Нужно было принимать мгновенное решение. Выдать фразу, которая бы поколебала ее подозрительность. И он сказал:

— Вы работали вместе со своим мужем на ЦРУ. Я ведь поэтому приехал к вам.

Она нахмурилась. Дакота ожидала любых слов, кроме этой фразы.

— Откуда вы узнали? Я давно на пенсии.

— Я общался с Эдвином. Он рассказал мне о своей работе в Латвии. Вы не совсем поняли. Я уже давно не живу в Белоруссии, а живу в Евросоюзе, в Риге. И я почти уверен, что вашего бывшего мужа убили.

Дакота опустила пистолет.

— Тогда зачем вы ко мне приехали?

— Именно для того, чтобы узнать правду. Его убили, и сейчас в России проводится официальное расследование по факту его смерти.

— Вы говорили, что он случайно сорвался.

— Я не знал, как вы отреагируете.

— Вы мне солгали.

— Я собирался не сразу вас огорчать.

— Мы давно развелись. Мы решили так еще в Германии, когда его переводили на работу в Польшу. Я отказалась ехать с ним. Детей у нас не было. К сожалению, я не смогла родить детей. А Эдвин был грамотным профессионалом. Его использовали на самых сложных направлениях. Он придумывал абсолютно невозможные схемы…

— Поэтому его отправили в Польшу после Германии, — понял Дронго. — Они вступили в НАТО вместе с Чехией и Венгрией, несмотря на все протесты России. Вы можете опустить свое оружие. Неприятно говорить под дулом вашего револьвера. У вас «Астра 680» с укороченным дулом. Хорошая модель. Не удивляйтесь. Я давно пишу в жанре криминальных расследований.

Она опустила револьвер, положив его рядом с собой на стол.

— Тогда в нашей стране многие полагали, что с Россией можно не считаться, — вспомнила Дакота. — У них был полный обвал, внутренние войны, разрушенная экономика и слабый президент. Эдвин очень красиво работал в Германии, придумывал различные схемы, которые удавались. Как его убили?

— Ударили ножом и сбросили со скалы.

— Это сделали русские. Они знали, что он работал на ЦРУ.

— Не уверен. Они проводят расследование.

— Я вам не верю.

— И тем не менее это было именно так. И они проводят расследование.

— Вы мне все время лжете.

— Если дадите свой телефон, то я перезвоню своему другу, который помогает мне в подборе документов, и дам вам материалы на английском языке. Вас это убедит?

Она толкнула ему свой телефон. Он набрал номер Максимова. Слишком большая разница в часовых поясах. Если он не ответит, то Дакота в лучшем случае позвонит в полицию, в худшем просто пристрелит своего гостя. В Москве сейчас глубокая ночь. Но это единственный шанс. Он услышал голос полковника Максимова и подумал, что никогда так не радовался знакомому голосу.

— Слушаю вас.

— Мне нужны срочно материалы по убийству Ашфорда на английском языке, — быстро сказал по-английски, чтобы его услышала хозяйка дома, — которые у вас есть. И как можно быстрее. Выслать прямо на этот номер телефона. Сейчас.

— Чей это номер?

— Срочно, — повторил Дронго. — Речь идет о минутах.

— Ясно. — Максимов не стал больше ничего спрашивать. Он понимал, как важен подобный ночной звонок.

— Подождите немного, — попросил Дронго, обращаясь к хозяйке дома. — Сейчас на ваш телефон придут материалы на английском. Там проводят расследование. Ашфорда убили, и в Москве действительно ищут убийцу.

— Откуда вы это знаете?

— Я же вам сказал, что много лет провожу свои частные расследования. Подождите немного. Сейчас придут материалы.

— Вы думаете, что я вам поверю?

— Можете не верить. Это ваше право.

— Почему его убили?

— Я не знаю. Может, кто-то из ревности. — Он вспомнил про истории Ашфорда в Латвии.

Она неожиданно улыбнулась:

— Наверно, у многих мужчин был обоснованный повод ревновать Эдвина. Он был очень успешным дипломатом, профессиональным разведчиком и умелым соблазнителем.

— Это я знаю. Вас это не беспокоило?

— Может, поэтому я и не поехала с ним в Польшу. Он умел совмещать работу со своими похождениями.

— Я хотел узнать более подробно о его работе в Германии.

— Зачем? Это было в прошлой жизни. Много лет назад. Никто тогда не мог предположить, чем все это закончится. Когда мы приехали в Германию, там еще была эта стена в Берлине. Никто не мог даже представить, что там будет через несколько лет. Мы тогда только переехали в Западный Берлин, и Эдвин разработал очень интересную схему против советских агентов. Я думаю, что сейчас уже можно оценить его заслуги.

Дронго молчал.

— Он сумел соблазнить даже сотрудницу КГБ, — вспомнила Дакота, — придумал такую интересную комбинацию. Она и ее супруг работали в советском представительстве. И они сами пошли на контакт. Мы прекрасно знали, что они были сотрудниками КГБ. Такие молодые и симпатичные люди. Ашфорд ловко использовал это обстоятельство. Собирался выйти на ее супруга, чтобы предложить сотрудничество. Он все продумал. Но не рассчитал реакцию этой пары. Что-то пошло не так. Они были не русскими, а мусульманами. Наверно, поэтому и почти сразу уехали или их отозвали на родину. Мы решили, что в Москве просчитали наши действия и сумели все понять. Ведь в восемьдесят девятом рухнула стена, и все пошло совсем по другим правилам.

Они услышали сигнал пересылаемого сообщения. Дронго толкнул телефон в сторону хозяйки дома.

— Посмотрите. Там идет официальное расследование.

Дакота взяла револьвер в правую руку, левой надела очки и, держа телефон, начала читать пришедшее сообщение. Дронго терпеливо ждал. Наконец она подняла голову.

— Жаль Ашфорда. Может, все это сфабриковали.

Она наконец положила телефон на стол, сняла очки, но не убрала оружия.

— Что вы еще хотите? — спросила она.

— Вы помните фамилии сотрудников советского посольства, с которыми вы работали?

— Нет. Прошло столько лет. Конечно, не помню. Но Ашфорд тогда провел очень оригинальную операцию. Больше я вам ничего не скажу. Вы напрасно решили изучать биографию Эдвина. Кто бы его ни убил, рано или поздно доберется до вас. А теперь убирайтесь. Иначе я вызову полицию. Или выстрелю. Если задержитесь. Выбор будет за вами.

Дронго поднялся и молча вышел из комнаты, даже не прощаясь. Дакота Флорес не потеряла своих навыков сотрудника ЦРУ. Выходя, он снова услышал характерный звук сообщения. Максимов был абсолютно точен. Он стер посланное сообщение.

«Придется снова забирать свой автомобиль, чтобы не оставлять его в этом городке, — огорченно подумал Дронго. — Иначе гостя будет слишком легко вычислить. И он не сможет улететь. Дакота наверняка уже сейчас сообразила, что стертое сообщение означает работу спецслужб».

Возвращаться обратно в Лос-Анджелес просто невозможно. Дакота почти наверняка сообщит в полицию или позвонит своим бывшим работодателям. Как быть? Он развернул карту на своем телефоне. Нужно уехать в другую сторону, пусть считают, что он приехал из Сан-Франциско. На поиски может уйти несколько часов. Значит, сделаем так. Доедем до Сан-Ардо. Отсюда примерно час езды. Это время у него наверняка есть. Ведь он едет на восток, а его будут искать на основных трассах на север и юг. Нужно выжать все, что возможно. Оставить машину на стоянке и оттуда на поезде вернуться в Лос-Анджелес. Нет. Так не получится. На поезде в Сан-Франциско. И оттуда срочно улететь. Иначе белорусского журналиста, проживающего в Латвии, будут искать по всему западному побережью Америки.

Он доехал до Сан-Ардо за сорок восемь минут. Нашел подземную стоянку рядом с большим маркетом. Оставив машину и заплатив за сутки вперед, прошел к железнодорожной станции. Уже через полчаса он был в вагоне поезда, направлявшегося в Сан-Франциско. Через восемь часов он летел в Лондон, успев купить билеты перед посадкой. И попросить бюро проката забрать его машину со стоянки. Даже прибыв в Лондон, нельзя было успокаиваться, так как американцы могли затребовать его выдачу из Великобритании. В Стамбул он летел уже под своим реальным паспортом. И только когда самолет приземлился в новом аэропорту Стамбула, он немного успокоился. Можно не сомневаться, что Дакота сообщит об этом загадочном визитере, который интересовался жизнью и смертью ее бывшего супруга. Теперь нужно срочно выяснить имена бывших советских сотрудников, которые работали тогда в Германии. Архивы должны быть в Службе внешней разведки или в Главном разведывательном управлении Министерства обороны. Ни те ни другие не подпустят его к своим архивам даже на пушечный выстрел. И никому их не откроют, хотя прошло уже столько лет. А если попросить Максимова, то на запросы и ответы уйдут месяцы. И не позволят узнать имена сотрудников, которые работали против Ашфорда. Это не выход. Нужно придумать другой вариант. У него в запасе не так много времени. Ведь он должен скоро «очнуться» в больнице. Иначе не только Хеккет, но и Джоан Кросман поймут, что их обманывают и он сознательно где-то скрывается. Им будет несложно вычислить, что гость, прилетевший к бывшей супруге Ашфорда, и был Дронго. Больше они не захотят сотрудничать в лучшем случае. А в худшем обвинят российскую сторону в преднамеренном убийстве.

Уже пересаживаясь на самолет в Москву, он твердо решил, что нужно действовать самому, не прибегая к помощи Максимова, иначе официальный запрос мог затянуться. Он примерно представлял, что именно нужно делать.

Прилетев в Москву, в аэропорт Внуково, он поехал в гостиницу «Фуд Сити», отлично сознавая, что за его московским домом могут следить. Причем обе стороны. Ночью он почти не спал, анализируя ситуацию, и рано утром позвонил Максимову.

— Доброе утро. Я прилетел и сейчас в Москве.

— Где вы находитесь?

— Это не так важно. Мне нужна срочная информация о семейных парах, работавших в ФРГ в конце восьмидесятых по линии Первого главного управления КГБ СССР. Возможно, они были мусульманами. Но проверять нужно всех. Кто мог тогда контактировать с парой Ашфорда и его супруги.

— Мы попытаемся сделать запрос. Но не думаю, что нам могут выдать такую информацию. Вернее, я уверен, что не выдадут. А если мы сделаем официальный запрос, то на это может уйти две или три недели. Хеккет все поймет и обвинит нас в затягивании расследования.

— Правильно. И Джоан Кросман тоже все поймет. Поэтому я сейчас еду в пресс-бюро Службы внешней разведки.

— Вы сумасшедший? Вы понимаете, чем рискуете?

— Прекрасно понимаю. Но это единственный выход, минуя все формальности, получить информацию.

— Вам ее не выдадут. Вы настолько наивны?

— Зато вам выдадут. Нужен подобный вызов на грани провокации, чтобы сразу получить информацию.

— Меня могут наказать.

— Наверно. Но я разрешаю все валить на меня.

— Я вам запрещаю. Это авантюра.

— Поздно. И не забывайте, что официально я лежу в больнице. Нам нужно получить информацию как можно быстрее. Я назову вашу фамилию, и вас почти наверняка вызовут в СВР, чтобы проверить мои показания. До свидания.

Не слушая больше возражений, он отключился. Затем вызвал такси и поехал на Остоженку, где находилось пресс-бюро Службы внешней разведки. Этот дом был известен в Москве как особняк Абрикосовых. Записавшись на прием, он терпеливо ждал, когда его позовут. И оказавшись в комнате перед молодым человеком лет тридцати пяти, он поздоровался и сообщил, что является почетным послом Интерпола и бывшим экспертом ООН.

— Очень приятно, — равнодушно кивнул сотрудник пресс-бюро. — Что именно вам нужно?

— Я хотел бы встретиться с директором вашей службы.

— С кем? — изумление было очевидным.

— Или с его первым заместителем, — добавил Дронго.

— Я не совсем понял, что именно вы хотите, — сурово спросил офицер.

— Мне хотелось бы встретиться либо с Сергеем Евгеньевичем, либо с его первым заместителем Виктором Федоровичем, — спокойно сообщил Дронго.

— А с президентом страны вы не хотите встречаться. Или с премьер-министром? — спросил явно недовольный сотрудник.

— Нет. У меня нет к ним никакого дела. И меня не запишут на прием, даже если я попрошу.

— А здесь вас запишут? — разозлился офицер. — Вы в своем уме?

— В последнее время не уверен. Но стараюсь держаться. В крайнем случае я готов встретиться с вашим статс-секретарем Михеевым или с руководителем управления кадров Родионовым. Но лучше с директором. Без него они не предоставят мне нужной информации.

— Где вы узнали все эти имена и фамилии? — понизив голос, спросил сотрудник пресс-бюро. — Это абсолютно засекреченная информация. Вам придется дать письменное объяснение, откуда вам все это известно.

— Согласен. Но сначала вы обязаны доложить о моей просьбе. По-моему, у вас такой порядок.

— Подождите здесь. — Офицер поднял голову и посмотрел в сторону камеры, фиксирующей их разговор. Затем быстро вышел из комнаты. Ждать пришлось минуту, другую, третью. Прошло десять минут, пятнадцать. Наконец в комнату вошли сразу двое. Сотрудник пресс-бюро и другой незнакомец в штатском. Невысокого роста, ему было лет сорок пять.

— Здравствуйте, — поздоровался незнакомец, — вам нужно подробно написать, откуда вы знаете имена и должности руководителей службы. Желательно подробно.

— У нас нет времени, — вздохнул Дронго. — Я сейчас нахожусь в больнице, а не здесь. И у нас очень мало времени.

— Это больной человек, — повернулся к сотруднику пресс-бюро второй незнакомец, — вызовите экспертов. Пусть его задержат и проверят.

— Вы меня не поняли, мне срочно нужен кто-то из руководства. Если вам нужна дополнительная информация, то можете позвонить в ФСБ полковнику Максимову. Он подтвердит, что мы ведем расследование по факту убийства бывшего сотрудника ЦРУ и дипломата Эдвина Ашфорда. Повторяю, у меня совсем нет времени. Мне очень важно срочно встретиться с кем-то из оперативного руководства, чтобы получить нужную информацию.

Оба офицера переглянулись.

— Вы перепутали адреса, — сказал сотрудник пресс-бюро. — Здесь никому не дают никакой информации. Тем более посторонним лицам.

— У меня конкретный запрос. Который касается людей, работавших в Первом Главном управлении много лет назад, еще во времена СССР. Неужели вы ничего не поняли? Я бывший эксперт ООН и многих из ваших руководителей знаю лично. В том числе и вашего директора. Который тоже меня знает. Я понимаю, что у вас существует иерархия и вы не можете сразу обратиться к нему. Но позвонить кому-нибудь из его помощников или советников вы наверняка можете.

Офицеры снова переглянулись. В этот момент позвонил внутренний телефон. Второй офицер поднял трубку.

— Так точно, — подтвердил он. — Я все понял.

Да, конечно. Прямо сейчас.

Он повернулся к этому странному гостю:

— За вами послали машину. Вас примет один из заместителей директора. Но вы должны сознавать, что вы достаточно серьезно рискуете. Вы просто не уедете оттуда, если окажется, что вы блефуете. Надеюсь, у вас очень серьезные причины, явиться сюда с улицы и пытаться встретиться с кем-то из руководства нашей службы. Не представляю себе, чтобы можно было войти в ЦРУ с улицы и попросить о встрече с кем-то из руководства. Так бывает только в плохих голливудских фильмах.

Дронго нахмурился:

— Идет важное расследование. Американцы убеждены, что американского гражданина убили по приказу московских властей. Важно узнать, кто и зачем мог убить приехавшего гостя. Или вы по-прежнему ничего не хотите понимать?

— Поехали, — решил офицер, — вы сами будете отвечать за все ваши непонятные выходки.