Они уселись в машину. Двое офицеров и водитель. Дронго решил пошутить.

— Глаза закрывать не будете?

— Зачем? — очень серьезно спросил старший офицер. — Если вы действительно профессионал, то должны сами понимать. Вы просто обратно не вернетесь, если решат, что ваш визит не должен был состояться.

— Спасибо. Вы меня успокоили.

— Не за что.

Автомобиль направлялся в сторону деревни Бачурино, где находилась штаб-квартира СВР. Проверки продолжались достаточно долго, пока наконец гостя не ввели в комнату, куда вошел высокий мужчина лет пятидесяти.

— Добрый день, — поздоровался он, не протягивая руки и усаживаясь за стол, — меня зовут Михаил Михайлович, я советник директора. Мы проверили ваши документы и биографию. Пока все подтвердилось. Вы должны были понимать, как именно рискуете, решив обратиться к нам.

— У меня не было времени.

— Ясно. Что именно вы хотите?

— Мне нужны имена ваших сотрудников, которые работали в Германии в конце восьмидесятых, до падения Берлинской стены.

— Это абсолютно невозможно. Вы же не дилетант и не прохожий с улицы. Как вы себе это представляете? Где подобное возможно? Тем более вы не являетесь нашим сотрудником? Неужели вы не понимали, что подобная безумная авантюра обречена на провал?

— Речь идет об убийстве бывшего американского дипломата и бывшего сотрудника ЦРУ. Американцы почти убеждены, что его убрали по приказу Москвы. Прислали сюда двух опытных офицеров. В конце концов это станет вашей самой большой проблемой. Меня пригласили как эксперта, который должен помочь в расследовании этого загадочного преступления. Если вы не хотите ничего понять, то я могу просто прекратить расследование и уехать. Тогда это будут не только ваши проблемы.

— Мы вызвали из ФСБ полковника Максимова, — неожиданно сказал Михаил Михайлович. — Он скоро приедет. Вы должны понимать, насколько невозможен ваш запрос.

— Почему? Это было больше тридцати пяти лет назад. Уже нет Советского Союза, нет двух Германий, нет даже Первого главного управления КГБ. Все кануло в Лету. Я ведь не прошу вас раскрывать секреты ваших спецслужб даже полувековой давности. Мне нужны только фамилии людей, которые могут быть потенциальными преступниками в этом запутанном деле.

— Мы можем предоставить информацию Максимову, — сказал после недолгого молчания Михаил Михайлович. — Вы должны понять. Иначе мы просто закончим нашу беседу.

— Я примерно так и думал.

— В таком случае почему вы приехали в наше пресс-бюро? Сотрудники ФСБ могли обратиться к нам с официальным запросом, и мы бы им обязательно ответили. Во всяком случае смогли найти информацию, которая их интересует.

— Не было времени. Официально я сейчас нахожусь в больнице после аварии. Еще день или два, и американцы все поймут. Ваша переписка могла занять недели, а мое неожиданное появление у вас вызвало повышенный интерес вашей службы. Я ведь понимал, чем рискую. Но это был единственный шанс.

— Это была опасная авантюра.

— Согласен. Но нужно получить эти имена как можно скорее.

Его собеседник молчал. Несколько минут. Затем поднялся.

— Вам придется подождать здесь. Когда приедет полковник Максимов, который сначала подтвердит все ваши слова, а затем ознакомится с некоторыми материалами. Заранее хочу предупредить, чтобы вы не рассчитывали на успех. Может оказаться так, что все материалы были засекречены.

— Я понимаю.

Михаил Михайлович поднялся, кивнул на прощание. И, выходя, добавил:

— Меня просили передать вам привет от нашего руководства. Они действительно вас знают. Только поэтому мы готовы принять у нас Максимова. Надеюсь, вы все правильно понимаете. Сейчас вам принесут кофе.

— Если можно чай.

— Что?

— Если возможно, чай.

— Хорошо.

Михаил Михайлович вышел из комнаты. Ждать пришлось достаточно долго. Больше трех часов. Несколько раз приносили чай, бутерброды, фрукты. Журналы и газеты. Нужно было терпеливо ждать. Через три с половиной часа наконец в комнату вошел полковник Максимов.

— Добрый день. Я начинаю вас бояться, — сухо сообщил полковник. — Вы даже не представляете, какой скандал вызвало ваше появление в пресс-бюро.

— Вы получили фамилии? Молодая пара, работавшая в ФРГ?

— Это было непросто. Две необычные фамилии. Очевидно, татарские. Мусагитовы и Салиховы. Были еще Самойловы. Они из Сибири.

— Самойловы никак не могут быть мусульманами.

— Супруга была из Башкирии. А он родом из Сибири. Поэтому я обратил внимание. И вспомнил про Листвянку.

— Прошло тридцать пять лет. Значит, сейчас они все уже очень пожилые люди.

— Верно. Сейчас по нашей просьбе проверяют, где они проживают. Вам придется подождать в этой комнате еще несколько часов.

— У меня есть варианты?

— Нет. Если хотите получить конкретные результаты.

— Тогда буду ждать.

— Сейчас вам принесут обед. Мы постараемся проверить все три пары. Подождите еще.

— Хорошо.

Максимов вышел из комнаты. Прошло еще четыре часа. Принесли обед, но Дронго к нему даже не притронулся. Телефон у него отобрали еще в пресс-бюро, и поэтому пришлось читать журналы и газеты. К вечеру вернулся полковник Максимов. Он был явно недоволен.

— Самойловых давно нет в живых. Еще в девяносто пятом попали в автомобильную катастрофу. Мусагитова Гюльфия давно умерла, тридцать с лишним лет назад. Муж жив, ему уже шестьдесят восемь. Салиховы живут в Казани. Можете не поверить, но он уже генерал-майор на пенсии. Ему за семьдесят. Супруга тоже на пенсии. У них дочь, сын и трое внуков.

— Значит, есть два реальных подозреваемых. Мусагитов и Салихов? — понял Дронго.

— Генерал Салихов имеет несколько правительственных наград. Его сын работает в аппарате Президента Татарстана. Сейчас проверяем, где он был во время убийства в Листвянке.

— Сын или отец?

— Оба.

— Мусагитова тоже проверяете?

— С ним сложнее. Он уволился еще в девяностом году. С тех пор о нем не было никаких сведений.

Но они с супругой проживали в Москве, откуда уехали на работу в Германию. По старым адресам уже не живут. Супруга умерла в девяносто втором. Детей не было.

— Дакота сообщила, что супруга сотрудника тоже была сотрудницей КГБ. Вы не уточнили, кто из женщин работал вместе с мужем?

— Самойловы работали вместе. Но оба на технических работах. Супруга Ильгиза Мусагитова была шифровальщицей.

— А жена Салихова?

— Была переводчицей. Свободно владела немецким, французским. Возможно, про нее говорила Дакота. Вы должны помнить. Тогда обычно посылали за рубеж работать семейными парами, и супруги часто служили в паре со своими мужьями.

— Кто мог общаться с Ашфордами?

— Это уже оперативная информация, и меня с ней не ознакомили. Это закрытая информация.

— Подробности их службы есть?

— Нет. Спасибо, что дали фамилии этих сотрудников. И сообщили про их жен. У Никиты Самойлова супруга была офицером, но они погибли в автомобильной аварии.

— Если переводчица, то, может, Салихова? Она была в связи с Эдвином Ашфордом?

— И спустя почти сорок лет генерал Салихов решил отомстить? — разозлился Максимов. — Вы сами слышите свою версию? Состарившийся Отелло мстит за свою старую Дездемону уже старику Яго? Вам не кажется, что все это выглядит смешно. Наши поиски завели нас в другую степь. Так мы ничего не узнаем.

— Как погибли Самойловы? Может, это была спланированная авария?

— Он был за рулем. Пьяный водитель был на самосвале. Его судили, дали восемь лет. На свободу вышел через пять. Я попросил нашу службу проверить и его.

— Нужно проверить Салихова и найти Мусагитова, — твердо сказал Дронго. — Может, там были другие семейные пары? О которых вам не сообщили?

— Конечно, были. Вы сказали, что это были молодые пары. Мусульмане. Мы отбирали именно этих. Вы хотите, чтобы мы получили списки всех агентов, которые работали в Восточной Германии в конце восьмидесятых? Их будет несколько тысяч человек. Вы это понимаете? Искать иголку в стоге сена.

— Нужно ехать в Казань к Салихову и искать в Москве Мусагитова.

— Вам не надоело летать?

— Ужасно надоело. Но нужно найти возможного преступника. И мотив преступления.

— Это неверный путь. Неужели вы не понимаете? Мстить спустя почти сорок лет, что ваша супруга изменила вам с Ашфордом? Из живых осталась только семья генерала Салихова.

— От чего умерла жена Мусагитова?

— Там не указано. Просто приложена справка, что умерла еще в девяносто втором.

— Есть адрес?

— Они жили в Москве. По старому адресу давно не живут. Если не уехал, то нужно будет искать.

— Обычно указывают, где именно работает Мусагитов после выхода в отставку.

— В те годы все уходили на другую работу, — напомнил Максимов. — Даже наш будущий президент, работавший по линии Первого управления, вернулся в Ленинград из Дрездена и пошел работать в университет проректором по работе с зарубежными студентами, а потом советником в мэрии у Собчака. Тогда многие вынуждены были менять свою работу.

— Есть справка о Мусагитове?

— Есть. Он пошел работать в строительную компанию. Других данных нет. Ушел оттуда еще двадцать лет назад.

— Нужно проверить обе семьи, — твердо решил Дронго.

— Мужчинам далеко за шестьдесят. Вы не забыли об этом?

— Ашфорду было уже за семьдесят. Это ничего не меняет.

— Нужно искать другие варианты, — вздохнул полковник. — Это направление поисков оказалось ошибочным. Вернемся снова в Иркутск. Проверим более тщательно версию с Горбуновым.

— Я уверен, что она сказала правду. Нужно проверить обе пары. И наконец, отпустить меня из больницы.

— Завтра, — пообещал Максимов. — Госпожа Кросман уже дважды спрашивала, как ваше самочувствие. Видимо, интересуется и Хеккет.

— Меня отпустят сегодня отсюда?

— Да. Но мы сразу повезем вас в больницу. Завтра выпишем. Но придется замотать вам руку. Или голову.

— Лучше голову. Руки понадобятся. А голова, видимо, не совсем нужна, если вы не хотите верить в мои версии.

— Я так не говорил.

— Но подумали. Хорошо. Поеду в вашу больницу. Мне нужно будет утром поговорить с Джоан. Она должна была опросить всех сотрудников посольства, которые могли контактировать с Ашфордом.

— Сначала мы вас загримируем и отправим домой. Потом можете с ней встречаться. Хеккет проживает в самом посольстве. Мы все уточнили.

— Конечно. Он наверняка контролирует работу Джоан.

Через полтора часа его уже везли в больницу. Его провели в палату, где находился высокий сотрудник ФСБ с забинтованным лицом, и оставили ночевать. Утром следующего дня приехали гримеры. Ему нанесли «раны» на лицо и перебинтовали голову. После чего наконец повезли домой. Находясь в автомобиле, он позвонил Джоан.

— Доброе утро, — поздоровался он, услышав ее голос.

— Как вы себя чувствуете? — сразу спросила она.

— Спасибо. Это авария выбила меня из колеи. Как у вас дела?

— Есть новости. Я бы хотела с вами увидеться. Вы еще в больнице?

— Нет. Еду домой. Меня отпустили.

— С вами можно увидеться?

— Конечно.

— В таком случае я приеду к вам. Диктуйте адрес.

«Только этого не хватало», — подумал он, но продиктовал адрес. Наверняка Максимов и его люди снова отключили всю систему скрэмблеров у него дома и постараются записать весь разговор.

Джоан приехала через час. На ней было теплое пальто с мехом, очевидно, позаимствованное у сотрудников посольства. Она была в сером брючном костюме и в теплых полусапожках. Когда он открыл дверь, она взглянула на него и покачала головой, с трудом сдерживая улыбку.

— Вид у вас не очень здоровый, — призналась она.

— Проходите, — пригласил Дронго. — У меня есть вино и сыры. Но еду придется заказывать. Учтите, что меня не было дома несколько дней.

— Я понимаю, — кивнула она. — Есть не буду.

Но, разрешите, я сниму обувь.

— Ни в коем случае. Нельзя любить свои ковры или паркет больше своих гостей. Проходите так, у меня раз в неделю убирают квартиру.

Он прошел на кухню. Джоан повесила пальто и прошла в гостиную. Он открыл бутылку вина, принес нарезанный сыр. Разлил вино в пузатые бокалы.

— Как вы себя чувствуете? — еще раз спросила она.

Ему не очень понравился сарказм в ее голосе.

— Пока живой, — кивнул он, — ничего страшного.

— Уверена, что все будет в порядке. Я беспокоилась…

— Мне говорили. Вы звонили дважды.

— И даже хотела приехать. Но меня не пустили. Сообщили, что вы пока в реанимации. Ваше здоровье.

— Спасибо. Вам удалось что-то узнать?

— Ашфорд тесно общался с сотрудниками посольства Стивеном Робинсоном и Сарой Митчелл. На приеме ухаживал за Сарой. Ей тридцать восемь. Несмотря на свой возраст, Ашфорд в своем амплуа. Никак не может успокоиться.

— По-моему, это хорошо. Чувствовал себя молодым.

— После приема поехал ее провожать. На Краснормейскую улицу. Такой напористый пожилой мужчина. Сара не скрывала, что он хотел остаться у нее. Даже поднялся, провожая ее до квартиры, но она его выпроводила.

— Значит, его обаяние уже не действовало, — вздохнул Дронго. — Жаль. Может, он все-таки оставался у нее?

— Зачем ей лгать? Он рассказывал, что летит через два дня в Сибирь, будет встречать рассвет на Байкале, в Листвянке.

— Она еще кому-то рассказала об этом?

— Уверяет, что никому. Но про предстоящую поездку знал и Стивен Робинсон. Ашфорд сообщил ему об этом, как консулу посольства. Чтобы проинформировать, куда он летит.

— Точный адрес на Красноармейской вы помните?

Она назвала номер дома.

— Нужно все проверить, — задумчиво произнес он.

— Я проверила. У меня было много свободного времени, пока вы… болели. — Он снова уловил иронию.

— Вы хорошо выглядите, — сказал Дронго. — Вам очень идет этот брючный костюм. Неужели купили в Москве. И эти полусапожки? Достаточно элегантно.

— Вы тоже в своем амплуа, — усмехнулась гостья. — Моя подруга мне одолжила. Мы с ней примерно одной комплекции.

Они пригубили вино.

— Можно выйти на балкон, — спросила Джоан. — У вас так жарко.

— Конечно. — Он открыл дверь на балкон, пропуская ее вперед. Она прошла и затем обернулась к нему.

— Закройте дверь, — попросила она. И когда он закрыл дверь, она негромко спросила:

— Как прошла ваша поездка в Лос-Анджелес? Вы сумели все уточнить у Дакоты Флорес?