Весь день он ждал телефонного звонка. Но никто не звонил. В первом часу ночи наконец позвонил Максимов.

— Нам удалось установить, где она проживает. Хотя это было достаточно непросто. Пришлось подключать даже наше посольство в Вашингтоне. Вы понимаете, что они должны были действовать максимально осторожно. И достаточно незаметно.

— Если бы это было так просто, то вы не потратили бы на ее розыски почти сутки. С вашим потенциалом.

— Не шутите. Это было действительно не просто. Дакота Флорес проживает в Калифорнии. Небольшой городок Кэмбриа. Он находится на полпути между Сан-Франциско и Лос-Анджелесом. Она живет одна. Детей у нее нет. Пенсионерка. Точный адрес у нас есть. Вы удовлетворены?

— Лучше бы она переехала в Польшу или Финляндию. Не нужно было так далеко лететь. Через полмира.

— Мы провели анализ сложившейся ситуации, — не обратил внимания на слова Дронго полковник Максимов, — американцы не должны узнать, что в ответ на приезд Хеккета, мы посылаем вас в США. Иначе они легко заблокируют вашу возможную встречу. И предъявят нам массу претензий, в том числе и подозрения по поводу нашего устранения Ашфорда.

— И к какому выводу пришли ваши аналитики?

— Вы должны попасть в автомобильную катастрофу, — спокойно сообщил Максимов. — Авария произойдет завтра утром недалеко от вашего дома.

— Я буду убит или тяжело ранен? — Ему стало даже весело.

— Не нужно шутить. Вы попадете в больницу сразу после аварии. На несколько дней. Будете в реанимации. Вернее, не вы, а наш сотрудник, который будет все это время в палате. Мы сообщим об этом госпоже Кросман и сделаем так, чтобы об этом узнал и приехавший Хеккет.

— Он может не поверить. Ход достаточно очевидный, а он слишком умен.

— Нам нужно выиграть только несколько дней. Завтра днем вы вылетаете в Стамбул, оттуда в Лондон, с пересадкой в Лос-Анджелес, а уже оттуда сами добираетесь до Кэмбрии, не рассчитывая на постороннюю помощь. И возвращаетесь обратно в Москву. Мы хотим, чтобы все прошло незаметно, без ненужных осложнений.

— Слишком опасно. Но и достаточно простой шаг. Может сработать. Билеты мне взять самому?

— Мы их уже заказали. И выдадим вам паспорт на белорусского гражданина с чужой фамилией. Американская виза у вас будет на одну неделю. Наверно, справитесь.

— Успели все продумать, — понял Дронго. — Ладно. Я согласен. Готов завтра попасть в вашу аварию. Интересно, что вы так меня оценили после появления Хеккета.

— Он бы никогда не приехал, если бы это было обычное расследование. Визит Джоан Кросман был организован для отвода глаз. Наверняка Хеккет будет проводить собственное расследование. И тогда получается, что в биографии Ашфорда было гораздо больше белых пятен, о которых мы не подозревали.

— Что и требовалось доказать, — согласился Дронго. — Надеюсь, о моей аварии не будет никаких официальных сообщений, чтобы не тревожить моих друзей и близких? Я ведь не премьер-министр и не президент, чтобы давать официальное коммюнике.

— Не беспокойтесь. Даже после появления Хеккета вы не выросли до масштабов такой фигуры, — не принял его иронию Максимов.

— Не сомневаюсь. Спасибо за комплимент.

— Вам перезвонит подполковник Слынцов и обсудит с вами все детали, — сообщил Максимов. — Документы и билеты вам привезут завтра утром. Надеюсь, что ваша поездка поможет нам в расследовании этого преступления. До свидания.

Дронго убрал телефон. Он собирался набрать номер своего напарника Эдгара Вейдеманиса, но вспомнил, что у него в квартире успели побывать сотрудники Максимова. Он достал небольшой телефон, зарегистрированный на чужое имя, и вышел из квартиры. Спустившись на два этажа, он позвонил Вейдеманису.

— Завтра я срочно вылетаю в Америку, — коротко сообщил он. — Может появиться информация, что я попал в аварию и нахожусь в больнице. Не нужно меня навещать и приезжать ко мне. Ты все понял?

— Конечно. Помощь нужна?

— Пока нет. Я возьму другой итальянский телефон и, если понадобится, перезвоню тебе. Но учти, что твой телефон тоже могут прослушать. С обеих сторон.

Вейдеманис был бывшим сотрудником Первого главного управления КГБ и профессиональным разведчиком, которому не нужно было дополнительно ничего объяснять.

— Понятно. Будем тебя ждать. Если будут проблемы, сразу звони.

— Договорились.

Он убрал телефон. Это была страховка. Кто-то из руководителей Максимова мог решить, что расследование слишком затянулось и приглашенный эксперт узнал слишком много. И тогда авария будет настоящей. После чего его отправят не в реанимацию, а на закрытое кладбище, где не бывает могильных плит. Необходимо было учитывать и такую возможность.

Рано утром Слынцов привез документы. После непродолжительной беседы он уехал. Дронго выехал из дома через два часа, направляясь в аэропорт. Усаживаясь в турецкий самолет, он недовольно вспомнил, что это уже седьмой рейс за последние несколько дней, учитывая рейсы в Иркутск туда и обратно, а также рейсы в Стамбул — Ригу и обратно. Седьмой рейс за несколько дней при всей его нелюбви к полетам на самолетах.

Он снова прилетел в Стамбул. Была уже глубокая ночь. Один из самых больших аэропортов мира, который построили несколько лет назад в Стамбуле, жил своей жизнью. Дронго помнил небольшой стамбульский аэропорт начала девяностых. Тогда в Турцию хлынули миллионы «челночников» из республик бывшего Союза. Ученые, преподаватели, врачи, инженеры в спортивных костюмах перевозили огромные тюки дешевой одежды. Стамбул стал невероятно развиваться. Везде возникали магазины по продаже мехов, кожи, ширпотреба. Почти в каждом магазине обязательно работали русские консультанты, по большей части молодые девушки, помогавшие с выбором приехавшим соотечественникам. В некоторых районах Стамбула появились на русском языке надписи в магазинах, меню в ресторанах, цены в обменных пунктах. Небольшой стамбульский аэропорт был забит приезжающими торговцами и перекупщиками, явно не выдерживая такого наплыва. Дронго еще помнил, как на рейсах в Москву и в Баку появлялись знакомые лица, которые грузили большие ящики и коробки, выбрасывая вещи пассажиров. Он помнил, как переживали молодая мать с ребенком и дедушка, когда выяснилось, что их вещи не прибыли.

Достаточно скоро был построен новый аэропорт имени Ататюрка, который стал крупнейшим в стране. Через несколько лет там появился уникальный двухэтажный салон бизнес-класса. Еще через несколько лет стало понятно, что даже этот аэропорт уже не может вместить всех прибывающих. Турция стремительно развивалась, а огромный город становился еще и пересадочным пунктом для миллионов пассажиров из Европы и Азии. Началось строительство грандиозного нового аэропорта, который был открыт в 2014 году. А компания турецких авиалиний запустила новый проект с поварами на бортах, стремительно выдвинувший ее в категорию лучших авиакомпаний мира.

Из Стамбула он полетел в Лондонский Хитроу, где должна была состояться пересадка в Лос-Анджелес. Он много раз бывал в различных аэропортах Лондона, но пять терминалов Хитроу всегда поражали своими размерами и количеством международных рейсов, которые прилетали и вылетали из этого мегаполиса. Хотя справедливости ради стоило сказать, что британские авиакомпании в последние двадцать лет сильно сдали свои позиции, уступая многим зарубежным компаниям. Он еще помнил роскошный офис компании британских авиалиний на Реджент-стрит, который потом закрылся.

Над океаном снова трясло, сказывалась холодная ноябрьская погода. Он в который раз недовольно подумал, что пора прекращать эти длительные перелеты, и, позвав к себе стюардессу, попросил принести ему алкоголь. Одной порции водки оказалось мало, турбулентность усиливалась, дважды просили пристегнуть ремни, и ему пришлось еще дважды вызывать стюардессу, чтобы заказать еще две порции алкоголя для того, чтобы пережить этот стресс.

В Лос-Анджелес прилетели ближе к вечеру, и он твердо решил, что сегодня никуда не поедет. Прямо из аэропорта он заказал себе номер в отеле, чтобы выспаться, отдохнуть и уже утром отправиться в Кэмбрию. В нескольких сотнях метров от терминала был отель «Хаят Редженси», куда он отправился сразу по прибытии. И даже не принимая душа после перелета, рухнул в кровать. Сказались выпитый алкоголь, напряжение последних дней и три перелета подряд. Он проспал до следующего утра. И проснулся в шесть часов, чтобы отправиться приводить себя в порядок и принимать душ. И только затем отправился завтракать.

В семь часов утра он спустился вниз и узнал, как добраться до Кэмбрии. Портье любезно сообщил ему, что дорога занимает около четырех часов и можно взять напрокат любую машину, чтобы добраться до нужного места. На вопрос о такси, он очень удивился и сказал, что такая поездка обойдется очень дорого, так как придется оплачивать дорогу в обе стороны. Даже в одну сторону такси обойдется в сумму, превышающую триста долларов. Но в сторону Кэмбрии ходит поезд и можно сесть на автобус. Дронго с огромным неудовольствием подумал, что ему придется взять машину. Он не любил водить автомобили, это отвлекало его от размышлений. Но он взял адрес бюро проката, которое находилось совсем недалеко от отеля, прямо в аэропорту. Он выбрал для себя внедорожник «Мицубиси». Оформление заняло несколько минут, и он почти сразу выехал на трассу, ведущую в Кэмбрию.

«После трех перелетов еще и сидеть столько за рулем», — с раздражением думал Дронго. Дорога была на Бейкерсфилд, мимо которого он должен был проехать. Уже через час он твердо решил, что не станет снова возвращаться за рулем. Это будет слишком утомительно. Он оставит машину и вызовет такси. Еще через час он уже думал, что совершил очевидную глупость, решив отправиться в Кэмбрию за рулем арендованного автомобиля.

Через три с лишним часа он наконец въехал в городок, который на самом деле считался большой приморской деревней, хотя там проживало около пяти тысяч человек. Припарковав машину у ресторана «Индиго», он заказал себе местный салат и фажитас. И еще через полчаса он уже шел пешком к побережью, где находился дом Дакоты Флорес. Нужный ему адрес он нашел достаточно быстро. Город Кэмбрия означал название Уэльса на латинском языке. Раньше в нем жило достаточно много валлийцев, выходцев из этой части Великобритании.

Городок находился в очень живописном месте, не просто на побережье Тихого океана, а еще и среди сосен Монтерея. Дом Дакоты Флорес был среди ухоженных кустарников. Дронго подошел ближе, увидев почтальона, проезжавшего на велосипеде. «Наверно, только в таких небольших городках и деревнях можно было увидеть почтальона на велосипеде после полудня» — подумал он. Почтальон был совсем молодым. Ему было лет восемнадцать.

— Добрый день, — поздоровался Дронго, — это дом Дакоты Флорес?

— Она живет здесь, — весело сообщил молодой человек. — В это время она обычно дома. А по утрам гуляет у океана.

— Спасибо, — кивнул Дронго. Он прошел к дому, поднимаясь по ступенькам и постучав в дверь. Долго прислушивался, пока за дверью не раздались шаги. Дверь открыла достаточно моложавая женщина в светлых джинсах и серой блузке. Хорошо сохранившаяся, еще стройная фигура, раскосые глаза, узкие скулы. Темные волосы были уложены так, словно она ожидала визита неизвестного гостя. На вид ей было около шестидесяти, но женщина выглядела достаточно хорошо для своих лет.

— Добрый день. — Она с любопытством смотрела на гостя.

— Добрый день. Вы Дакота Флорес? — спросил Дронго.

— Да. С кем я разговариваю?

— Вы были супругой Эдвина Ашфорда?

Что-то мелькнуло в ее лице. Она нахмурилась:

— Да. Но это было очень давно. Кто вы такой?

— Я прилетел из Белоруссии. Эта страна между Россией и Польшей.

— Я знаю, где находится Белоруссия. Что вам нужно? И при чем тут Эдвин?

— Он погиб, — сообщил Дронго.

Дакота прикусила губу, нахмурилась. Отвернулась. Затем спросила:

— Как это произошло? Где его убили?

— Он сорвался со скалы, — солгал Дронго. — Почему вы решили, что его убили?

— В его возрасте, наверно, могло случиться и такое. Хотя я была всегда уверена, что он не умрет в кровати.

— Соболезную вам.

— Не нужно. Мы так давно развелись. Кто вы такой?

— Я журналист. — Он назвал имя, под которым прилетел в Америку.

— Пишу о трагической смерти вашего бывшего супруга. Я сотрудничаю с латышскими издательствами. Они помнят господина Ашфорда по его работе в Латвии. Эта страна в Прибалтике.

— Не считайте меня глупой американской тетушкой. Я прекрасно знаю страны, в которых работал Эдвин Ашфорд. Он действительно пробыл там много лет. Но не знаю, что о нем можно писать. Проходите в дом, — посторонилась женщина.

Несмотря на внешний деревенский уют дома, внутри все было совсем иначе. Стояли современные приборы, телевизор, компьютер, даже ксерокс. Очевидно, Дакота была очень современной пенсионеркой. Она показала на стул и сама уселась напротив.

— Садитесь. Хотите что-то выпить?

— Нет, спасибо.

— Что именно вас интересует?

— Его жизнь и его работа. Хочу написать о нем книгу.

— Тогда почему вы приехали ко мне? Вам нужно обратиться в Государственный департамент. Он всю жизнь проработал дипломатом в других странах.

— Да, конечно. Мне об этом известно. Но Государственный департамент ничего не выдает, только сухие строчки его биографии. Но вы были рядом с ним в самые напряженные годы, когда объединялась Германия. Вы ведь тогда вместе жили в этой стране.

— У вас точная информация, — кивнула она, поправляя волосы. Он обратил внимание на ее руки. Считается, что пожилых женщин выдают руки и шея. Руки у нее были ухоженные и красивые.

— Говорят, что это был самый интересный этап в работе всех дипломатов, которые служили тогда в Германии.

— Правильно. И самый сложный этап. Тогда Тэтчер и Миттеран были категорически против объединения Германии. И только наши усилия и согласие Горбачева позволили Колю объединить Германию.

Дронго не выдал своего удивления. Пенсионерка, живущая в американской глуши, помнит имена руководителей Великобритании, Франции и Германии спустя столько лет. И компьютер последней модели, находившийся на столе. И плоский экран современного телевизора. Американская домохозяйка, которая знает, где находятся Белоруссия и Латвия.

— Вы работали вместе с мужем? — уточнил он.

— А разве вы не знаете? — спросила Дакота. — Я была атташе по культуре в нашем посольстве. Мы очень тесно сотрудничали тогда с советским посольством. У нас было много знакомых и друзей. Потом все посольства перевели в Берлин, и некоторые советские представители уехали домой. Как и наши сотрудники. Менялись времена. Я хотела уточнить у вас, где именно упал Эдвин? В каком месте?

— В Сибири, он поехал на Байкал.

— Очень интересно. Что он там потерял?

— Не знаю.

— Это было случайное падение или ему помогли русские? — неожиданно спросила она.

— Я вас не понял. — Он изобразил удивление, хотя уже понимал, что его собеседница была более чем подготовленным профессионалом.

— Вы же из Белоруссии, — сразу сказала Дакота, — и вы всегда были союзниками России. Я уверена, что, собирая материал про Эдвина, вы должны были понять, что у него могли быть недоброжелатели. Тем более в России.

— Разве он работал в этой стране?

— Нет. Конечно, нет. Но он очень тесно общался с бывшими советскими сотрудниками КГБ, если вам известно, что означает это слово. Хотя я знаю, что в вашей стране, из которой вы якобы прибыли, все еще функционирует это самое КГБ. В Белоруссии.

Дронго в очередной раз подумал, что она знает слишком много даже для бывшего атташе по культуре. И словно услышав его мысли, Дакота Флорес поднялась.

— Я хочу показать вам некоторые документы, — пояснила она, выходя в другую комнату.

«Это была ошибка, — решил Дронго. — Она слишком хорошо осведомлена. Нужно было предположить, что они оба работают в разведке. Пора заканчивать этот опасный разговор».

Хозяйка вошла в комнату. В руках у нее был револьвер. Она смотрела в глаза гостю, сняв свои очки. Глаза у нее были другими. Холодными и пристальными.

— А теперь, — сурово сказала она, — господин неизвестный, расскажите, кто вы такой и зачем сюда приехали. И постарайтесь не делать резких движений. Вы у меня в доме, и я могу застрелить вас как грабителя, ворвавшегося в мой дом.