Им пришлось идти более часа, спускаясь вниз. Джоан достаточно долго осматривала место, словно пытаясь что-то найти. Было заметно, как этим недовольны все офицеры, пришедшие вместе с ними. Максимов подошел к Дронго и очень тихо сказал:

— Если бы она сообщила, что именно ищет, то мы бы ей помогли. Но здесь все проверяли столько раз. Каждый куст, каждое дерево, каждый сантиметр.

— Американский подход, — ответил Дронго, — ничего страшного. Она должна лично убедиться, что все было так, как написано в ваших протоколах. Может, они до сих пор не верят, что американского шпиона не зарезали ваши сотрудники.

— Вы так шутите?

— Нет. Просто понимаю ее мотивы. Я слишком часто сталкивался с американцами. Они думают немного иначе, чем вы.

— Я думал, что вы скажете, чем мы, — нахмурился Максимов. — Или себя вы тоже относите к ним?

— Я инородное тело, затерянное в пространстве, — без тени сарказма ответил Дронго. — Может, поэтому вы меня и позвали. Я не думаю, как вы, и не думаю, как они. Если откровенно, то ни вы, ни они меня не признают. Как говорит мой друг, подполковник Дышев, примите российское гражданство, и у вас не будет никаких проблем. Но в моем возрасте уже не меняют ни гражданство, ни своих взглядов и убеждений.

Днем они возвращались в Листвянку, чтобы отдохнуть в отеле «Маяк». После бессонной ночи и утомительной пешей прогулки все разошлись по номерам. Дронго уселся за стол и включил свой телефон, проверяя необходимые ему адреса в Иркутске. Через час, даже не отдохнув, он принял горячий душ и вышел из отеля, почти сразу столкнувшись с Джоан. Она была в сером брючном костюме и своей куртке с мехом.

— Хорошо выглядите. После такого переезда и такой прогулки.

— Это комплимент?

— Это только констатация факта, Я думал, вы немного отдохнете.

— Вы тоже не отдыхаете, — заметила Джоан.

— Я не летел из Америки, — напомнил Дронго. — Сейчас в Вашингтоне вечер вчерашнего дня.

— Поэтому и не могу заснуть, — ответила она. — Хотела пойти на причал к паромам. Пойдемте вместе. Кстати, кажется, мы не одни. За мной уже следит один местный сотрудник.

— Это скорее для вашей безопасности, — улыбнулся Дронго, здесь нет атомных станций и секретных объектов. После убийства Ашфорда они боятся за каждого иностранца, который сюда приезжает. Хотя я специально уточнял. За всю историю Листвянки здесь не убивали иностранцев, если не считать эпизоды Гражданской войны, когда здесь были чехи и венгры. Причем первые воевали за белых, а вторые за большевиков.

— Здесь тоже было противостояние, — поняла Джоан.

— Это была Гражданская война. Брат на брата, сын на отца. В Сибири было правительство адмирала Колчака, а против него воевали большевики и партизаны. Колчака поддерживали страны Антанты, чехословацкий корпус, японцы, казаки. Но он все равно проиграл. Колчак был достаточно интересным человеком. Полярный исследователь, патриот России. Хотя во время Гражданской войны ожесточение обеих сторон достигало немыслимых масштабов.

— Кажется, Колчака расстреляли?

— Для американки у вас поразительные познания по истории России. Чехи его выдали, и Колчака действительно расстреляли. А большевики прошли всю Сибирь и в конце концов вошли во Владивосток.

Они подходили к причалу. Вокруг было достаточно много людей.

— Сложно поверить, что здесь живет только две тысячи человек, — сказала Джоан, оглядываясь по сторонам. — Я все время думаю о ваших словах. Действительно, почему Ашфорд трижды жил в небольшом отеле, достаточно далеко от центра города. И далеко от офиса проката машин. Для американца подобное поведение не совсем логично.

— У меня нет подробных сведений о его жизни, но я убежден, что такой опытный человек, как Ашфорд, не мог просто так ездить в другой конец города.

Она согласно кивнула. У паромной переправы толпились люди. Было достаточно много гостей. Некоторые были с детьми.

— Я бы посоветовал вам отправиться на пароме, — предложил Дронго. — Уверен, что будет очень красиво и познавательно. Можете сесть прямо сейчас. Не думаю, что вы когда-нибудь еще приедете сюда, в Листвянку.

— Спасибо. Я уже поняла, как здесь красиво. Вы, конечно, правы. Вряд ли здесь когда-нибудь случится еще одно похожее убийство. Вы сами верите в случайность этого преступления?

— Конечно нет. Профессиональный удар ножом. Сбросили тело вниз, чтобы не сразу нашли и убийца мог получить время для того, чтобы скрыться.

Ничего не забрали, даже телефон и документы. Почти невозможно найти этого неизвестного преступника. Действовал достаточно опытный профессионал. Для обычного дилетанта все сошлось бы невероятным образом, а я не верю в чудеса или случайности.

Джоан остановилась. Оглянулась на сопровождавшего их сотрудника ФСБ, стоявшего в двадцати метрах от них, и очень тихо уточнила:

— Вы думаете, что его убили русские спецслужбы?

— Не думаю. Почти уверен, что нет. Зачем тогда приглашать меня или разрешать вам прилетать в Иркутск. Чтобы скрыть свою причастность? Слишком сложно. Можно было сообщить о том, что Ашфорд просто сорвался с тропы и разбился.

— А удар ножом?

— При наличии опытных патологоанатомов можно было все представить как острую ветку, проткнувшую его тело после падения. И для достоверности нанести еще несколько ударов. Или кремировать тело до вашего приезда. Прошло достаточно много времени. Была масса возможностей скрыть истинные причины смерти вашего соотечественника. Понимаю, что у вас может существовать предубеждение против российских спецслужб. Понимаю, что существует определенное недоверие между вашими странами. И есть общий стереотип мышления. Но это явно не тот случай. Им просто не нужно убирать вашего пенсионера так далеко от Москвы. Уверен, что местные спецслужбы не имеют к этому убийству никакого отношения. И вместе с тем возможный преступник мог быть достаточно опытным профессионалом.

— Вы не находите, что противоречите сами себе?

— Слишком нелогичное преступление. И я прекрасно сознаю важность вашего визита и его причины. Даже могу понять, почему пригласили именно меня. Подумайте сами, почему они достаточно быстро согласились на ваш приезд. Им абсолютно не нужно, чтобы это убийство дополнительно осложняло отношения ваших двух стран. Новое обострение ситуации с вашей страной явно не входит в планы Москвы.

Джоан молчала, размышляя над его словами. У парома стояло несколько человек. Мужчины пропускали женщин и особенно женщин с детьми. Дронго улыбнулся:

— В вашей стране уже давно не пропускают вперед женщин, — напомнил он. — Считается, что у вас гендерное равноправие и ваши женщины оскорбляются, когда их пропускают или помогают пройти первыми.

— Да, — согласилась Джоан, — у нас свои представления о равенстве полов. И я не уверена, что это так плохо.

— А я уверен, что мужчины и женщины кардинально отличаются друг от друга. Их невозможно уравнять в биологических правах. Хотя бы потому, что мужчины не рожают. Тысячи лет обязанность настоящих мужчин была защита своих женщин, своих семей, своих детей. Невозможно все поменять за двадцать или сорок лет. Кстати, две победы Трампа на выборах в вашей стране доказали, что достаточно много американцев думают несколько иначе, чем ваши либералы.

— Боюсь, что здесь мы с вами не найдем общей точки зрения, — возразила Джоан. — Для нас равноправие полов, наций, религий, рас абсолютный и непререкаемый постулат. Не думала, что вы этого не понимаете. Вы же провели много лет в Америке и Европе.

— Для этого я слишком восточный мужчина, — рассмеялся Дронго. — Не забывайте, что я родом из Баку. У нас любимых женщин носят на руках.

— Наследие восточных падишахов, — иронично заметила Джоан. — Вспомните еще про восточные гаремы, разрешение мусульманам иметь четырех жен и паранджу, в которую вы оборачиваете своих любимых.

— Это только в Иране. У вас устаревшие сведения. Современные восточные женщины уже эмансипированы не хуже ваших соотечественниц. Поверьте, что это совсем не пропаганда. Когда мы закончим расследование, я приглашу вас совершить вояж по мусульманским странам — в Баку, Астану, Ташкент. И вы увидите все собственными глазами. Уверяю вас, что вы кардинально измените свое мнение.

— Вы еще вспомните про чукчей, которые подкладывают своих жен прибывшим гостям, — напомнила, улыбаясь, Джоан.

— Это просто анекдоты, которые достаточно распространены. Но если даже подобное раньше случалось, то я могу понять почему. Ведь таким образом нация спасала себя от вымирания. Нужно понимать ситуацию, когда вокруг на тысячи километров никого нет.

— Вы считаете это нормальным? — Она удивленно взглянула на него.

— Если это правда, то я понимаю подобные мотивы, — ответил Дронго.

— В вас больше восточного, чем вы думаете, — парировала Джоан, — кажется, впереди есть кафе. Давайте туда зайдем. Какой кофе вы любите?

— Я больше люблю чай, — признался Дронго.

Джоан покачала головой:

— Хотите быть оригинальным во всем?

— Нет. Просто действительно больше люблю чай.

Она обернулась:

— Кстати, наш наблюдатель идет за нами и даже этого не особо скрывает.

— Ну и прекрасно. В случае необходимости он сможет нас защитить.

Джоан взглянула на своего спутника. Дронго был выше ее почти на целую голову.

— Какой у вас рост? — неожиданно поинтересовалась она.

— Сто восемьдесят семь…

— С вашими данными можно служить в охране президентов. Вы полагаете, что мне нужна защита, когда я с вами?

— Скорее мне, — пробормотал Дронго. — Мы же говорили о гендерном равноправии.

Она рассмеялась. Они прошли дальше. У вывески «Прошлый век» остановились.

— Давайте войдем, — предложил Дронго, пропуская вперед свою даму. Она прошла и достаточно весело произнесла:

— Пропускаете женщину вперед.

— Разумеется. Мы даже не в Европе. Не забывайте, что здесь мы в Азии. В Сибири. И чукчи тоже живут в Сибири. Будете обедать?

— Нет. Только кофе. Можно капучино, если у них есть.

Они сели за столик. Дронго заказал чай и кофе.

— Чем больше я думаю об этом преступлении, тем больше понимаю, что это не совсем обычное преступление, — начал он. — Сотрудники ФСБ и Следственного комитета провели слишком тщательную работу, чтобы упустить даже незначительные детали. И ничего не смогли обнаружить. Я не верю в гениальных преступников. И тем более не верю в мистику разного рода. Но никаких зацепок пока нет.

— Мне сообщили, что разрабатывали еще троих.

— Пустой номер. Они все окажутся не причастными к этому преступлению. Нужно искать совсем другого человека.

— И вы знаете кого?

— Уверен, что знаю. Этот человек оказался на тропе не просто так. Он выслеживал свою жертву, как настоящий охотник. Предусмотрел заранее, что его будут искать. Появился в Листвянке таким образом, чтобы его невозможно было проследить. И также исчез. Продумал все до деталей, а самое важное, что убийца знал, где и когда будет Ашфорд. Значит, не просто подготовился, а выработал свой план гораздо раньше. Профессиональный удар и презрение к убитому, когда он сбрасывает его вниз, демонстративно ничего не тронув. Я уверен, что вам придется вернуться в Соединенные Штаты и проверить биографию Ашфорда так же тщательно, как это сделали российские спецслужбы. Искать истоки этого преступления нужно в прошлом.

— Мне улететь прямо завтра утром, — покачала головой Джоан, — или вы это говорите специально для меня.

— Я высказываю свою точку зрения. Если нужно, я готов отправиться вместе с вами. Хотя убежден, что ваши коллеги не разрешат мне доступ к закрытой информации о прошлом Ашфорда. Любого приехавшего из России ваши считают агентом КГБ.

— Разве это не так?

— Это не совсем так. И вы прекрасно знаете, что я независимый эксперт. Но я думаю, что завтра мы вернемся в Иркутск и нам нужно более внимательно все проверить самим.

— Вы только что сказали, что русские спецслужбы все тщательно проверили.

— Верно. Но в таких случаях нужно иметь в виду психотип погибшего и его биографию. Бывший сотрудник ЦРУ и бывший дипломат не мог трижды оставаться в одном и том же отеле, который находится достаточно далеко от места, где он обычно забирал машины. Это нелогичный поступок, а я хочу понять логику его мышления.

— Не слишком сложно?

— Очень сложно. Поэтому я считаю, что это не совсем обычное преступление.

Им принесли кофе и чай с тарелкой печенья.

— Хороший кофе, — одобрительно кивнула Джоан, после того как попробовала напиток.

— Чай тоже хороший, — в тон своей собеседнице сообщил Дронго.

— Здесь действительно очень красиво, — в очередной раз произнесла Джоан. — Но я тоже не уверена, что именно за этим сюда прилетал Ашфорд. Возможно, какие-то старые грехи. Но мы тоже проверяли достаточно тщательно. Ашфорд никогда в жизни не был в этих местах. Вообще не прилетал в Сибирь. У него не могли быть здесь свои интересы или старые знакомые. Это абсолютно исключено.

— Нужно понять, почему он так любит встречать рассветы в этих местах, — упрямо повторил Дронго. — Ведь озером можно любоваться и с других мест. Кстати, наш наблюдатель сдал свой пост уже другому сотруднику, который теперь дежурит у дверей. Может, пригласить его и тоже угостить кофе.

Джоан взглянула в сторону улицы.

— Не стоит, — сказала она. — Получается, что мы побывали здесь и не смогли сделать никаких выводов.

— Наоборот. Мы сделали слишком много выводов, которые необходимо подтвердить.

— Я думаю, нужно еще раз пройти на место преступления, — предложила Джоан.

— Сходите, — согласился Дронго, — а я пойду в номер и снова начну думать о том, что произошло. Это самое эффективное, что я могу сделать.

Они увидели, как по улице к ним идет Максимов, который вошел в здание, даже не взглянув на сотрудника ФСБ, дежурившего у дверей.

— Добрый день, — сказал он, присаживаясь рядом с ними. — Я думал, вы отдыхаете. Принесите мне черный кофе без молока и сахара, — попросил он официанта.

— А мне еще чашечку капучино, — добавила Джоан.

— Что вы решили? — поинтересовался полковник.

— Я предложила еще раз побывать на месте преступления, — сообщила Джоан.

— Вы совсем не устали, — понял Максимов, — хорошо. Еще раз поднимемся наверх и спустимся вниз. Если вы так предлагаете. Не думаю, что это может помочь нам в расследовании.

— Я вернусь в отель, — сообщил Дронго. — Когда мы поедем в Иркутск?

— Завтра утром. Если ничего не найдем в Листвянке.

— Можно попросить, чтобы мы остановились в отеле, где жил погибший американец?

— Думаю, да. Мы хотели обязательно туда заехать.

— Нет. Только в этом отеле.

— Я распоряжусь, — согласился Максимов. — Вы уже сделали какие-то выводы?

— Только один. Это было продуманное преступление, совершенное убийцей, который готовился заранее. У меня не осталось никаких сомнений.

— Тогда все гораздо хуже. Если неизвестного грабителя, случайно оказавшегося утром на тропе, еще можно было попытаться вычислить, то преднамеренное убийство на тропе раскрыть будет достаточно сложно.

— Да, — согласился Дронго, — но убийца, продумав свой план в деталях, допустил несколько мелких ошибок.

— Каких?

— Он постарался незаметно появиться и также незаметно исчезнуть. Значит, абсолютно точно знал, что Ашфорд приедет в Листвянку. Теперь нужно будет проследить путь Ашфорда в предыдущие две поездки и желательно проверить всех, с кем он мог контактировать в Москве, перед приездом в Иркутск.

— Мы все проверяли, — мрачно напомнил Максимов. — Если Ашфорд не хотел, чтобы о нем узнали, то легко мог это сделать. Как и его убийца.

— Но тот не хотел маскировать свое убийство. Иначе мог просто столкнуть иностранца с тропы. Тогда необходимо понять его мотивы. И здесь важно не ошибиться.

— Все это правильно. Но плохо, что у нас нет подходящего кандидата на это преступление.

— Он появится, — упрямо произнес Дронго. — Необходимо продолжать расследование. И мы обязательно выйдем на этого неизвестного убийцу.