Гости расположились за длинным столом. Горбунова уселась напротив. Было заметно, как она волнуется. Хотя внешне держалась достаточно спокойно.

— Полковник Максимов. А это наш эксперт, которого обычно называют Дронго, — пояснил пришедший. — Спасибо, что вы нас приняли.

Горбунова кивнула.

— Вы сказали, что ждали нашего визита к вам? — сразу спросил Максимов.

— Да. Я была уверена, что рано или поздно вы все равно придете ко мне. — У нее был мягкий тембр голоса.

— Можно узнать причины вашей уверенности?

— Я была знакома с погибшим Эдвином Ашфордом, — очень тихо произнесла женщина.

Максимов взглянул на Дронго:

— Где именно вы с ним познакомились? Откуда вы его знали?

— В Москве. Два года назад.

— При каких обстоятельствах? Если возможно, более подробно.

— На завтраке. Я ездила к старшему сыну. Он учится в Москве, живет в общежитии. Когда поступал, в августе, два года назад, с ним был отец, а в начале сентября я решила поехать, чтобы посмотреть, как он устроился и вообще, как живет. Сама я останавливаюсь в отеле «Мэрриот Роял Аврора». Он находится в самом центре города, рядом с Большим театром, совсем недалеко. И во время завтрака случайно познакомилась с Ашфордом.

— В отеле?

— У меня была книга на английском языке. Джона Стейнбека. Я считала, что мой сын обязан прочесть этот роман в оригинале. «Над пропастью во ржи». Я старалась, чтобы мои дети хорошо выучили английский. Сейчас это очень помогает в перемещениях по миру. Книга упала на пол, и Ашфорд ее поднял. Он был очень удивлен, увидев этот роман. Спросил, как хорошо я знаю английский. Я ответила, что окончила институт иностранных языков. Так мы и познакомились.

— У вас случайно упала книга или он задел ее, когда проходил мимо? — осведомился Максимов.

— Конечно, случайно. Он подошел и поднял книгу. А потом оказалось, что это его любимый роман. Мы разговорились. Он предложил вечером встретиться за ужином, и я решила согласиться. С ним было очень интересно беседовать.

— Вы обсуждали книгу?

— Сегодня так мало людей, которые вообще слышали о Стейнбеке. И среди американцев тоже. Идет общая деградация. Очень немного людей, с которыми вообще можно говорить об авторах, о книгах, о литературе. Мне иногда кажется, что мы просто вырождаемся. Молодые люди уже не читают романов. Только выжимки. Такие дайджесты самых известных произведений мировой классики. Я бы запретила подобное насилие над мировой литературой. Узнать о размышлениях героев Толстого в нескольких строчках? Или не прочесть Достоевского с его мучительными поисками истины, с его героями, которые так невероятно проживают свою жизнь. Слушать спектакли Чехова, читать Гоголя, Булгакова, Шолохова. Я недавно беседовала со школьниками, которые впервые услышали имена Диккенса, Голсуорси, Бальзака, даже Сервантеса. Хотя «Дон Кихота» обязаны были знать. Хорошо, что пока читают Дюма и Жюля Верна, но, видимо, это тоже временно. Ужасно. У детей столько соблазнов. По триста телевизионных каналов, эти айфоны с картинками и подключенные к интернету. Многие не хотят учить даже таблицу умножения. Им просто неинтересно читать книги. Извините, я увлеклась.

— Вы говорили с ним о литературе? — терпеливо уточнил Максимов.

— Не только. Он очень хорошо разбирался и в искусстве.

— И вы согласились встретиться с Ашфордом за ужином, чтобы поговорить об искусстве и литературе? — Полковник постарался избежать иронии.

— Да. Мы провели вместе более трех часов. С ним действительно было интересно беседовать. Это было большое интеллектуальное удовольствие.

— Простите, если я задам вам нескромный вопрос. Вы ужинали прямо в отеле?

— Нет. Рядом был ресторан, куда он нас пригласил. Через дорогу. Чуть ниже. «Узбекистан» кажется.

— Потом вы вместе вернулись в отель?

— Да, конечно. Мы пошли в мой номер, а он в свой.

Максимов нахмурился. Что-то пошло не так.

— Простите? Кто это мы? — уточнил он.

— Я и мой сын. Я же не могла позволить себе пойти на ужин с незнакомым мужчиной. Ходить вечером на ужин с мужчиной, с которым познакомилась утром, по-моему, просто неправильно. А будучи замужней женщиной, по-моему, вообще неприлично. Я была со своим старшим сыном, о чем заранее предупредила Ашфорда. И он согласился. Нас было трое.

Максимов взглянул на Дронго, и тот улыбнулся. Во всем мире существуют некоторые стандарты подобных встреч. После совместного ужина пары могут уединяться, но Горбунова пришла на встречу со своим старшим сыном, как бы давая понять, что это совсем не ее вариант.

— Кстати, — добавила она, — мой сын не разрешил ему платить и сам оплатил наш ужин. Полковник еще раз посмотрел на Дронго, как бы давая ему возможность поговорить. Было заметно, как его удивило известие о присутствии сына Горбуновой на встрече.

— Вы встречались с ним еще раз? — спросил Дронго.

— Да. Снова за завтраком. Я рассказала ему о нашем городе и Байкале. Он никогда в жизни не был в наших местах, хотя объездил весь мир. Он так интересно рассказывал о своих путешествиях. Мы остались одни в зале на завтраке, когда нас уже попросили заканчивать. Ашфорд был потрясающим рассказчиком. Я думаю, что в молодые годы он легко очаровывал своих собеседниц. Я была под большим впечатлением и сообщила ему, что улетаю в Иркутск. Неожиданно он сказал, что у него есть несколько свободных дней и он сможет прилететь к нам в город, чтобы встретить рассвет на Байкале. Я тогда рассказала ему о Листвянке, о нашем Байкале, об Иркутске.

— Вас не удивило, что он так легко согласился прилететь в Сибирь, — спросил Максимов.

— Нет, не удивило. Он сказал, что получит разрешение через свое посольство и купит билеты. Он ведь был пенсионером, а западные пенсионеры любят путешествовать по всему миру. Байкал всегда вызывал невероятный интерес у любых иностранцев. И он действительно прилетел через несколько дней. Взял машину и поехал в Листвянку. Ему там очень понравилось. Он был в восторге. Честно говоря, я не знаю людей, которым может не понравиться наш Байкал.

— Вы встречались с ним в Иркутске? — сразу уточнил Максимов.

— Да, конечно. Он пришел к нам в библиотеку. Но мы виделись только несколько минут.

— Почему? Он никуда вас не приглашал?

— Нет. В первый свой приезд не пригласил. Так получилось. Я ведь не думала, что он прилетит буквально через несколько дней. Мы успели только перекинуться несколькими фразами. У меня было очень мало времени. Я должна была ехать на региональную конференцию, и мы встретились буквально в коридоре. Было обидно, что все так получилось. Он прилетел тогда на два дня, а я как раз уезжала на три. И я ему об этом сказала.

— Как он отнесся к этому известию? Все-таки он прилетел, чтобы увидеться с вами.

— Воспринял достаточно спокойно. И поехал в Листвянку. Потом он мне перезвонил уже из Москвы и благодарил за эту поездку.

— Он не сказал, что прилетит еще раз?

— Сказал. Но я подумала, что это обычная форма любезности. Я даже не думала, что он снова прилетит через год.

— Он прилетел, и вы с ним увиделись?

— Да. Он пришел к нам в библиотеку. Но нам опять не повезло. Не смогли нормально увидеться.

— Почему?

— У меня серьезно заболел младший сын, и я могла принять Ашфорда только в маске. Вот так получилось.

— И он тогда не пригласил вас на ужин?

— Нет. У нас не такой большой город и меня все знают. Одно дело принимать гостя в библиотеке, и совсем другое — ужинать с ним в ресторане. Я ведь замужняя женщина, и он точно знал, кем служит мой муж. Он только спросил, сможем ли мы встретиться вечером. Но я ему достаточно откровенно сказала, что не имею права рисковать его здоровьем. Мы тогда не знали точно, чем болен мой сын. Подозревали рецедивы ковида. Хотя мне было очень неприятно сообщать ему подобные новости.

Максимов переглянулся с Дронго.

— Вы хотите сказать, что ни разу с ним больше не встречались? — уточнил полковник.

— Почему не встречались? Он прилетал в Иркутск и в этом году. Привез роскошный альбом и книгу. Альбом лежит у меня в кабинете, я могу его показать… Он привез его из Франции…

— Не нужно, — возразил Максимов. — То есть он трижды прилетал в Иркутск и вы ни разу не встречались с ним… наедине?

Она нахмурилась:

— В ваших вопросах есть неприличный подтекст. Разумеется, нет. Я не могла позволить себе подобные встречи. Хотя он производил очень приятное впечатление, и если бы я не была замужем, то с удовольствием бы откликалась на его приглашения. Мне кажется, вы должны это понимать.

— Значит, он снова приглашал вас на ужин? — сразу переспросил Максимов.

— В прошлом году попытался пригласить, но понял, что я не смогу с ним увидеться. У меня серьезно болел младший сын, и я все время ездила в больницу. А сама ходила в маске. Мы действительно боялись ковида. После этой страшной эпидемии все боятся повторения. Китай все-таки совсем недалеко.

Но, к счастью, все обошлось. У него была пневмония. Мне было достаточно сложно. Тем более что Горбунов обычно в середине сентября уезжает на свою рыбалку. Но тогда он поехал один и не взял с собой сына. И как только он уехал, на следующий день мы отвезли мальчика в больницу. Моему супругу пришлось возвращаться домой. Он тоже очень сильно переживал.

— Ашфорд был в Иркутске, когда вернулся ваш муж?

— Нет. Он уже улетел. Я даже думала их познакомить, но тогда не получилось. И нам было не до этого. Мы очень испугались за сына.

— Вас не удивило, что Ашфорд трижды прилетал именно тогда, когда ваш супруг уезжал на рыбалку.

— Нет. Возможно, у него не было другого времени. Или ему нравились сентябрьские рассветы в Листвянке, на Байкале. У каждого времени есть свое своеобразное очарование. Побывав в Листвянке, любой гость хочет приехать еще раз. Никто не мог предположить, что сын в прошлом году попадет в больницу. Так получилось.

— И в этом году он снова прилетел? Я правильно вас понял?

— Да. И снова в сентябре. Он обычно оставался в отеле «Европа». Это совсем недалеко отсюда. Хотя я ему советовала жить в других, более комфортабельных гостиницах. Он, как только приехал, сразу мне позвонил и зашел к нам в библиотеку. Сказал, что завтра рано утром поедет в Листвянку, а потом вернется и обязательно встретится со мной. Приглашал на ужин. Я решила, что уже просто нельзя отказываться. Человек летает через полмира, и я все время ему отказываю. И пообещала подумать. Хотела в этот раз пойти на ужин со своим младшим сыном. Но Ашфорд больше не звонил. А через несколько дней Горбунов вернулся и рассказал мне, что в Листвянке зарезали американца. Я сразу почувствовала, что это был именно Эдвин Ашфорд. Не зная почему, но сразу поняла. Он был такой необычный. Вежливый и очень деликатный.

— Вы рассказывали мужу о нем?

— Конечно. Не забывайте, что в Москве я познакомила его со старшим сыном. Он тоже был очарован Ашфордом. Я все время хотела познакомить мужа с ним, но не получалось. Для моего супруга рыбалка была не просто хобби. Он забывает обо всем на свете. И младшего сына приучил.

— Простите еще раз, что задам вам не очень приятные вопросы. Ваш муж не мог ревновать вас к иностранцу?

— Нет. Конечно, не мог. У него не было никаких оснований. Я замужем более двадцати лет. У нас очень крепкая и дружная семья. Мне все-таки не нравятся ваши постоянные и завуалированные намеки в ваших вопросах. Вы считаете, что я могла позволить себе быть любовницей иностранца? Что у нас могло быть нечто серьезное?

— Я этого не говорил.

— Но наверняка подумали. У нас не было с ним никаких личных встреч. Повторяю. Он был достаточным деликатным и очень интеллигентным человеком. Вел себя как настоящий мужчина. А я никогда в жизни не позволяла себе подобных глупостей. Или вы считаете, что американец хотел завербовать меня как шпионку? К счастью, те времена давно прошли.

— Вы сказали, что ждали нашей встречи?

— Да. Я понимала, что вам нужно будет узнать все о погибшем. Мужу я не стала говорить, что Ашфорд — тот самый иностранец, который несколько раз приходил к нам в библиотеку. Он знал, что мы познакомились в Москве. Не хотела напрасно его волновать. Я понимала, что он будет расстроен. Старалась его не беспокоить. В конце концов в библиотеку приходят сотни разных людей. Я не хотела, чтобы мои встречи с Ашфордом стали бы достоянием общего обсуждения. Но понимала, что рано или поздно вы все равно придете ко мне со своими вопросами. Что вы и сделали.

Максимов снова посмотрел на своего напарника, как бы снова приглашая его к разговору.

— Ашфорда убили в Листвянке больше двух месяцев назад, — напомнил Дронго. — И теперь все заняты розысками его убийцы.

— Я знаю, — кивнула Вера Алексеевна. — Горбунов говорил мне об этом. Идет расследование. Мне сказали, что его проводят офицеры, приехавшие из Москвы. Наверно, это вы.

— Эдвин Ашфорд трижды прилетал в Иркутск, — продолжал Дронго. — Первый раз он, возможно, не мог знать, что ваш супруг уезжает на рыбалку. Но в прошлом году и в этом он наверняка знал. Прилетал сюда и каждый раз заходил к вам в библиотеку. При этом связывался с вами по городским телефонам, не используя свой мобильный. Понимаю, что он не хотел вас компрометировать. Хотя подобная осторожность вызывает некоторое недоумение, учитывая ваши дружеские отношения. В прошлом году, когда он прилетел, у вас заболел сын, и вы не смогли с ним встретиться. А в этом году вы не успели с ним увидеться. Все верно?

— Да, так и было. Но повторяю, у нас с ним не было никаких личных встреч, кроме коротких свиданий в библиотеке.

— Прошу понять меня правильно. Он каждый раз выбирал отель недалеко от вашей библиотеки, звонил вам только с городских телефонов и старался сделать так, чтобы о вашем знакомстве с ним никто бы не узнал.

— Вас это удивляет? Повторяю, он вел себя как настоящий мужчина. Которых сейчас почти не осталось. Он понимал, что я замужняя женщина, супруга очень известного в городе человека. И не мог позволить себе меня скомпрометировать. По-моему, это нормально. Так и должны вести себя все нормальные мужчины.

— Согласен, — продолжал Дронго. — Вы можете вспомнить. Может, он еще с кем-то встречался в Иркутске. Или в Листвянке? У него не могло быть других знакомых? Может, из вашей библиотеки?

— Нет. Точно не могло. Он говорил, что никого не знает здесь, кроме меня.

— Вы знакомили с ним младшего сына?

— Не успела. Хотела познакомить в этот раз. Но какое отношение имеет мой младший сын к американцу? Ашфорд прилетал каждый раз на несколько дней, и у нас просто не было времени. В прошлом году сын болел, а в этом мы просто не успели их познакомить.

— Можно я буду с вами откровенен, — неожиданно произнес Дронго. — Если вы извините мою настойчивость.

— Что вы хотите сказать? — нахмурилась Вера Алексеевна.

— Вам сорок три года. Вы молодая и красивая женщина, свободно владеющая английским языком. Не сомневаюсь, что Ашфорд был очарован вашими манерами, стилем, вашей харизмой. Хочу, чтобы вы поняли меня правильно. Я не верю в дружбу мужчины и женщины. Бог создал нас слишком не похожими друг на друга. Должна быть обязательно взаимная симпатия. Это не значит, что все мужчины и женщины, которые знакомы друг с другом или дружат, общаются, работают, должны быть обязательно в интимных отношениях. Но мужчины так устроены. Конечно, не все. Хотя подавляющее большинство. Мы не можем просто довольствоваться некой эфимерной дружбой. Взаимное чувство симпатии, переходящее в желание узнать друг друга поближе. Женщинам иногда удается подавлять подобные чувства. Сказываются образ жизни, воспитание, семья, общие нравы. Мужчины более свободны в подобных вопросах и более прагматичны. Они не считают интеллектуальную связь единственным видом общения противоположных полов.

Она прикусила губу. Пробарабанила пальцами по столу. Голубые глаза словно потемнели.

— Вам не говорили, что вы слишком циничны? — поинтересовалась Вера Алексеевна. — С такими глубокими познаниями в человеческих отношениях?

— Я просто наблюдателен, — печально ответил он. — Американец случайно встретил стильную, умную, красивую, очаровательную женщину, и не сомневаюсь, что вы ему сразу понравились. Как и мне.

Она покачала головой. Глаза стали светлее. И она наконец усмехнулась:

— Вы еще и льстец.

— Рассвет на Байкале действительно впечатляет, но вы впечатляете гораздо больше, — продолжал Дронго. — Подумайте сами. Он сорвался и после вашего знакомства в Москве решил прилететь в Иркутск. Свободный человек, которому были интересны новые впечатления, в том числе и общение с вами. С другой стороны, я понял, что у него было слишком мало времени. А во второй раз заболел ваш сын. Я согласен, что он проявил деликатность и не стал настаивать на встрече, сознавая, как для вас важно здоровье вашего сына. Это характеризует его с самой лучшей стороны. Я даже соглашусь с вами, что это качества настоящего мужчины. Тогда он прилетел в третий раз. Уверен, что он рассчитал заранее, что вашего супруга не будет. Ему было очень интересно с вами общаться. Извините еще раз за мою несколько непривычную и достаточно наглую речь, но она произнесена под влиянием вашего очарования.

Вера Алексеевна недоверчиво взглянула на гостя. Глаза снова начали обретать голубой цвет. Женщине, очевидно, были приятны подобные оценки.

— Вы чем-то напоминаете Ашфорда. Умеете делать комплименты женщинам, тонко льстить. Я ведь не настолько глупа. Понимала, что ему нравлюсь. И он мне нравился. Несмотря на нашу разницу в возрасте. Не знаю, что могло произойти в будущем, но могу твердо сказать. Ничего не было, даже намека на физическую близость. Вас устроит такой ответ? Хотя признаюсь, что мне кажется оскорбительным даже обсуждать подобные отношения.

— Я вас понимаю. Но вы должны понять и нас. Мы прилетели в Иркутск не для того, чтобы любоваться красотой Байкала, который действительно неповторим. Мои коллеги расследуют убийство американца, которого зарезали в Листвянке и сбросили с тропы. Именно поэтому мы вынуждены были вас побеспокоить. Убежден, что погибший относился к вам с особым уважением. Он сделал все, чтобы никто не знал о вашем знакомстве, даже не звонил со своего телефона, старался не привлекать к вам ненужного внимания. Он думал о вашей репутации прежде всего. И ему это почти удалось.

— Убийцу так и не нашли, — тихо произнесла Вера Алексеевна.

— Пока нет. Но у следователей была надежда, что вы сумеете каким-то образом помочь. Может, что-то вспомнить.

— Ничего, — по слогам произнесла она, — я ничем не могу вам помочь. Жаль, что такого прекрасного человека так нелепо и страшно убили. Получается, что в этом есть и доля моей вины. Это я пригласила его приехать на Байкал, прилететь в Иркутск. Тем более если он появлялся у нас ради меня. И теперь буду сожалеть об этом до конца моих дней.

— Я вас понимаю. Но не вините себя. Он прилетал в Иркутск, ездил на Байкал, встречал женщину, которая ему так нравилась. Убежден, что вы подарили ему самые лучшие дни в его жизни. Особенно учитывая его возраст.

— Не нужно меня успокаивать. Если он прилетал ради меня, то в его смерти я косвенно виновата. И насчет возраста вы не совсем правы. Он был старше меня почти на тридцать лет, но я не собиралась выходить за него замуж. Мне было очень интересно с ним общаться. И теперь чувствую себя отчасти виноватой в том, что произошло.

— Много лет назад я пытался спасти молодую женщину по имени Вера, — неожиданно вспомнил Дронго. — Но мне тогда не удалось ее защитить. Ее сдали как раз те, кто просил меня о ее защите. Так иногда бывает. В политике вообще не бывает сентиментов. До сих пор я считаю себя виновным в ее смерти. Я никогда и никому об этом не рассказывал. Но ее звали как вас — Верой.

(События были описаны в романе «Цена бесчестья».)

— Теперь я должна думать, что его убили из-за того, что он так часто сюда прилетал, — печально произнесла Горбунова.

— Я уверен, что его убийство не имеет никакого отношения к вашему знакомству. Абсолютно уверен.

— Надеюсь, — кивнула она. — Наверно, вы работаете психологом?

— Почти, — ответил Дронго. — Просто я эксперт по таким преступлениям.

Она помолчала.

— Он подарил мне две книги. Альбом по искусству и роман Луизы Трегер «Dragon Lady». Сказал, что это популярный роман. Я до сих пор его не прочла. Не было времени. Я оставлю эти книги на память о нем, если вы не станете возражать.

— Не станем, — пообещал Максимов. — Спасибо вам за такую откровенность.

— Надеюсь, наша беседа не будет предметом широкого обсуждения. Я бы не хотела лишний раз тревожить мужа и своих мальчиков.

— Поэтому мы и пришли к вам.

— Я должна оценить вашу деликатность? После ваших обвинений, что американец прилетал сюда исключительно для возможных встреч со мной?

— Он прилетал потому, что был очарован вами, — возразил Дронго. — И я полагаю, что вы это понимаете. И наверняка чувствовали. Возможно, у него это была последняя влюбленность. Вы сами напомнили о его возрасте. И ему можно только позавидовать.

Она промолчала, не сказав больше ни слова. Затем спросила:

— Да, я понимаю. У вас есть еще вопросы?

Дронго и Максимов переглянулись.

— Нет, — ответил Максимов. — Благодарю за нашу беседу. Извините, если мы показались вам достаточно неделикатными. Поймите нас, что мы все еще в поисках преступника.

— Я понимаю. — Она встала из-за стола, проходя к дверям, чтобы проводить гостей. Уже когда они выходили, она неожиданно обратилась к Дронго: — Вы действительно считаете, что дружба между мужчинами и женщинами невозможна? Вы так думаете?

— Должно быть чувство взаимной симпатии, — напомнил он. — Хотя всегда могут быть исключения из общего правила. До свидания.

Они вышли из здания.

— Блестящие аналитические способности нашего эксперта, которые привели к нулевому результату, — не удержался от сарказма Максимов.

— Да, — согласился Дронго. — Но мы были обязаны все проверить. А заодно и понять особенности психотипа погибшего. Я думаю, что это серьезно понадобится при дальнейшем расследовании.