах, — задумчиво ответил Пархомов. — Страшный ты человек, Андрей. Мне даже жалко как-то Владимира Петровича стало.

— А не надо моих родителей трогать, — лицо Максимова окаменело. — У него ко мне претензии, вот и пытался бы дальше со мной разобраться. Предки здесь не при чем. На тех, кто лезет к родным, женевские конвенции о гуманном отношении не распространяются. В плен не берем, сразу расстреливаем.

— Жестко, конечно, — вздохнул начальник УГРО. — Но справедливо. Надеюсь, о расстреле, образное выражение?

— Конечно, — подтвердил Андрей. — Я, как Остап Ибрагимович Бендер, чту уголовный кодекс. А что, были сомнения?

— Да кто же знает, что от тебя ожидать, такого гениального, — усмехнулся Максим Олегович. — Ладно, тебя к подъезду отвезти?

— Если можно, — попросил Максимов.

— Можно, — улыбнулся Пархомов, поворачивая ключ в замке зажигания. — Я через часик-другой, кое-какие справки наведу. Завтра тебе перезвоню, расскажу, как дела.

— Договорились, — согласился Андрей.

— Почему у меня такое ощущение, что я разговариваю не с пацаном, а матерым ушлым мужиком, собаку съевшим на оперативных комбинациях, — задумчиво пробормотал Максим Олегович, управляя машиной. — Такое впечатление, что ты из бывших наших.

— Просто много читаю и у меня большая фантазия, — улыбнулся Андрей.

«Знал бы ты, уважаемый товарищ мент, в каких переделках я со своей командой побывал, и что пришлось пережить за тридцать лет, участвуя в выборах на всех необъятных просторах нашей страны. Приходилось отбиваться от продажных ментов, губернаторов, депутатов, воевать с отмороженными бандитами, мафиозными кланами, местными властями, уже пустившими корни во все государственные структуры, контролирующих избирательные комиссии. Такое было, ни в сказке рассказать, ни пером описать. Твои пореченские терки — для меня детский сад, младшая ясельная группа», — мысленно усмехнулся Максимов.

— По поводу пацанов, надо с Сережей Субботиным поговорить, нашим инспектором по делам несовершеннолетних, — задумчиво заметил Пархомов, поворачивая с оживленной трассы к девятиэтажкам. — Думаю, он подберет подходящие кандидатуры.

— А человек надежный? — встревожено поинтересовался Максимов. — Информация на сторону не уйдет?

— Вот такой парень, — Пархомов показал большой палец. — Мировой. И мне кое-чем обязан. В нем полностью уверен.

На спортивной площадке,недалеко от подъезда, сидели Вадик и Рудик, Максимов увидел их сразу, как только машина заехала во двор.

— Можете здесь остановить? — спросил Максимов.

— Легко, — начальник ОУР, плавно притормозил, машина остановилась как раз напротив товарищей.

— Спасибо, всего доброго, — вежливо попрощался Андрей.

— И тебе всего хорошего, — Пархомов дождался, пока Максимов вылезет, и тронул машину с места.

— Здорово, Андрюха, — первым к Максимову подскочил Рудик. — А мы тут тебя ждем.

— Привет, — присоединился к нему Вадик. — Тебя начальник уголовного розыска до дома подвозит? Круто.

— Привет, парни, — откликнулся Андрей, пожимая приятелям руки. — Что-то произошло?

— Тебя Смирнов искал, — сообщил Рудик. — Звонил домой, ты трубку не брал. Потом нас набрал, попросил, чтобы я тебя в зал кикбоксинга в пять вечера провел на тренировку. Сказал, будет к поединку со вторым каратистом готовить. Я с Вадиком созвонился, а там как раз Дима был. Сказал, ты с Олеговичем отъехал, скоро должен появиться. Вот мы и вышли на площадку, чтобы тебя поймать.

— Поймали, — улыбнулся Максимов. — Дальше, что?

— У тебя есть, — Рудик озабоченно глянул на часы. — Больше часа. Заскакивай домой, переодевайся форму бери, остальное в зале будет. Встречаемся через двадцать минут тут же. Я тебя в зал отведу, Вадик тоже с нами прогуляется, потренируется, грушу побьет.

— Народу много будет? — поинтересовался Максимов.

— Не, — мотнул головой Вернер. — По вторникам, вечерами старшаки обычно собираются, боксеры и рукопашники, груши побить, поработать друг с другом. Обычно несколько человек там находятся. Валерий Иванович давно говорил, хочет на тебя глянуть. Наслышан о твоих поединках с каратистами. Думаю, Александр Палыч ещё может подойти. Ему тоже любопытно на тебя глянуть.

— Тренер по боксу? — политтехнолог вспомнил разговор с Цыганковым в сквере. — Тот Палыч, который брата Сереги кэмээсом сделал и Марата воспитал?

— Он самый. Нашего Алексея, то есть Алексея Андреевича он до мастера довел, пока тот в кикбоксинг не перешел, — сообщил Вернер. — Все, кто, что-то в боксе добились, через Палыча прошли. Игнат, кстати, тоже у него одно время тренировался, когда городское первенство, а потом и область взял.

— Знаю, — вздохнул Максимов. — Рассказали уже. Ладно, пошел я переодеваться, спортивную форму собирать.

— Через двадцать минут на площадке не забудь, — напомнил Вадик.

— Склерозом не страдаю, — успокоил политтехнолог. — Буду обязательно.

* * *

Зал кикбоксинга оказался в Доме Культуры «Швейник», находившимся с обратной стороны от центрального входа на фабрику Карла Маркса. Рудик сразу указал на длинный коридор на первом этаже. Максимов легко взбежал по ступенькам, услышал приглушенные звуки ударов, доносящиеся из приоткрытой створки огромной зальной двери на другом конце, и уверенно направился к ней.

Зал кикбоксинга был огромен. В боксерских мешках, грушах, подушках, прикрепленных к стене, и других снарядах, возле ринга, можно было заблудиться. В противоположном углу находились расставленные на коврике гири, стойка со штангой, прикрепленные к стене турник и брусья, шведская стенка, расставленные вдоль стены гантели и аккуратно сложенные маты.

Когда Максимов в сопровождении товарищей зашел в зал, трое мужчин, беседующих у подножья ринга, обернулись. Одним из них, оказался Петр Ефимович, в неизменном гэдээровском костюме. Рядом с ним стоял крепкий мужчина лет тридцати в выцветшей футболке и спортивных адидасовских штанах, с секундомером и свистком, висевшими на груди. Третий с седым пушком на голове, и морщинистым лицом, на первый взгляд, выглядел пенсионером. Но живые глаза сверкали молодым задором', синее «динамовское» трико не уныло обвисло и сморщилось, пряча стариковскую немощь, а облегало подтянутую спортивную фигуру с прямой спиной.

Здоровенный высокий дядька, обрабатывавший ударами огромный мешок, и высокий худой парень, ведущий бой с тенью у зеркала, остановились, разглядывая гостей.

Сидящий на скамейке с двумя бойцами, Марат дружески помахал Максимову и его товарищам. Двое парней были в майках и боксерских шортах, Сабиров щеголял в блестящих, синих с белой полоской, обрамленной яркими красными звездами, кикбоксерских штанах. Максимов отметил наличие толстых щитков на голенях и лежащие рядом с парнями боксерские перчатки.

«Похоже, Смирнов будет тренировать меня, как в Ералаше, по бразильской системе», — усмехнулся политтехнолог.

Максимов с друзьями двинулись к бойцам.

— Андрей, — представился политтехнолог, протягивая ладонь, долговязому парню.

— Паша, — ответил долговязый.

— Слава, — откликнулся невысокий паренек. Под майкой просматривалась жилистая фигура с тугими рельефными мышцами.

— Здорово, Марат, — Максимов пожал руку улыбающемуся Сабирову. — А где Сеня Слон?

— Отдыхает, — сообщил кикбоксер. — У нас сегодня тренировок нет. Алексей Андреевич попросил прийти, помочь подготовиться к бою одному хорошему человеку. Даже не знал, что это ты.

— Андрей, подойди сюда, — позвал Петр Ефимович.

Максимов молча двинулся к Петру Ефимовичу.

— Об Андрее и поединке, который он провел в зале самбо, вы уже слышали, — улыбнулся Смирнов и кивнул на стоящих рядом мужчин. — Это Алексей Андреевич, мастер спорта по боксу, кандидат по кику. Рядом с ним самый уважаемый тренер в городе, воспитавший всех наших чемпионов и призеров по боксу — Александр Павлович.

— Очень приятно, — вежливо ответил Андрей.

— Какой вежливый юноша, — усмехнулся «пенсионер», хитро прищурившись, — Воспитанный. На вид, типичный мальчик из приличной семьи. Даже не верится, что рубился так неистово, как ты Петя рассказывал. Условия не те. Серьезные бойцы обычно из дворовых, оторванных парняг выходят, а не из благополучных интеллигентов. Хотя у меня была парочка хороших боксеров, выросших в тепличных условиях. Одному характера не хватило, так бы мог чемпионом стать, другому просто надоело, не его это было.

— Сейчас сам увидишь, Палыч, — усмехнулся майор. — Своими глазами.

— Да хотелось бы посмотреть, — вмешался в разговор Алексей Андреевич. — Я про Андрея ещё до этого боя слышал, когда он Славку-сэмпая коленом нокаутировал. Мне ещё тогда было любопытно на него глянуть. А сейчас, тем более.

— Андрей, переодевайся, Рудик тебе покажет, где раздевалка. Затем разомнешься, попрыгаешь, постучишь по груше и выходи на ринг. Поработаешь пару раундов, разогреешься, продолжим подготовку, — распорядился Петр Ефимович.

Раздевалка оказалась просторным помещением со скамейками и вешалками-крючками на стенах. По углам развешаны несколько курток и штанов. Максимов быстро переоделся, натянул брюки, запахнул кимоно, завязал пояс и в сопровождении Рудика вышел обратно в зал.

Смирнов сразу вручил ему боксерские перчатки.

— Надевай.

— Странные они, какие-то, — Максимов с недоумением рассматривал отверстия внутри и дополнительные вставки-петли для пальцев.

— Это специально сделано, — пояснил Петр Ефимович. — Перчатки боксерские, но я их немного модернизировал для рукопашного боя. Чтобы бороться и захваты проводить. В них можно и по груше побить, и на болевой взять, и пальцы для ударов использовать, при этом руки не травмировать. Бинты с собой взял?

— Конечно, — усмехнулся Андрей. — И капу тоже. Понимал к кому и зачем на тренировку иду.

— Вот и отлично. Наматывай, а потом разомнись и поработай немного на груше, Палычу и Алексею охота посмотреть, как ты со снарядами работаешь. Пропотеешь немного, продолжим тренировку.

— Как скажете, — согласился Максимов…

Минут десять Андрей разогревал мышцы: делал махи руками, наклоны, немного попрыгал, порастягивался. Здоровенный дядька и длинный парень продолжили бить руками и ногами по мешкам, изредка посматривая на новичка.

Затем Максимов перешел к здоровенному мешку. Под присмотром Петра Ефимовича, провел стандартную двоечку, дополнив её правым маваши-гери по печени, потом пробил джеб, пару боковых. После нескольких пристрелочных комбинаций, перешел на ближнюю дистанцию, обрушил на содрогающийся мешок град ударов локтями: снизу вверх, сбоку, с разворота, сверху вниз и в прыжке.

Тренера внимательно наблюдали за ним.

— Хорош, — крикнул Смирнов. — Поднимайся на ринг.

Следом за Андреем, на ринг зашли Марат, с Андреем и Пашей, все трое с уже надетыми боксерскими перчатками и полотенцами на плечах. Парни направились в противоположный угол и замерли там в ожидании.

— Что скажете? — повернулся Петр Ефимович к Палычу и Алексею.

— Да в принципе нормально, — пожал плечами кикбоксер. — Единственный необычный элемент, техника локтями. Я на кассетах, которые коллеги привозили из Европы, что-то подобное видел. Это тайский или бирманский бокс, вроде?

— Всего понемножку, — лаконично ответил Максимов. — Могу ещё головой долбить, как бирманцы. У них подобные фишки хорошо поставлены.

— А ты что скажешь, Палыч? — Смирнов глянул на тренера по боксу.

— Техника имеется, — кивнул дед. — Руки держит чуточку высоко, голову прикрывает, а вот солнышко и печень открыты, отреагировать не успеет, но это с боксерской точки зрения. Ну и боковой я бы бил короче, внезапнее, чтобы противник не видел. Замах, хоть и небольшой, присутствует, удар получается сильнее, но опытный боксер бы ушел. В целом ничего особенного, быстрый, резкий, но таких бойцов много. Ничего выдающегося пока не увидел. Локтями, конечно, посечь хорошо и вырубить может, именно за счёт неожиданности. Пока лично для меня непонятно, как паренек москвича уделал. Я видел видео с их выступлениями, черный — борец хороший, а белобрысый вообще мельница, ногами машет, как вентилятор лопастями, оба бойцы высокого уровня.

— Это потому что, они Андрея всерьез не восприняли, расслабились, а мы тактику хорошую именно под борца подобрали, — довольно улыбнулся Смирнов. — Ладно, Андрей, теперь слушай меня внимательно. Когда вы видео с выступлениями этих товарищей притащили, я ими заинтересовался, друзьям позвонил, навел справки. Оказываются эти двое, давно показательные выступления и поединки в рекламных целях проводят. Всё на видео пишут и распространяют. По Москве уже десяток кассет с их подвигами по рукам бродят. Кстати, они ни одного боя ещё не проиграли, катком по всем доморощенным каратистам и прочим бойцам прошлись, ты первый, кто смог выиграть, гордись!

— Буду, — кивнул Максимов. — А вот если ещё Артура с вашей помощью уложу, вообще зазнаюсь.

— Ребята навезли кассет, посмотрел я их, и что могу сказать? — продолжил майор. — Если будешь драться, как всегда, тебе у Артура никогда не выиграть, даже если из своих каратэшных штанов выпрыгнешь. Уровни, скорость, сила ударов, несопоставимы.

— Это вы меня так на проигрыш настраиваете? — криво усмехнулся Андрей.

— Ну почему же сразу на проигрыш, — хмыкнул Петр Ефимович. — Победить ты можешь, если подойдешь к бою с умом. Видишь, ребята в противоположном углу стоят? Я попросил Алексея подобрать для тебя самых скоростных бойцов, умеющих бить удары ногами, ну и руками, конечно. Первое, тебе надо адаптироваться к скорости Артура, быть готовым, что он её сразу взвинтит, чтобы тебя поломать. Что касается второго. Я тебе одну интересную легенду из истории окинавского карате расскажу. На острове была одна могучая школа, руководил ею непобедимый мастер. Тренировался в ней один парнишка, которого все местные ученики считали дурачком. Он целыми днями бил руками и ногами по макиваре, больше не делал ничего. Прошло время. Умер великий учитель, чужаки пришли в школу и вызвали на поединок всех прославленных воспитанников мастера. Ученики не смогли нанести никакого урона гостям, и были жестоко избиты. Тогда местный дурачок попросил разрешения у старших выступить. Над ним долго смеялись, но потом дали согласие: «Мол, пусть тоже отгребет».

Каково же было удивление каратистов, когда простак в поединках быстро уложил всех чужаков. Когда изумленные бойцы спросили у него, как так получилось, он ответил: «Из всех советов и рекомендаций мастера, я запомнил один, ударили тебя рукой, убей эту руку, всадили ногой, разбей её в хлам, отсеки, как мечом. И тогда тебя никто и никогда не сможет победить». Вот я долгими часами, в течение десятилетий, оттачивал такие удары на макиваре. Руки и ноги от набивки приобрели железную твердость, противник при каждом ударе, наткнувшись на мой блок, ломал или выбивал себе конечность. Вот и весь секрет моих побед'. Понял, о чем я тебе толкую?

— Если не можешь сравниться в технике, силе и быстроте с Артуром, надо просто убить его ударные инструменты? — быстро сообразил Максимов.

— Именно, — довольно подтвердил Смирнов. — Это твой единственный шанс убедительно выиграть.