Все оставшееся время до следующего утра он почти не спал. Забываясь иногда по два-три часа и снова усаживаясь к столу. Максимов позвонил вечером и пригласил его к ужину, но Дронго отказался. Он продолжал изучать карты города Иркутска, снова и снова загружая планы города на своем телефоне и проверяя все возможные маршруты Ашфорда.

От гостиницы «Европа» к центру города шла достаточно большая улица Красных Мадьяр, которая выходила на самую красивую улицу Карла Маркса. Можно было выйти из отеля и, пройдя один квартал, оказаться на улице Красных Мадьяр. В другую сторону можно было выйти к Новому рынку, о котором говорил подполковник Тингеев. Но тогда пришлось бы направиться совсем в другую сторону. Дронго обратил внимание, что на улице Красных Мадьяр было сразу несколько известных многоквартирных домов. Пройдя до конца, можно было оказаться в центре и уже затем двигаться к переулку Богданова.

Необходимо мыслить как Эдвин Ашфорд, считал Дронго. Бывший профессиональный сотрудник ЦРУ и бывший дипломат. Дважды прилетает в Иркутск до этого. И полетел в третий раз. Дважды останавливался в одном и том же отеле. Нет, даже трижды. И достаточно далеко от центра. Понять почему? Он никому не звонит, ни с кем не общается. Столик на двоих, возможно, единственный прокол, а может быть, и случайность. Если нужно скрыть свои связи, то можно звонить из отеля по другим номерам, как это обычно делают профессионалы, чтобы не «светить» свой телефон. Предположим.

Но тогда он что-то скрывал. Или нет? Если скрывал, то почему? Бывший дипломат, давно вышедший на пенсию. Или действующий разведчик, который выполнял определенное задание? В таком случае американцы никогда бы не прислали следователя из ФБР, чтобы не подставлять человека, выполняющего задание спецслужб. Согласно негласным правилам разведки, они бы затребовали тело, но не стали бы посылать своего специалиста для специального расследования. Понимая, что агент ошибся и был ликвидирован. В этом случае нельзя было выдавать его возможные связи и людей, с которыми он мог быть в контакте. Не получается.

Не сходится.

Дронго прошел по комнате, обдумывая ситуацию.

— Давай дальше. Трижды прилетает в Иркутск и ездит в Листвянку, встречать рассветы на Байкале. Предположим, что он такая романтическая фигура. Но три раза подряд встречать рассветы на Байкале? И останавливается в Иркутске, чтобы потом добираться до Байкала на взятом в аренду автомобиле. Почему сразу не живет в Листвянке? Ведь здесь есть хорошие отели, рестораны, кафе, музеи. Снова не получается. Ашфорд прилетает и никому не звонит. Прилетает. Прилетает. Стоп. Каждый раз он прилетает в начале сентября. Почему именно в это время? Рассвет лучше встречать летом, в июне, когда такие короткие ночи и самые долгие дни. Каждый раз появляется здесь именно в начале сентября. Дронго взглянул на часы. Пятый час утра. Он позвонил в номер Слынцову. Достаточно долго ждал, пока услышал недовольный голос подполковника.

— В чем дело?

— Простите, что беспокою. У вас есть данные, на сколько дней прилетал Ашфорд в первый и второй раз.

— Конечно, есть. Я выучил их наизусть. В первый раз прилетал на два дня, второй раз на три. Как и сейчас. У него был куплен обратный билет из Москвы.

— Понятно. А билеты в Иркутск в первый раз он заказывал заранее?

— Нет. Мы это проверили. Он взял их уже в Москве, на третий день своего приезда. А во второй раз заранее заказал билеты. И в последний раз тоже.

— А он заранее кому-нибудь говорил, что собирается лететь в Иркутск?

— Как иностранец он должен был остаться только в Москве. Но во время своего первого приезда изменил свое мнение и решил полететь в Иркутск. Ему разрешили. Там не было никаких оборонных предприятий, а он объяснил, что собирается на Байкал. Но он летал в Сибирь тогда в первый раз. А сейчас в третий. Это точно.

— Спасибо. Извините, что побеспокоил.

— Звоните в следующий раз утром, — попросил Слынцов.

Дронго снова сел за стол, в очередной раз внимательно разглядывая карту Иркутска, его улиц и площадей. Когда на часах было половина седьмого, он позвонил Максимову. Тот ответил почти сразу:

— Слушаю вас.

— Как прошла ваша вторая экскурсия на тропу? — поинтересовался Дронго.

— Вы позвонили в шесть утра, чтобы узнать об этом? — разозлился полковник. — Все прошло нормально. Я хожу по этой тропе уже два месяца.

— Сейчас половина седьмого. Я позвонил не поэтому. В Москве еще ночь. Но мне необходима ваша помощь. Вы помните, где останавливался Ашфорд во время своего первого приезда в Москву?

— Кажется, в «Мэрриоте». Два года назад. Американцы часто останавливаются в своих отелях. «Мэрриот» или «Хилтон».

— В каком?

— Не понял.

— В каком именно «Мэрриоте»? В Москве их несколько.

— «Роял Аврора» рядом с Петровским пассажем.

— Сделайте срочный запрос в Москву прямо сейчас. Проверьте всех, кто в сентябре позапрошлого года жил в этом отеле именно в те дни, когда там жил Эдвин Ашфорд.

— Два года назад. А почему не в этот раз? Мы проверяли всех, с кем он общался в этот приезд.

Но в этот раз он жил в другом «Мэрриоте» на Тверской. Кстати, названия отелей скоро будут менять.

— Мне нужны результаты именно двухлетней давности, — подчеркнул Дронго. — Позвоните и пусть срочно проверят.

— Там сейчас два часа ночи, — уже начал злиться полковник. — Вы считаете, что два года назад он с кем-то поспорил в отеле и теперь тот человек нашел его в Листвянке? Почему так срочно? Нельзя подождать до утра?

— Ценю ваш юмор. Но мне необходимо знать, кто именно жил в том самом отеле два года назад, когда там оставался Ашфорд. Я дам вам подсказку. Нужно найти человека, который прописан в Иркутске.

Максимов замолчал. Несколько секунд. Затем медленно произнес:

— Это нечто новое. Вы считаете, что Ашфорд вернулся к своей прежней профессии и он летал в Иркутск встречаться с кем-то из своих агентов?

— Нет, не считаю. Вы явно засиделись в ФСБ, господин полковник. Только не обижайтесь. Но мир не делится на своих разведчиков и чужих шпионов. Стандарты мышления. Со своим агентом не встречаются так демонстративно, отправляясь в другой город, за тысячи километров. Тем более понимая, что за американцем могли следить. Нет, ни о каком агенте я не думаю. Просто проверьте всех, кто в это время жил в одном отеле с Ашфордом. Всех из Иркутска. Пока это только мое предположение.

— Не совсем понял, к чему вы клоните, но согласен. Сейчас позвоню в Москву. Хотя можно было подождать и до утра. Вы сегодня вообще не спали?

— Почти не спал. Звоните сейчас. И не говорите мне, что у вас нет дежурных офицеров. Ваша контора работает круглосуточно.

— Надеюсь, что вы знаете, зачем вам это нужно, — закончил Максимов и отключился.

Дронго взглянул на часы. Почти семь утра. Можно принять душ и немного пройтись. Скоро они вернутся в Иркутск, и к этому времени нужно получить запрошенные сведения из Москвы.

В десятом часу утра он спустился к завтраку. Все уже сидели за столиками. Джоан молча кивнула ему, когда он уселся напротив.

— Мы послали запрос, — коротко сообщил Максимов, не вдаваясь в подробности.

— Как прошло ваше второе путешествие по тропе, — поинтересовался Дронго, обращаясь к Джоан.

— Очень интересно. Нашли золотую зажигалку в ста пятидесяти метрах от места преступления, — сообщила она.

— Лежала под ветками, — добавил Максимов. — Но сразу понятно, что ее выронили совсем недавно.

— Ашфорд не курил, — напомнила Джоан. — Возможно, его убийцы. Но достаточно далеко от места преступления. Зажигалка американская. Но по сообщениям наших российских коллег, в Листвянке в день убийства были только две пары моих соотечественников.

— Верно, — сдержанно кивнул Максимов, — их всех проверяют до сих пор. Но парадокс в том, что за день до этого они на пароме уехали и прибыли в Листвянку только вечером. Никто из них не мог быть убийцей. Других американцев не было.

— Американская зажигалка могла быть у любого человека, — вставила Джоан.

— Мы проверяем возможные отпечатки пальцев, — сообщил полковник.

— Больше ничего не нашли?

— Разные мелочи, — ответил Слынцов.

— Вы вчера не выходили из номера, — добавил он, — хотя разбудили меня в пять утра.

— Вы вообще сегодня не спали? — уточнила Джоан.

— Немного спал. Мне было комфортно думать одному. Это процесс, в который лучше никого не вовлекать. Мы сегодня едем в Иркутск?

— Да, — ответил Максимов. — Если наша гостья не захочет пройти по тропе в третий раз.

— Я бы не отказалась, — призналась Джоан, — хотя понимаю, как устали ваши офицеры. Всегда важно очень внимательно изучать место происшествия и место обнаружения тела погибшего. Я слышала, как две молодые девушки, очевидно из Шотландии, восхищались видами озера. Полагаю, что в мире мало подобных красивых мест.

Дронго увидел, как одобрительно кивнула Тимохина.

— Вам тоже здесь нравится? — обратился он к ней.

— Очень. Но я уже прилетаю в четвертый раз, — улыбнулась Тимохина. — Мой супруг из Новосибирска и говорит, что в его городе я была только два раза. А в Иркутске уже четвертый раз. Жаль, что приходится прилетать по такому печальному поводу.

— Машины уже нас ждут, — сообщил Слынцов. — Мы можем выехать сразу после завтрака. Если никто не будет возражать. Тингеев со своими людьми уже ждет нас на улице.

Еще через полчаса они уже разместились в автомобилях, которые возвращались в Иркутск. Джоан снова оказалась рядом с Дронго. Когда они выезжали из Листвянки, она поинтересовалась еще раз:

— Вы действительно не спали сегодня ночью?

— Я люблю думать по ночам. И мало сплю. Уже много лет.

— Поэтому не спустились вчера к ужину?

— Я заказал еду в номер.

— А я решила, что вы устали от общения с нами.

— Я обычно не устаю от общения с умными мужчинами и женщинами. Простите, красивыми женщинами. Я имею в виду вас и Тимохину.

— Хорошо, что уточнили. Иначе я бы решила, что ваши комплименты начинают меня раздражать. Я прилетела через полмира, чтобы выяснить, как и почему убили американца. А не слышать ваши любезности. Надеюсь, что вы поняли меня правильно.

— Безусловно. Но я действительно сидел в номере и пытался понять, почему Ашфорд трижды прилетал в Иркутск, останавливаясь в одном и том же отеле. При этом в Москве он останавливался в разных отелях. И еще важный штрих. Самое интересное, что все три раза он прилетал сюда в начале сентября.

Максимов услышал и повернулся, хотя они говорили на английском.

— Я не совсем понимаю, какое отношение имеет время года к убийству Ашфорда? — уточнил полковник. — Возможно, у него появлялось окно именно в такие дни в начале осени.

— Я тоже не понимаю. Но трижды в одно и то же время. Сознаю, что он был пенсионером и у него не было столь важных дел. Но почему не в июне, не в июле? Почему не летом?

— Этого мы никогда не узнаем, — отвернулся Максимов.

— Я полагаю, что мы можем узнать, — возразил Дронго, — когда получим сведения из Москвы, — добавил он негромко.

— Вы запросили дополнительные сведения? — спросила Джоан, услышавшая, что он сказал.

— Да. Хочу уточнить некоторые моменты, и поэтому мне пришлось ночью и утром будить офицеров, которым я не давал нормально выспаться.

Она увидела двух молодых ребят, «голосующих» у дороги. Нахмурилась.

— Может, все гораздо проще. Он подобрал попутчика, разговорился с ним. Тот понял, что имеет дело с иностранцем, и решил его ограбить. Ударил ножом и, не рассчитав, столкнул убитого вниз. Все считают, что это был какой-то особенный убийца, а это был обычный попутчик. У меня было похожее преступление в Иллинойсе.

— Не получается, — возразил Максимов, не оборачиваясь к ним — попутчиков не было. По автомобильным регистрам, по камерам на дороге, мы все проверили. Ашфорд никого не брал. Американец не стал бы забирать незнакомого человека по дороге, так утверждают наши аналитики. Я думаю, что вы сами понимаете, он наверняка был один. К тому же он ехал рано утром, а в это время случайных попутчиков, голосующих на трассе, почти не бывает.

— Они правы, — согласился Дронго, — и еще учитывая его прежнюю работу. Нет. Это не похоже на ваш случай из Иллинойса — добавил он, обращаясь к Джоан.

В этот момент позвонил телефон Максимова. Тот выслушал и уточнил:

— Вы проверили и связались с Иркутском? Да, я все понял. Спасибо за информацию.

Он убрал телефон в карман и обернулся к Дронго:

— Наши сотрудники все внимательно проверили. Два года назад в отеле «Мэрриот Роял Аврора», где останавливался Ашфорд, жил только один гость из Иркутска. Который явно не годится на роль убийцы. Это была Вера Алексеевна Горбунова. Сорок три года. Проживает в Иркутске. Замужем, двое детей. Работает заведующей библиотекой. Это явно не тот человек, которого мы ищем.

— Не уверен, — неожиданно пробормотал Дронго.

— Что? — не понял Максимов. — Вы все еще полагаете, что убийцей могла быть женщина? Я хочу вас сразу огорчить. Наши сотрудники успели все проверить. Она явно не тот человек, который вам нужен, — настойчиво повторил он. — В этот раз вы просто ошиблись.

— Почему?

— Это супруга прокурора области. Игоря Антоновича Горбунова. Мать двоих взрослых сыновей. Одному девятнадцать, другому семнадцать. Не думаю, что супруга такого человека поедет утром на тропу в Листвянку, чтобы зарезать иностранного гостя.

Дронго улыбнулся.

— И я не думаю, — сказал он. — Она точно не могла его убить.

— Тогда зачем я ночью разбудил наших сотрудников? — недовольно спросил Максимов. — К чему все эти ненужные поиски и запросы. У вас есть вразумительные объяснения?

— Именно потому, что это помогает нам понять истинную подоплеку происшедших событий.

— Не поможет, — уверенно произнес полковник. — Больше там никого не было.

Джоан внимательно следила за их разговором.

— Хотите небольшой эксперимент, — неожиданно предложил Дронго.

— Какой эксперимент?

— Я примерно могу вычислить, где именно жила госпожа Горбунова. Хотя могу и ошибиться.

— Каким образом?

— Позвоните в Москву и проверьте. Она живет либо на улице Красных Мадьяр, либо на улице Карла Маркса. Скорее второй адрес. Там самые престижные в городе дома.

— Вы все-таки раньше бывали в Иркутске? — спросил Тингеев. — Откуда вы знаете про эти улицы?

— Смотрел по телефону, — ответил Дронго.

Тингеев покачал головой.

— Вы так тщательно изучали городские маршруты, — с уважением произнес он.

— Непонятные фокусы, — пробормотал Максимов, но телефон достал.

— У вас есть адрес Горбуновых? — спросил он у своего сотрудника, очевидно, оставшегося в Москве. — Узнайте немедленно.

Он убрал телефон.

— Надеюсь, что вы сможете мне все нормально объяснить, — негромко сообщил он. — Хотя признаюсь, что мне сложно понять вашу необычную логику.

Джоан молчала. Кажется, она начинала понимать замысел эксперта, сидевшего рядом с ней. Тингеев неожиданно произнес:

— Я лично знаю Игоря Антоновича. Очень уважаемый в городе человек. Он работает прокурором области уже четыре года. Говорят, что, возможно, скоро пойдет на повышение. Хороший специалист, один из руководителей клуба рыболовов.

— Что и требовалось доказать, — кивнул Дронго.

— Я вас не понял?

— Откуда вы знаете, что он заядлый рыболов?

— Об этом знает весь город. К нему даже приезжал какой-то норвежский рыболов со своими особыми удочками. Два года назад. Мы как раз сопровождали этого иностранца.

— А почему не сопровождали Ашфорда? — спросил Дронго.

Тингеев покосился на Максимова, и тот понял, что должен сам ответить.

— У нас не было никакой оперативной информации, — пояснил полковник. — Прошли те времена, когда мы следили за каждым иностранцем. Только на Байкал приезжают тысячи гостей.

Звонок раздался через две минуты. Максимов выслушал и согласно кивнул головой.

— Это точно? — переспросил он. — Я все понял.

Убрал телефон и негромко приказал:

— Остановите автомобиль, подполковник Тингеев.

Машина затормозила. Следом раздался визг тормозов второго внедорожника. Максимов обернулся к сидевшим на заднем сиденье гостям:

— Теперь, господин эксперт, будьте любезны объяснить мне ваши фокусы. Я не верю в подобные совпадения. И никогда не верил.

— Где они живут? — вместо ответа спросил Дронго.

— На улице Карла Маркса, — ответил все еще мрачный полковник. — И я с большим нетерпением жду ваших внятных объяснений.