Он улыбнулся. Этого следовало ожидать.

— Повернитесь спиной к улице, — попросил он. — За нами могут следить и читать по губам.

Оба повернулись лицом к балконной двери.

— За столько лет можно было привыкнуть к вашим играм, — также негромко ответил Дронго. — Как вы узнали?

— Она успела вас сфотографировать, — пояснила Джоан. — А когда исчезло сообщение, которое ей переслали из Москвы, поняла, что вы далеко не случайный гость и не белорусский журналист.

— Это вы тоже узнали. Помог Хеккет?

Теперь настала ее очередь чуть смутиться.

— Вы решили, что мы проводим совместное расследование?

— Конечно. Мы достаточно давно с ним знакомы. Я был уверен, что он захочет вмешаться в ход расследования. Старый лис.

— В Москве не хотели, чтобы мы узнали о вашем визите? Поэтому устроили вам «аварию»?

— Чувствую влияние Хеккета. Он подсказал?

— Он вспомнил, что вы не любите ездить за рулем.

— Я обязан был это помнить. Когда имеешь дело с таким опытным профессионалом. Хотя в Америке я ездил сам.

— Что думаете дальше делать?

— Он разговаривал с Сарой Митчелл в посольстве?

— Нет. Он хотел войти к ней в квартиру, а она сообщила, что не может его впустить. Они разговаривали несколько минут. Тогда он и сообщил ей о своей поездке через два дня в Листвянку.

— Прямо на лестничной клетке?

— Очевидно.

— Разговор мог слышать кто-то из соседей.

— Она уверяет, что никого не было. Они стояли у ее дверей. У нее есть друг, с которым она живет. И поэтому она не могла впустить Ашфорда.

— Друг из местных?

— Нет. Из датского посольства. Тоже дипломат.

— Он не летал в Иркутск, когда там был Ашфорд.

— Возможно, я не такой известный эксперт, как вы, но я все проверила. Никуда он не летал. Они живут вместе уже несколько месяцев.

— Вы меня успокоили. Значит, обаяние Ашфорда было при нем. Просто мешал сожитель Сары.

— Вы просто неисправимы. Как и Эдвин Ашфорд.

— Нет. Я гораздо скромнее. Он бы давно задал вам самый важный вопрос.

— Какой?

— Вы замужем?

Она рассмеялась.

— Да, — сказала Джоан, — вы тоже неисправимы. Я замужем. И у меня растут два сына. Я дала исчерпывающий ответ?

— Жаль, — притворно вздохнул он. — Я сильно «пострадал» в аварии, но еще могу восторгаться красивыми женщинами.

— Насколько я помню, вы тоже женаты, — парировала Джоан.

— Да, — подтвердил он, — это просто тупик. Столько препятствий на нашем пути. Почти непреодолимые.

— И вашу квартиру сейчас, конечно, прослушивают.

— А как вы думаете?

— Поэтому я и вышла на балкон.

— Я это понял, когда вам стало «жарко».

— Простите за наглость. Я должен сейчас вас обнять и желательно поцеловать.

Она изумленно взглянула на него.

— Я вас не совсем поняла.

— Если за нами следят, то обязательно спросят, почему мы вышли на балкон. Не беспокойтесь, я не буду целовать вас на самом деле.

— Я должна беспокоиться?

— Вы же сказали, что я не в вашем вкусе.

— Конечно. Когда красивая и умная женщина говорит подобные слова, они больно ранят любого мужчину.

— Вам не говорили, что на службе необходимо соблюдать дистанцию?

— А я не на службе. Я всего лишь приглашенный частный эксперт. И даже не представляю, кто сейчас за нами следит. Американцы или русские. Кстати, Лиля Брик считала, что лучше всего знакомиться в постели.

Он поднял руку, обнимая ее за плечи.

— Могу сломать вам руку, — предупредила она. — Кто такая Лиля Брик? Кто-то из ваших знакомых?

— Нет. Она была подругой Владимира Маяковского. Они так и жили втроем. Она с мужем и приходивший туда Маяковский. По-своему легендарная женщина.

— Прошло безумие. И вы смеете мне ее цитировать?

— Все понятно, — кивнул Дронго. — Я уже осознал, насколько я вам омерзителен.

— Что вы решили? — Она дернула плечом, освобождаясь от его руки.

— Я узнал три фамилии семейных пар, возможных сотрудников бывшего КГБ, работающих в Восточном Берлине, с которыми могла контактировать пара Ашфордов. Дакота сообщила мне, что у них были наиболее тесные контакты с одной из них, когда Ашфорд придумал какую-то хитроумную комбинацию. Нужно проверять. Хотя Максимов считает, что это пустой номер.

— А вы?

— Нужно проверить, — повторил Дронго, — не исключая любой случайности. Остались две фамилии. Один из них генерал. Давайте вернемся в комнату. Становится холодно, а я терпеть не могу эту холодную пору. Я очень теплолюбивое животное.

Они вернулись в гостиную.

— Вы смогли что-то уточнить? — спросил он, словно не было разговора на балконе.

— Два наших сотрудника тесно общались с Ашфордом, как я и говорила. На всякий случай я проверила. Никто из них не мог вылететь в Иркутск, не сообщив об этом в посольство.

— А я сумел узнать про некоторых сотрудников, которые раньше работали в советских представительствах в Берлине. Придется уточнять. Хотя одна пара погибла в автомобильной аварии еще двадцать лет назад, во второй паре муж стал генералом и уже давно на пенсии, а в третьей умерла жена. Прошло столько лет. Нужно внимательно переговорить с другими сотрудниками вашего посольства. Может, кто-то сумеет вспомнить.

Он взял блокнот и написал:

— Сегодня в семь вечера. Отель «Сафмар Палас» на Тверской.

Она согласно кивнула.

— Идемте я вас провожу, — предложил Дронго. — Хорошо, что вы смогли найти подходящее пальто. В конце ноября в Москве бывает очень холодно.

— Вечером созвонимся, — согласилась Джоан.

Когда она ушла, он подошел к зеркалу. Вид был почти комичный. Он негромко выругался. Весь этот маскарад никому не нужен, если Дакота успела его сфотографировать. Нужно было понять, что бывшая разведчица сделает нечто подобное. Хорошо, что он подстраховался и вернулся через другой город. Американцы не стали его задерживать, очевидно, по предложению Хеккета, играющего в свою игру. Ему было важно поймать Дронго на очевидном промахе российских спецслужб и обвинить их в попытке сокрытия реальных фактов. И все это он может сделать уже сегодня. Или завтра.

Дронго взглянул еще раз на себя в зеркало и решил, что теперь уже можно не притворяться. Он отправился в ванную комнату, раскрывая повязку на голове и смывая свои «синяки». Затем подошел к телефону. Набрал номер подполковника Слынцова.

— Добрый день. Проверьте на всякий случай дом на Красноармейской, — попросил он, называя номер дома, — и возможно, в одной из квартир проживает Мусагитов или Салихов. Уточните, пожалуйста. Как можно быстрее.

— Хорошо, — ответил Слынцов.

Он перезвонил через пять минут.

— Там нет жильцов с такой фамилией.

— Тогда проверьте, летал ли Мусагитов из Москвы, а Салихов из Казани в Иркутск в последние два месяца. Конкретно в день, когда был убит Ашфорд.

— Проверю, — пообещал подполковник, — но хочу вам сообщить, что Виктор Владимирович считает подобные проверки ненужной тратой времени.

— Я жду результатов, — не стал возражать Дронго.

Он вызвал машину и решил сам проехать на Красноармейскую, чтобы проверить дом и квартиру Сары Митчелл. Когда он садился в автомобиль, позвонил Слынцов.

— Никто и никуда не летал. Из Казани сообщили, что генерал Салихов сейчас в больнице. У него сердечная аритмия.

— Меня интересует, где он был два месяца назад, — повторил Дронго, взглянув на часы. Хеккет знает, что он летал в Лос-Анджелес, Максимов знает, что Хеккет был у него дома. Теперь, конечно, знает и про Джоан, которая навестила его. Играют в свои игры, а результат абсолютно нулевой.

Неужели в этот раз ничего не удастся сделать? Не суметь вычислить преступника. Кажется, такое очевидное преступление. Но тогда кто? Дакота Флорес сказала, что Ашфорд придумал некую комбинацию и подставил какую-то молодую семью. Но подробности не сообщила. За исключением того, что это была молодая мусульманская пара. Может, там были еще узбеки или таджики? Времени почти не осталось. Уже вечером американцы начнут предъявлять свои претензии, а ФСБ наверняка прекратит всякие отношения с приехавшими гостями и выставит из страны обоих гостей. И Хеккета, и Кросман. И часть вины за подобный скандал будет и на нем. Нельзя было лететь в Лос-Анджелес и встречаться с Дакотой Флорес. Он обязан был понять все с самого начала. По технике, которая была в ее доме. Телевизор, компьютер, ноутбук, даже телефон последней модели.

Снова позвонил Слынцов.

— Таких фамилий нет. Ни на одном рейсе из Москвы или Казани в Иркутск. Больше я вам не нужен?

— Нужен, — твердо решил Дронго. — А теперь проверьте, кто летал из Москвы в Иркутск за день до убийства Ашфорда.

— Кого проверять. Всех, кто летал?

— Нет, не всех. Найдите того, кто живет на Красноармейской. Есть ли такой человек, который вылетел в Иркутск за день до убийства и вернулся через несколько дней. Возможно, с пересадками.

— Вы представляете как это сложно? Проверить все рейсы в Иркутск?

— Не так сложно. Всего лишь несколько сот человек. И там наверняка есть копии их документов. Можно достаточно быстро выяснить, кто из живущих на Красноармейской летал в Иркутск именно за день до убийства Ашфорда.

— У вас непонятные идеи, — пробормотал подполковник.

Через несколько минут Дронго подъехал к нужному дому. Вышел, осмотрелся. Во втором блоке жила Сара Митчелл. Девятиэтажный дом. Она жила на третьем этаже. Если кто-то был на лестнице, то мог услышать слова Ашфорда о предстоящей поездке. Но при одном условии. Этот человек должен был понимать английский язык. Ведь гость и Сара Митчелл наверняка говорили на английском. Сколько случайных совпадений. Может, Максимов прав, и он напрасно приехал на Красноармейскую. Дронго вошел в подъезд, поднимаясь по лестнице, когда позвонил Слынцов.

— Есть, — коротко сообщил он. — Живет на Красноармейской, вылетел за день до убийства в Иркутск, вернулся прямым рейсом через день после убийства. Фамилия Мурадов. Сафар Мурадов. Но не Мусагитов и не Салихов.

— Это он, — убежденно произнес Дронго. — Мы нашли убийцу.

Он взглянул на номер квартиры на третьем этаже. Значит, Мурадов живет на четвертом. Все правильно. Он мог слышать разговор на третьем.

— Срочно уточните, кто этот человек, — попросил он. — Я уже в доме. Буду ждать вашего звонка. Как можно быстрее.

— Подождите, — сказал Слынцов, — с вами хочет поговорить полковник Максимов.

— Добрый день, — забрал телефон Максимов. — Мы проверили и сумели установить живущего на Красноармейской Мурадова, который действительно летал в Иркутск в интересующие нас дни. Но при чем тут этот Мурадов? И почему вы решили, что он должен жить именно на Красноармейской? Можете объяснить?

— У меня нет времени. Просто срочно уточните данные этого Мурадова.

— Но это не Мусагитов и не Салихов. Вы ошибались.

— Дайте информацию, — снова попросил Дронго. — Обещаю, что я вам потом все расскажу.

— Вы встречались с Джоан Кросман у себя дома, — напомнил полковник. — О чем вы с ней говорили? Почему решили выйти на балкон? Чтобы мы не могли услышать ваш разговор?

— Мы целовались, — поморщился Дронго.

— Иногда я не понимаю, как вы работаете, — разозлился Максимов, — это ваши шутки. Сейчас мы все проверим и перезвоним. В любом случае ничего не предпринимайте, это может быть опасно. Если Мурадов убийца, то он действовал более чем профессионально. Хотя я не совсем понимаю, как он мог не подумать о своем алиби, покупая билеты в обе стороны. Будьте очень осторожны. Я не хочу, чтобы вы погибли во время нашего расследования. Вы меня понимаете?

— Конечно. Сам не хочу.

Полковник отключился. Дронго поднялся на четвертый этаж. Три квартиры. У одной совсем новая дверь, очевидно поставленная буквально несколько лет назад. В двух других квартирах были достаточно старые двери. Он поднялся на пятый этаж. Три квартиры. Ничего особенного. Спустился на третий, потом на второй. Все время работал лифт. На пятом этаже громко разговаривала мать с ребенком, и было достаточно хорошо слышно даже на третьем. Он уже не сомневался. В этот момент позвонил Максимов.

— Быстро уходите оттуда, — потребовал полковник. — Там очень опасно.

— Что случилось?

— Сафар Мурадов погиб четыре года назад во время схода лавины в горах. Очевидно, кто-то воспользовался его документами. Семья Мурадова живет в Ташкенте. Там может проживать кто угодно. Немедленно уходите.

— Обещайте мне, что ничего больше не предпримите, пока я вам не перезвоню.

— Я высылаю оперативную группу, — быстро решил Максимов.

— Ни в коем случае. Дождитесь, пока я не перезвоню.

— Но…

— До свидания. — Дронго убрал телефон в карман и поднялся на четвертый этаж. На дверях не было табличек с фамилиями или номерами. Чуть поколебавшись, он подошел к самой старой двери и позвонил. Прислушался. Раздались шаги. Дверь открылась. На пороге стоял высокий, очень худой мужчина лет шестидесяти пяти. Седая голова, глубокие морщины, торчавший кадык, запавшие глаза.

— Что вам нужно? — спросил хозяин квартиры.

— Здравствуйте, Ильгиз Мусагитов, — поздоровался Дронго. — Я пришел к вам.