Никита дремал, прикрыв глаза и откинувшись на сиденье. Максимов неторопливо подошел с другой стороны и постучал по стеклу. Брюнет встрепенулся, повернул голову и потянулся к противоположной двери. Щелкнул замок, дверь распахнулась, Андрей одним движением скользнул в салон и устроился рядом с брюнетом.

— Привет, — Максимов вежливо кивнул хмурому Никите. — Чего искал?

— Артур хочет уточнить насчет даты следующего поединка, — сухо ответил каратист. — Мы договаривались через две недели.

— Да, — кивнул Максимов. — Я всё помню.

— Это получается, через двенадцать дней в пятницу, как и в прошлый раз. Нам сообщили, в этот день зал будет занят. Мы предлагаем перенести бой на воскресенье в четырнадцать ноль-ноль. Зал будет пустой, и в спорткомплексе мало народу.

— Пойдет, — кивнул Максимов. — Я буду, ребята тоже подтянутся. Условия прежние: две штуки моих, против четырех ваших. Деньги отдадим, как в прошлый раз Лапину. Деремся на тех же правилах, как и в первом поединке. Что не запрещено, то разрешено. Вопросы, возражения есть?

— Нет, — мотнул головой брюнет. — Считай, договорились.

— Это всё, что ты хотел сообщить? — уточнил Максимов. — Расходимся?

Никита промолчал.

Андрей уже взялся за ручку замка, собираясь вылезти из машины, как вдруг услышал:

— Подожди, я не закончил.

— Ладно, — Андрей пожал плечами и повернулся к Никите. — Слушаю.

— Ты вроде парень неплохой, — Комаров с усилием выдавливал из себя каждое слово. — Вел себя нормально, победил честно. Совет хочу дать: не принимай этот бой, откажись — Артур тебя изувечит. Я никогда его таким не видел. Он тренируется, оттачивает удары целыми днями, буквально, одержим желанием взять у тебя реванш.

— Тем хуже для него, -пожал плечами Максимов. — Вы же сами давно в боевых искусствах. Голова должна быть холодной, поддался эмоциям, уже наполовину проиграл. Я уверен, что могу победить. С тобой же получилось.

— Получилось, — Андрей явственно услышал, как Никита скрипнул зубами. — Но только потому, что я тебя не воспринимал всерьез. Слишком расслабился, не ожидал таких финтов, поэтому и проиграл.

— На это и был расчёт, — признался Максимов. — У меня было мало шансов, но я использовал каждый, потому и выиграл. Ты мог бы сразу закончить бой, затащить в борьбу, задушить или взять на болевой. Разница в силе и борцовских навыках была критической, я бы ничего не смог сделать. Но в реальности произошло так, как я планировал. У Артура у меня есть тоже возможность выиграть.

— Больше такое не прокатит, — поморщился брюнет. — После нашего боя он воспринимает тебя очень серьезно. Давать фору и время тянуть никто не будет, тебя начнут избивать с первой секунды.

— Посмотрим, — уклончиво ответил Максимов. — Ты закончил?

Никита с каменным лицом промолчал.

Андрей взялся за ручку замка, щелкнул запорный механизм, дверь начала открываться.

— Подожди, — решился Никита. — Я ещё не все сказал. Артуру дали денег, чтобы он тебя покалечил. Толстяк-кавказец такой, круглый как колобок, все пальцы в золотых перстнях, Бадри зовут. Я бы на твоем месте всё-таки не ввязывался в этот бой, шутки закончились.

Уже начавший вылезать на улицу, Максимов остановился.

Сел обратно, прикрыл дверь, пристально глянул на Комарова:

— Зачем ты мне это рассказал?

— Не хочу быть подонком, — твердо ответил Никита. — Ты победил честно, вел себя достойно. Я пробовал отговорить Артура, но он и слушать ничего не желает, одержим желанием тебя поломать. Хоть он мой друг, но я в этом участвовать не хочу. Пусть эта ассоциация пропадет пропадом, она того не стоит. Наш японский сэнсей господин Сато говорил: «Карате — это путь силы духа и истинной внутренней гармонии. А они рождаются из внутренней дисциплины и честности перед самим собой». А ещё он любил приводить в пример изречения Конфуция: «Правильные поступки приводят к правильному результату», и «Знать, что нужно делать и не делать этого — худшая трусость». Артур — мой друг. Я останусь с ним до конца, но прошу тебя, отказаться от боя. Ничем хорошим это не закончится. Я видел таких людей, как этот толстяк. Если даже чудом выиграешь, он не успокоится, пока не отомстит. Считаю, тебе надо знать об этом. От своей части денег я отказался, но Артура отговорить не смог.

— Понимаю, — кивнул Андрей и протянул ладонь. — Спасибо за предупреждение, Если бы обстоятельства сложились по-другому, мы бы могли подружиться.

— Возможно, — горько усмехнулся Комаров, чуть помедлил, но руку пожал.

* * *

Дима позвонил на следующий день, когда Максимов только вернулся из школы и ещё не успел раздеться.

— Привет. Максим Олегович через пять минут к тебе подъедет.

— Что-то срочное? — встревожился Андрей.

— Всё нормально, — успокоил опер. — Помнишь нашу последнюю беседу? Горовой готов поговорить. Лучше это сделать сейчас, к нему скоро иностранная делегация приезжает, готовится их встречать. Потом такой возможности может не представиться.

— Ого, — присвистнул Максимов. — Оперативно ты сработал. А что за делегация?

— Я точно не знаю, американцы — важные шишки какие-то. Журналисты, чиновники, бизнесмены. Максим Олегович слышал, хотят сделать репортаж, как у нас всё устроено, может быть обсудить деловые предложения.

— Отлично, — медленно ответил Андрей. — Через пять минут выйду.

В голове лихорадочно начали крутиться варианты, как использовать визит иностранцев для удара по Лесину…

Белую «пятерку» Пархомова, Максимов увидел сразу. Машина стояла на площадке, недалеко от подъезда.

— Ну здравствуй, — протянул ладонь Максим Олегович, когда Андрей уселся рядом.

— Здравствуйте.

— Ну что, поехали?

— Так сразу? — удивился Андрей, пожимая крепкую ладонь начальника ОУР. — Вы ничего спросить не хотите?

— Дима всё подробно рассказал, — пожал плечами Пархомов. — Принципиальных возражений нет, ты всё верно изложил. Помочь твоему бате надо, я о нем слышал, хороший человек и спец. Мелкие детали обсудим по дороге, а сейчас надо спешить, Горовой долго ждать не будет.

— А откуда вы его знаете? — с любопытством поинтересовался Андрей.

— Наш маленький город, как большая деревня, все друг друга знают, — усмехнулся начальник ОУР. — Одно время с его старшей сестренкой Людой долго дружил, меня в семье как родного человека принимали.

— Действительно, как большая деревня, — усмехнулся Максимов.

Пархомов повернул ключ, машина ожила, загудела, тронулась с места. Через несколько секунд белая «пятерка» влилась в общий поток автомобилей…

Кабинет владельца «Колизея» оказался огромным. Высокие потолки, колонны, огромный аквариум с мельтешащими у стекла разноцветными рыбками, уголок отдыха — из двух кресел, дивана и журнального столика.

В углу у окна притаилась, огромная, в половину человеческого роста, китайская ваза с яркими искусственными цветами. Сам Горовой — мужчина лет тридцати пяти, выглядел солидно и стильно. Высокого роста, прическа «каре», со свисающими по бокам длинными русыми прядями, на ухоженном лице легкая небритость, придающая мужественность, двубортный темный костюм, сине-лилово-голубой галстук, на ногах сверкающие лаком кожаные туфли.

При виде вошедших, коммерсант встал, обменялся рукопожатиями с Пархомовым, кивнул Максимову. Жестом предложил присаживаться.

Глянул на золотой циферблат «Полета». Озабоченно сообщил:

— У меня мало времени. Могу уделить минут двадцать, максимум, тридцать, не больше. Так что ты хотел мне сообщить?

— Не я, — Пархомов указал глазами на Максимова. — Вот этот молодой человек. У него возникла неприятная ситуация с отцом, нужна твоя помощь. Кроме этого, есть ещё несколько интересных предложений, но о них поговорим позже.

— Ладно, слушаю, — Сергей Дмитриевич перевел взгляд на Максимова. — Рассказывай, что у тебя там.

— Понимаете, — начал Андрей. — С отцом возникла неприятная ситуация…

Когда он закончил, на несколько секунд в кабинете воцарилась тишина. Владелец «Колизея» молчал, что-то мысленно прикидывая. Затем повернулся к Максимову.

— Ну и? Зачем мне тебе помогать, Андрей? Я, конечно, тебе очень сочувствую, но устраивать войну с первым секретарем, несмотря на мои негативные чувства к нему, как-то недальновидно.

— Тут всё очень просто, Сергей Дмитриевич, — тонко улыбнулся Максимов. — Позвольте один небольшой, но важный вопрос. Вы будете поддерживать Владимира Петровича, как главу города или нет?

— Никогда в жизни, — резко ответил Горовой. — Я эту сволочь ненавижу. Столько проблем организовал, была бы моя воля, придушил урода собственными руками. Если бы не московские знакомства, меня и «Колизей» отсюда банально выжили. Точно бы работать не дали.

— Вот вы и сами ответили на свой вопрос, — подхватил Максимов. — Вы с ним никогда не сработаетесь, слишком остра взаимная неприязнь. Теперь посмотрите на ситуацию шире. Год назад на третьем съезде народных депутатов СССР в Конституцию были внесены поправки. Снята монополия на власть КПСС, объявлена многопартийность. Это значит, что партии и политические объединения, не относящиеся к коммунистам, могут принимать участие в выборах и получать представительства в органах государственной власти, и как следствие, занимать руководящие посты в городах, поселках, образовывать депутатские фракции, продвигающие на ответственные должности политиков, принимающие нужные законы. Что это означает, рассказать?

— Расскажи, раз такой умный, — фыркнул Сергей Дмитриевич, с интересом рассматривая невозмутимого Андрея.

— Это означает, что Лесину, если он хочет сохранить власть, всё-таки надо уничтожить вас или изгнать из города, — охотно пояснил Максимов. — Подумайте, сами. Жители Пореченска, как и все советские люди привыкли получать информацию о происходящем в стране и городе из двух официальных источников — газет и телевидения. Причем телевидение, в большинстве случаев, занимает доминирующую роль. А ещё они привыкли верить печатному слову и дикторам с экрана, просто потому, что у них нет, и в ближайшее время не будет альтернативы. Дальше сами два плюс два сложите, или мне надо продолжать?

— То есть, ты хочешь сказать, что Лесину, чтобы сохранить контроль над городом, в условиях многопартийности, не нужно в городе телевидение, которое будет поддерживать конкурентов? — остро глянул Горовой.

— Именно, — усмехнулся Андрей. — Если раньше этот вопрос не стоял так серьезно, то теперь, на кону власть в городе. Поэтому Владимиру Петровичу крайне важно убрать оппозиционный «Колизей» с вами, затем поставить другую компанию, которая будет поддерживать именно его и лояльных людей. Или, в самом худшем случае, вообще зачистить это информационное поле под ноль. Тогда первый секретарь не сможет задействовать частное телевидение, но и конкуренты лишатся мощного информационного канала, способного прямо влиять на ход выборов. С учетом того, что у первого секретаря намного больше властных рычагов и возможностей, не самый плохой вариант для Лесина. «Кавказскую пленницу» помните? «Или я веду её в загс, или она меня — к прокурору». Так и у вас. Останется Лесин на своем месте, Вас рано или поздно выгонят из города. Думаю, постараются подвести под уголовное дело или раздуть такой скандал, чтобы у вас и ваших покровителей даже желание брыкаться не возникло. Поэтому уничтожение Лесина — вопрос вашего дальнейшего выживания.

— Ты смотри, — восхищенно хмыкнул Горовой и повернулся к улыбающемуся Максиму Олеговичу. — Грамотно излагает, чертяка. Что самое интересное, по сути, мне и возразить нечего — так и есть. А ведь ещё молоко на губах не обсохло. Кой тебе годик, юное дарование?

— Семнадцать, — скромно сообщил Максимов.

— Удивительно, — коммерсант откинулся на спинку кресла, — Рассказал бы кто, никогда бы не поверил.

— Ты просто в первый раз с ним разговариваешь, — весело сообщил начальник ОУР. — У нас тоже глаза на лоб полезли, когда этот малолетний гений прискакал к нам с предложением помочь кооператору, на которого наехал рэкет, и подробно расписал, почему это надо сделать. Посоветовал открыть охранную фирму, дал раскладку, как оформить, чтобы подобные ситуации не повторялись. Что самое интересное, его предложения отлично сработали. И на след маньяка Андрей первый вышел, благодаря ему следствие с мертвой точки сдвинулось. Не будь всего этого, я бы к тебе не обращался и не просил поговорить. А ещё он с коммерсантом, который нашу защиту получил, сотрудничает. Продавать одежду за долю малую помогает. Очень хорошо получается, кооператор доволен, Андрей у него в любимчиках ходит. Наш юный друг, действительно, либо гений, каких поискать, либо, я уже не знаю, что и думать. Дурные мысли о всякой чертовщине в голову лезут.

— Ого, — Горовой с новым интересом рассматривал невозмутимого Максимова. — Так он у нас и жрец, и жнец, и на дуде игрец. Очень интересно. И что ты хочешь от меня, конкретно, гениальный наш?

— Не очень многого, — сразу ответил политтехнолог. — Прежде всего, информационную поддержку. Пригласите моего отца на интервью к Романову. Пусть расскажет о заводе, своих достижениях, изобретениях, рационализаторских предложениях, как ему отлично работается с Шанцевым.

— Зачем тебе это надо? — поинтересовался владелец «Колизея». — Думаешь, это чем-то поможет?

— Ещё как поможет, — убежденно ответил Максимов. — Вот смотрите, Шанцев в отличных отношениях с отцом. Но на него сверху давят, чтобы уволил своего главного инженера. Ему неловко и стыдно, но отказать первому секретарю не может, слишком от него зависит. А тут на телевидении выходит передача с моим отцом. Батя расскажет, сколько полезного сделал для завода, похвалит Шанцева, продемонстрирует свои свидетельства об изобретениях, рационализаторские предложения. Сообщит, что связывает свою жизнь с заводом и что никуда уходить не собирается, по крайней мере, по доброй воле. Можно вообще сделать эту программу из двух частей, одну у нас дома, где батя покажет дипломы, благодарности, свидетельства, изобретательские патенты, а вторую в студии, о перспективах завода. И эту передачу будет смотреть весь город, в том числе, большая часть работников «Агрегатмаша».

После чего, его увольнение вызовет массу вопросов и бурную реакцию коллектива. А если ещё намекнуть, что здесь замешан Шанцев, все возмутятся. Как же так, убирать человека, который столько сделал для родного предприятия? Такой поступок директора будет расценен коллективом, как самоуправство и предательство. Потом с вашим материалом можно будет работать дальше, например, поднять волну в Москве, на основе этой передачи. У нас перестройка, гласность, все чиновники как огня боятся огласки своих темных делишек. Раздуть можно такой скандал, что чертям тошно станет. Думаю, после этой передачи, Шанцев предпочтет не форсировать события, и, отложить увольнение отца до лучших времен.

— Интриган, твою ж ты мать, — Горовой, не в силах сдержать эмоции, хлопнул себя по коленям. Быстро глянул на сделавшего невинное лицо пай-мальчика Максимова и усмехнулся.

— А теперь поясни, зачем мне это надо, и как передача поможет снять Лесина.

— Снять Лесина — никак, она позволит отцу сохранить должность, — честно признался Андрей. — Но взамен я помогу вам заработать по-настоящему хорошие деньги на телевидении. Разумеется, за соответствующий процент. Если вы поможете отцу, он будет уменьшен.

— Интересно, — улыбнулся Горовой. — И что ты мне можешь предложить?

— У меня много идей, — уклончиво ответил Андрей. — Ну, например, открыть на базе «Колизея», студию, специализирующуюся на съемках рекламы для крупных частных предприятий. Это огромный рынок, который сейчас, практически пустой, без особой конкуренции. Чтобы понимать его емкость, приведу конкретику. За последние годы в Союзе открылось около тысячи коммерческих частных банков. У каждого из них начальный уставной фонд по законодательству от двух миллионов и выше. Они начали зарабатывать огромные деньги, а будут ещё больше.

— Откуда сведения? — деловито уточнил Горовой.

— К отцу гости московские приезжали, давно, — соврал Максимов. — Общались за столом, я случайно услышал и запомнил. Но батя потом строго-настрого, просил об этом особо не распространятся.

— А ты распространяешься, — подколол Сергей Дмитриевич.

— Так ради дела же. И только вам, — быстро выкрутился Андрей.

— Допустим, банков открылось много, — кивнул коммерсант, — И что дальше?

— Им всем понадобится реклама, для узнаваемости и продвижения своих услуг. Мосфильм и другие студии, могут охватить единицы. Там план, съемка фильмов, сроки, государственное финансирование. Возможно, они могут взять на себя несколько больших заказов, от структур, приближенных к чиновникам — всё. Гораздо проще сдавать свои павильоны для рекламных съемок. А кроме банков, есть товарные биржи и огромное количество других предприятий, зарабатывающих миллионы. Это огромный рынок и тот, кто первым его захватит, станет даже не миллионером — миллиардером. Если вы организуете рекламную студию, я могу помочь подобрать специалистов, подсказать, как работать, а главное — привлечь больших клиентов. Как это сделать, знаю. Если сомневаетесь, можете пообщаться с Владом Русиным, спросить о результатах нашего сотрудничества.

— Русин — владелец «Модной одежды»? — уточнил Горовой, глянув на начальнка ОУР.

Пархомов кивнул и с солидным видом добавил:

— Подтверждаю. Мы с Русиным работаем, там, действительно, продажи взлетели, Андрей несколько успешных фишек придумал, привлек народ.

— И это только один проект для примера, — довольно сообщил Максимов. — Я готов вам подсказать, как заработать большие деньги на кабельном телевидении и стать монополистом.

— Очень большие деньги, это сколько? — поинтересовался коммерсант, разглядывая Андрея, как какое-то невиданное животное.

— Миллионы, — спокойно ответил Андрей.

— Разумеется, за свой процент? — усмехнулся коммерсант.

— Разумеется, — невозмутимо подтвердил Андрей. — И за помощь моему отцу, и уничтожение первого секретаря.

— Как ты его собираешься уничтожить? — азартно спросил Горовой.

— Скажите, а что за делегация из Америки должна к вам приехать? — вместо ответа задал свой вопрос политтехнолог. — Можно без персоналий и особых подробностей, просто в двух словах обрисуйте, что за люди.

— Журналисты из известных газет и телевидения, сенатор, известный телемагнат и бизнесмен, сопровождающий посольский работник и наш чиновник из МИДа, — сообщил Сергей Владимирович.

— С камерами и фотоаппаратами? — быстро уточнил Максимов.

— А как же, — усмехнулся Горовой. — Планируют для своих каналов и газет много материала снять.

— Замечательно, — Андрей довольно потер ладони. — Когда приезжают?

— К концу недели, утром в пятницу, — Горовой напрягся, придвинулся, ловя каждое движение Максимова. — Только я сильно подставляться не собираюсь. Открытой войны с Лесиным пока не хочу, я к ней сейчас не готов.

— А вам и не надо подставляться, — довольно сообщил Максимов. — Нужно сделать простую вещь — чтобы делегация иностранных гостей, с посольским работником и чиновником МИДа, в конкретное время была в определенном месте города, которое я укажу. Как это сделать, думайте сами. После этого, с Лесиным можно делать что угодно, хоть ссаными тряпками в прямом эфире гонять, народ и высокое московское начальство только поддержит.