Одной из основных проблем морской транспортировки была правильная упаковка и крепление грузов на пароходах. Ярким примером могут служить требования, выдвинутые советской стороной к поставляемым танкам при их транспортировке, в частности, к английским танкам «Валентин» и «Матильда». Проблема была отражена в числе прочих документов в записке от 6 мая 1942 г. А. И. Микояна И. В. Сталину о ситуации, связанной с передачей Генеральным штабом Великобритании советским работникам в Лондоне вопросника по танкам и составлением ответов на вопросы из Главного автобронетанкового управления (ГАБТУ) (Федоренко), которые надлежало передать через генерала Панфилова (Отдел внешних сношений Наркомата обороны) английскому представителю в Москве генералу Макфарлану. В ответе на пункт 29 представитель Бронетанкового управления Красной Армии выдвинул следующие требования к британской стороне: «Технические упаковки танков и запчастей нас не удовлетворяют. При упаковке и погрузке необходимо:

а) Инструмент и индивидуальный комплект упаковывать в ящики и писать на них крупно номер танка. Все, что возможно, укладывать вовнутрь танка или в инструментальные ящики, располагая их на крыльях и впереди, а остальное прикреплять на крыше танка.

Все ящики и инструментальные ящики должны быть закрыты, заперты на замок и опломбированы.

б) Все щели на танке, жалюзи, погоны, воздухопритоки, люки, амбразуры должны быть заклеены клеенчатой бумагой, чтобы внутрь танка не проникал влажный морской воздух…

в) Добиться надежного крепления танков в трюме пароходов и при плотной установке их друг к другу распирать брусьями в упор корпуса танков.

г) В каждый ящик запасных частей вкладывать детали только одной марки и обязательно с фактурой к ним.

д) Рабочие поверхности деталей промазывать жирным слоем технического вазелина».[398]

При морской транспортировке ленд-лизовских грузов использовались как американские, так и советские корабли. Соотношение их, например, в период действия Второго протокола, было очень тесным, то есть количество американских судов лишь немного превышало советские. Как указывал в своем письме от 10 марта 1943 г. президенту Комитета по Советскому протоколу (подкомитет морского транспорта) Дж. Бернсу, «в течение периода времени с 1 июля 1942 г. до 1 марта 1943 г. общий тоннаж различных грузов, отправленных из США в СССР, составил 1 688 679 тонн. Из этого количества 801 463 тонны были отгружены на советских судах и 887 216 тонн на американских судах»[399].

Что касалось соотношения отправок морским путем по различным маршрутам, то в течение 8-месячного периода средние ежемесячные отгрузки из портов США были следующие:

Председатель ПЗК подчеркивал, что «увеличение поставок по этим трем путям остается вопросом жизненно необходимым. Поэтому, и согласно нашим переговорам от 3 марта, мое Правительство поручило мне просить о дополнительном предоставлении через Ленд-лиз в течение будущих 2–3 месяцев 20 сухогрузных судов и 5 или 6 танкеров для того, чтобы облегчить работу нашего Тихоокеанского торгового флота. Это предоставление послужило бы к значительному увеличению поставок грузов, которые так необходимы нашему военному флоту».

Помимо этого, для усиления поставок по дальневосточному маршруту, по которому, как указано, отправлялось наибольшее количество грузов, советский представитель обратился с просьбой «выделить 100–120 деревянных шхун грузоподъемностью в 1000 тонн каждая для увеличения количества судов, занятых перевозкой товаров из США в Дальневосточные порты СССР». Обоснование такой просьбы выглядело следующим образом: «Предоставление этих шхун дало бы нам возможность освободить много судов на Дальнем Востоке. Мы уже один раз просили об этом, но решение по этому вопросу было временно отложено»[400].

Особенности транспортировки через порты Дальнего Востока заключались и в том, что их пропускная способность изменялась в различные сезоны, хотя и в меньшей степени, чем это было свойственно северным портам. Комплекс проблем, связанных с дальневосточным маршрутом, был изложен в письме председателя ПЗК А. И. Беляева Дж. Бернсу от 15 марта 1943 г.: «1) Пропускная способность наших дальневосточных портов гораздо больше, чем тоннаж судов, доставляющих грузы из США в настоящее время. 2) Пропускная способность дальневосточных портов СССР достигает наивысшей точки в летний период, когда все порты полностью загружены, а наиболее низкая пропускная способность отмечается зимой, когда работа производится только во Владивостоке, Находке и Петропавловске. 3) В зимний период дальневосточные порты могут пропускать 220–250 тыс. тонн сухих грузов из США; 200–230 тыс. тонн из этого количества будут проходить через порт Владивосток, помимо жидких грузов и перевозок, вдоль побережья. 4) В летний период пропускная способность портов превышает 300 тыс. тонн помимо жидких грузов и грузов, идущих через порты Арктики и Чукотки. 5) Пропускная способность железной дороги, занятой переброской импортных грузов вглубь страны, не может ограничивать работу портов.

Поэтому мы были бы весьма признательны, если бы Ваше Правительство нашло возможным предоставить СССР свыше 20 судов, поскольку пропускная способность и возможности наших дальневосточных портов в этом отношении не ограничены»[401].

В ходе конвоирования судов в СССР по северному маршруту в пути возникало немало проблем и препятствий. Зачастую приходилось разгружать и перегружать суда по пути, что вызывало большое недовольство советской стороны. Ряд проблем, связанных с конвоированием, излагался в письме генерал-майора Дж. Бернса контр-адмиралу М. И. Акулину, заместителю председателя ПЗК, от 20 мая 1942 г. В документе был очерчен круг практических проблем: «Обследование положения в отношении отправки грузов в Северные порты обнаружило, что некоторые суда, которые недавно отплыли из США и теперь ожидают конвоя из Исландии, должны быть разгружены и вновь загружены с тем, чтобы избежать:

а) задержки в отправке товаров, по которым советскими властями установлен наивысший приоритет; б) невозможности использовать наилучшим образом грузоподъемность судов, на которых производится погрузка в Соединенном Королевстве товаров высокого приоритета и в) расточительную демобилизацию судов сверх количества, которые… могут быть конвоированы в ближайшем будущем»[402].

В письме Бернса подробно объяснялись причины проблем, связанных с конвоированием: «При нынешней организации конвоирования, подтвержденной телеграммой 16 мая от г-на Гарримана, при наилучшем исходе можно ожидать, что приблизительно 70 судов могут быть размешены в двух конвоях, намеченных до конца июня. На основе нынешних планов погрузки в Соединенном Королевстве и в США это означает, что около 35 судов будут ожидать конвоя в Исландии и после последнего июньского конвоя. Эта цифра будет увеличена до 45, если 10 советских судов, направляющихся в арктические районы за Архангельском и которые должны выйти из американских портов в июне, также потребуют конвоя между Исландией и Северным мысом.

Значительные количества судов, погруженных в США, были или будут направлены в порты Соединенного Королевства в связи с создавшейся пробкой в Исландии»[403].

Американцы предложили поступить с этими судами следующим образом:

«а) Суда, классифицированные по высшему приоритету, должны оставаться погруженными и быть отправленными таким путем, что каждый из июньских конвоев включает максимальное количество судов, которое оно сможет эскортировать.

б) Американские суда, количество которых явно превосходит число судов, могущих быть конвоированными… и которые иначе были бы демобилизованы на неопределенный период, должны быть разгружены, их грузы отправлены, как указано в пунктах “в” и “г” ниже, и суда возвращены в США для дальнейшего распределения.

в) Грузы должны быть выгружены и вновь погружены в соответствии с приоритетом на меньшее количество американских судов или погружены на английские суда с тем, чтобы обеспечить максимальное количество товаров, наиболее необходимых для СССР, [которое] могло быть привезено на судах, которые выйдут немедленно.

г) Грузы, не имеющие наивысшего приоритета, должны быть выгружены в соответствии с вышеизложенным, складированы и оставлены для дальнейшей отгрузки, или другого распоряжения советских властей.

д) Танкеры будут разгружены и возвращены в США балластом с последующей загрузкой грузами»[404].

Генерал Бернс уточнял также, что «мы сообщаем эту программу г-ну Гарриману и английским властям в Лондоне, прося их начать действовать в соответствии с ней, начиная с недели 25 мая…

Без осуществления мер, описанных выше, большое количество грузов высокого приоритета, которые при перегрузке могли быть отправлены с ранними конвоями, были бы оставлены, и произошла бы демобилизация около 500 тыс. тоннажа в течение около шести недель — расточительство, которое нельзя допустить, не причиняя большой вред военным усилиям в этом году».

Ответ генерала Беляева Дж. Бернсу от 21 мая 1942 г. содержал довольно резкие возражения от имени Советского правительства против плана американцев: «Подтверждаем получение Вашего письма от 20 мая, в котором предлагается, чтобы американские суда с грузом, предназначенным для СССР, разгружались в английских портах.

…Советское правительство дало отрицательный ответ на Ваше прежнее предложение по этому вопросу, о котором Вы… были поставлены в известность. Советское правительство не изменило свое мнение с тех пор.

2) Советское правительство было информировано о предложении… от 20 мая.

3) Мы хотели бы, чтобы никакие меры не были приняты в отношении разгрузки судов с грузом, предназначенном для СССР, до тех пор, пока мы не получим определенного ответа на наше письмо»[405].

Еще один важный вопрос, связанный с налаживанием координации между морскими властями США и капитанами советских судов в конвоях, был затронут в письме контр-адмирала М. И. Акулина адмиралу Э. Дж. Кингу, Главнокомандующему флотом США, от 4 июня 1942 г. Советский представитель информировал американскую сторону о том, что «недавно в результате действий подводных лодок в окрестностях Кейп Лукаут (Атлантический океан) было потоплено советское судно п/х “Ашхабад”, и в районе Пенсакола — Тампа (западное побережье Флориды) подводная лодка атаковала п/х “Каширстрой”, но ему удалось удачно избежать нападения.

Часто случается, что капитаны советских кораблей не получают правильной информации в отношении боевой обстановки в каком-либо регионе, или они не понимают точно инструкции местных морских властей США, что увеличивает опасности навигации.

…Я считаю желательным назначить в ряде пунктов на побережье США советских морских офицеров конвойной службы, с целью установления связей с местными морскими властями США, с тем, чтобы помочь последним в инструктировании капитанов советских судов в отношении правил плавания судов с конвоем и без конвоя.

После прибытия в США офицеров, специально назначенных для этой цели, я хотел бы временно назначить коммодора А. Кирилюка в Нью-Йорк для наблюдения за движением советских судов вдоль Восточного побережья США вплоть до Флориды; и заместителя морского атташе, коммандера Н. Скрягина, в Майами для наблюдения за движением советских судов в районе от побережья Флориды, Карибского моря, Мексиканского залива и побережья Кубы.

Вышеупомянутые офицеры… будут работать под моим руководством и выполнять мои приказы.

Я надеюсь, что вы одобрите эти предложения, и буду благодарен, если вы дадите инструкции своим местным властям в отношении оказания всевозможной помощи в работе нашим офицерам…

Искренне Ваш, М. Акулин, контр-адмирал, заместитель председателя» (ПЗК. — Примеч. авт.)»[406]

Вопросы о количестве судов и порядке формирования конвоев также являлись предметом неоднократного обсуждения, при этом советская сторона неизменно настаивала на увеличении числа судов в конвоях. Так, ряд подобных организационных вопросов обсуждался в беседе от 3 марта 1943 г. между председателем ПЗК А. И. Беляевым и генералом Бернсом. В беседе принимали участие также контр-адмирал Акулин и генерал Сполдинг. Согласно записи беседы, генерал Беляев зафиксировал сначала место и цель встречи: «3 марта с. г. в 4 часа я явился в офис генерала Бернса с целью вручить ему письмо, в котором было сказано о том, что очередной конвой благополучно без потерь прибыл в наши северные порты, а также о том, что ледовая обстановка в Северном море и портах чрезвычайно благоприятная» и, по мнению советской стороны, «есть полная возможность увеличить число судов, предоставляемых нам для погрузки на Восточном берегу США. Кроме того, в письме было сказано о том, что представитель США в Молотовске м-р Френкель своими действиями тормозит работу, и поэтому я просил генерала дать соответствующую инструкцию м-ру Френкель, чтобы он не мешал нам работать»[407].

Генерал Бернс зачитал письмо вслух и сделал следующее заявление: «1) что количество судов, входящих каждый раз в конвой, целиком зависит от англичан; 2) что вопрос о количестве судов, входящих в конвой и о количестве конвоев в определенный отрезок времени обсуждался на совещании в Казабланке (Африка) и […] решено о том, что в северные порты Советского Союза может быть отправлено из США каждый месяц не больше 16 судов.

[…] удовлетворить просьбу об увеличении судов в Северные порты не в состоянии;

3) сейчас разрабатывается план выделения для СССР судов с Восточного берега на период апрель – май – июнь…»

Таким образом, согласно заявлению генерала Бернса, «на март под погрузку для северных портов СССР не может быть поставлено больше 15 кораблей».

При этом американцы утверждали, что они «изыскивают возможности дополнительно усилить Тихоокеанский флот СССР некоторым количеством судов». Генерал Бернс поинтересовался мнением М. И. Акулина по этому вопросу.

Беляев поблагодарил генерала и ответил, что даст ответ позднее. Бернс попытался уточнить, «почему мы так много самолетов пытаемся отправить главным образом на кораблях, а не увеличиваем количество самолетов отправкой через Фербенкс».

Председатель ПЗК ответил, что «наша северная трасса не развита в такой степени, которая позволила бы нам транспортировку неограниченного количества самолетов, что на этой трассе наши возможности… очень ограничены», и поэтому «мы не можем перегонять больше 140–159 единиц в месяц»[408].

Отдельной координации требовал вопрос о вооружении советских торговых судов, следовавших в конвоях, американским оружием. Вопрос стал предметом постоянной переписки между военно-морскими властями США и представителями ПЗК. 24 декабря 1942 г. М. И. Акулин обратился с запросом к контр-адмиралу В. X. П. Бланди (АУ.Н.Р. В1апёу), Начальнику бюро вооружений Морского департамента, об установке на советском ледоколе «Сталин», который в то время стоял на якоре в одном из американских портов, четырех пушек калибра 5"/38.

В ходе обсуждения этого вопроса с контр-адмиралом А. П. Файрфилдом, адмирал выразил мнение о том, что «поставка пушек с этой целью возможна. Для того чтобы определить, возможно ли установить 5"/38 пушки на постаментах, которые установлены на ледоколе “Сталин” для пушек меньшего калибра, мы просим вас предоставить нам следующую информацию: а) диаметр постамента между закрепляющими болтами; б) радиус; в) вес»[409].

Периодически движение судов в конвоях на «Север России» прекращалось в связи с большими потерями. Выше уже упоминался самый трагический эпизод в истории северных конвоев — гибель каравана Рр–17 в июле 1942 г., за которым последовало прекращение Северных конвоев. Союзники стремились перебросить как можно больше грузов и кораблей на обслуживание иранского и дальневосточного маршрутов. В качестве примера можно привести подобные решения, принятые весной 1943 г. Их обоснование выглядело следующим образом: в письме на имя генерала А. И. Беляева бригадный генерал армии США С. П. Сполдинг писал: «Двадцать семь сухогрузных кораблей и три танкера, недавно загруженные в США для Северной России, находятся сейчас в британских портах. По причине вражеских действий и по другим причинам мореплавания было решено, что в ближайшем будущем конвои в Северную Россию не пойдут, и предусмотрена разгрузка кораблей с тем, чтобы предотвратить бессмысленные перевозки». Все действия по разгрузке кораблей будут осуществляться в Лондоне, и они должны стать предметом обсуждения между американскими и советскими представителями.

Сполдинг также добавил, что существовала возможность, что небольшое количество кораблей будет погружено в Великобритании для отправки в Персидский залив. При этом «материалы, которые легко заменимы в США, не будут направляться в Великобританию».

И наконец, «в соответствии с общими планами расширения Транс-Тихоокеанской (так в документе. — Примеч. авт.) доставки, было решено направить на советскую территорию двух судов “Либерти” в марте, четырех — в апреле, шести — в мае, шести — в июне и двух — в июле, а также одного танкера в мае и одного в июне»[410].

Тема вооружения советских судов стала предметом обсуждения между М. И. Акулиным и адмиралом Файрфилдом, координатором Морской комиссии по вооружению торговых судов. Одна из бесед состоялась в кабинете американского адмирала 18 января 1943 г. Присутствовали с советской стороны адмирал Акулин, капитан 1-го ранга Кирилюк, старший лейтенант Гусев, с американской — адмирал Файрфилд. М. И. Акулин поблагодарил американского собеседника за содействие в установке вооружения на советские суда и поставил вопрос о дополнительном вооружении больших торговых судов 20-мм пулеметами.

Адмирал Файрфилд заметил, что «советские торговые суда грузоподъемностью свыше 5000 тонн могут получать до 8-ми 20-мм пулеметов вместо 4-х, и что об этом уже даны соответствующие инструкции в порты. В отдельных случаях… количество пулеметов может быть увеличено. Адмирал Файрфилд просил прислать ему список судов, нуждающихся в дополнительном вооружении, а реквизиции на вооружение направлять в Морскую комиссию в Нью-Йорк»[411].

Адмирал Акулин проинформировал американского собеседника о том, что на Западном побережье, особенно в Сиэтле, «некоторые советские суда не получают 20-мм пулеметов, несмотря на указания из Вашингтона. Более того, были случаи, когда с передаваемых Советскому Союзу судов снимались пулеметы». Он привел следующий пример: «В субботу 16 января… с парохода Де Косто (“Луга”) было снято четыре 20-мм пулемета, несмотря на то, что данное судно нуждается в 8-ми подобных пулеметах».

Акулин сделал предположение о том, что «между представителями Морской комиссии в Сиэтле и местными военно-морскими властями имеется недоговоренность». Он попросил адмирала Файрфилда «в случаях установки на советские суда неуниверсальных пушек обязательно обеспечивать данные суда 20-мм пулеметами, т. к. в противном случае они не смогут отразить нападение противника с воздуха».

Американский представитель заявил, что «ему известны случаи неустановки 20-мм пулеметов на советские суда и что это происходит […] по причине плохой доставки пулеметов на Западный берег, ибо США располагают достаточным количеством данного вооружения. Если… советские суда не получили… пулеметов, они их получат во второй рейс.

Что касается 5" и 4" пушек, то в них ощущается большой недостаток и вместо них… приходится ставить 3" пушки. Иногда положение спасает то… что пушки, снимаемые с американских военных кораблей, передаются Морской комиссии, которая устанавливает их на торговые суда».

Случай с пароходом «Луга» американский адмирал обещал рассмотреть немедленно и обещал отдать приказ «установить на этом пароходе необходимое количество пулеметов». Он допустил возможность, что «у военно-морских властей Сиэтла нет… ясности по вопросу о вооружении советских судов», и обещал поставить этот вопрос в Военно-морском департаменте». В заключение он заявил, что «в случае установки на наши суда неуниверсальных пушек он даст приказание обязательно снабдить их 22-мм пулеметами»[412].

В беседе Акулина с адмиралом Файрфилдом от 29 апреля 1943 г. советский собеседник проинформировал, что «только что вернулся из поездки по Западному берегу, где выявил следующее положение с вооружением советских торговых судов: в Сан-Франциско вооружение идет хорошо, местные власти оказывают содействие в вооружении и точно придерживаются плана вооружения. В Портленде и Сиэтле советские суда вооружаются плохо, местные власти игнорируют запросы советских представителей. До сих пор в Сиэтле и Портленде советские суда не получили ни одной 3"/ 50 кал. универсальные пушки и ни одного 20-мм пулемета. Вместо этого устанавливаются старые 3"/ 23 кал. пушки и 50 калибровые пулеметы»[413].

Адмирал Файрфилд ответил, что «немедленно даст указания представителям Морской комиссии в Портленде и Сиэтле вооружить советские суда согласно плана», и поставит этот вопрос в Военно-морском департаменте.

Он также проинформировал Акулина о том, что «две недели тому назад американцы ощущали большой недостаток в 20-мм пулеметах, в связи с отправкой большого конвоя в Австралию, который поглотил все имеющиеся запасы пулеметов. Однако в ближайшее время положение с “Эрликонами” (название пушки. — Примеч. авт.) улучшится». Он отметил наличие острого недостатка в 5" и 3" пушках (по плану вооружения советских судов в мае по Портленду и Сиэтлу требовалось 21 – 3"/ 50 кал. и 85 – 20-мм пулеметов). В заключение адмирал Файрфилд предположил, что «запрос на пулеметы будет удовлетворен полностью, а на пушки только на 75%»[414].

Немалое значение для транспортировки товаров через океан имела и проблема снабжения советских судов. Комплекс связанных с этим проблем обсуждался, в частности, на заседании ПЗК от 7 января 1943 г., где слушался вопрос «О работе по снабжению советских судов и обслуживанию команд советских судов на Западном берегу». Согласно сообщению М. И. Акулина, «до сих пор мы производили оплату счетов из своих средств, получаемых от наркомата». Однако в связи с изменением «положения о “Мур Маккормике”», Акулин поставил вопрос, «чтобы оплату счетов производили не мы непосредственно, а “Мур Маккормик”. Документы должны предъявляться “Мур Маккормиком” в Уор Шипинг Администрейшн». И, по словам контр-адмирала, такое решение состоялось. С января 1944 г. «закупку всех продуктов технического снабжения, необходимых для наших судов, будет производить Закупочный отдел “Мур Маккормика”»[415]. Этот отдел должен был также оплачивать счета.

На практике в деле снабжения советских судов возник большой перерасход средств. По установленному порядку, по словам Акулина, «заявки должны подавать наши уполномоченные в портах. Списки на снабжение уполномоченные составляют совместно с капитанами, а “Мур Маккормик” приобретает все снабжение (за исключением снабжения, необходимого для ремонта судов). Наши уполномоченные сдают документы Морской комиссии, с которой они производят расчет». Однако на практике получилась, что «наши капитаны составляли заявки бесконтрольно, эти заявки выходили за пределы всяких норм, капитаны… не заботились о стоимости. Часто в документах указывали цены, каких вообще не существует». И, как докладывал Акулин, создавалась безвыходная ситуация: «Мы не можем не оплатить, т. к. капитаны уже расписались…»[416]

В результате «мы сейчас израсходовали 10 млн долл., а получили на 2 млн, а не 8 млн. Никакой компенсации не получили». Заместитель председателя ПЗК предлагал установить жесткий контроль над расходами по снабжению, однако считал, что «силами наших людей мы не сможем обеспечить это дело — мы можем взять в западных портах американских работников, т. к. нет советских людей. Категорию уполномоченного по снабжению надо ввести по каждому порту… Работу будет вести “Мур Маккормик”, но ее необходимо контролировать».

Заместитель председателя ПЗК К. И. Лукашев добавил в ходе обсуждения, что «наши уполномоченные должны акцентировать счета, через них должны проходить заявки». А представитель «Амторга» М. Гусев указал, что «эти уполномоченные должны также обслуживать наше командование, пока обслуживание поставлено плохо»[417].

М. И. Акулин выразил свое согласие с тезисом, что «дело снабжения наших судов надо централизовать и хорошо, что это надо передать в одни руки — “Мур Маккормику”». По поводу норм снабжения судов он поспорил с утверждением Гусева, что «наши капитаны берут все что надо и не надо». В этом деле, с его точки зрения, имела место другая тенденция: в нормах снабжения «нас ограничивали американцы» — «еще хотели купить, а нам американцы говорят, что поставить не могут, т. к. торговые суда покупают техническое снабжение, уходят в Союз и там все оставляют. Приходят сюда и требуют все заново…». Он цитировал высказывания американской стороны: «Что вы делаете, мы только что снабдили полностью п/х “Советская Латвия”, а этот пароход снова пришел без единого троса»[418].

Такая же практика имела место и в более широких масштабах, с продовольствием. По мнению Акулина, это было связано и со стремлением помочь своей тяжело воевавшей стране, и сделать запасы для себя: «Моряки стараются как можно больше брать продовольствия и, насколько мне известно, большую часть продовольствия они сдают в наши госпитали и другие организации… Команда берет больше продовольствия и потому, что они используют это продовольствие, когда идут в обратный рейс из Советского Союза.

Один капитан дал заявку на мясо, приходит представитель американской администрации и заявляет, что у них положено 2 фунта на человека в неделю, а наши капитаны берут мяса или сахара с запасом на год. Мы берем продовольствия, которого хватило бы не меньше, как на 8 месяцев. Я говорил с капитанами, они отвечают, что эти продукты сдают в Союзе»[419].

В качестве «утешения» контр-адмирал добавил, что в последнее время Наркомморфлот отпустил колоссальную сумму денег на снабжение, поскольку суда находились в очень плохом состоянии. Вопрос же о нормах технического снабжения советских судов он предложил согласовать с НКВТ.

Общее руководство по снабжению советских судов по Западному побережью Акулин предложил возложить на уполномоченного советских судов тов. Хабалова, согласно схеме, уже утвержденной наркомом А. И. Микояном. Предложение иметь в портах представителей по снабжению советских судов было поддержано в выступлении К. И. Лукашева.

В результате обсуждения вопроса ПЗК постановила: «1. Комиссия признает работу по снабжению советских судов и обслуживанию команд советских судов в портах важной задачей и поэтому требующей немедленной организации. 2. Поручить тт. Гусеву, Акулину, Лукашеву 7 января 1943 г. донести наркому положение дел по вопросу обслуживания советских судов и просить разрешение снять двух человек с советских судов для заполнения штатных должностей инспекторов по снабжению в портах Сан-Франциско и Сиэтл, учитывая, что для порта Портленд такой инспектор уже имеется. 3. Предложить тов. Гусеву нанять нужное количество американских сотрудников для обслуживания инспекторов по снабжению в портах Сан-Франциско, Портленд и Сиэтл. 4. Адмиралу Акулину и Гусеву выработать положение-инструкцию как руководство в работе Уполномоченного Комиссии по снабжению и обслуживанию советских судов на Западном берегу тов. Хабалова»[420].

Свои особенности имела наземная транспортировка ленд-лизовских грузов через «персидский коридор». О налаживании маршрута через Иран свидетельствовала активная переписка между представителями НКВТ и военного и политического руководства СССР летом – осенью 1942 г. Об организации транспортировки докладывали начальник Советского транспортного управления в Иране (СТУ) генерал-майор технических войск Королев и военный комиссар СТУ, старший батальонный комиссар Гатилов заместителю наркома внешней торговли А. Д. Крутикову и начальнику штаба Главного управления тыла Красной Армии генералу Мидовскому от 18 июля 1942 г.: «Для обеспечения перевозки танков и военных автомашин СТУ провело следующие мероприятия:

1) Совместно с англичанами был пропущен от Бендер-Шахпура до Бендер-Шаха и до Полидехтара пробный поезд с одним груженым танком (предоставленным англичанами для проверки габарита и условий выгрузки Б[ен-дер–]Шаха)[421].

Результат поездки удовлетворительный. Пропуск танков по габариту обеспечивается. Пробная выгрузка Б[ендер–]Шаха танков[422] краном дала удовлетворительные результаты.

2) Охрану эшелонов с танками обеспечивают части Красной Армии от портов Персидского залива до места назначения.

3) Соответствующие инструкции по перевозке, по охране, по выгрузке в порту Б[ендер–]Шах СТУ англичанами разработаны и посланы на места.

4) Станция Полидехтар и Б[ендер–]Шах к выгрузке танков и автомашин подготовлены.

5) Прибытие первого парохода ожидаем на днях»[423].

20 августа 1942 г. заместитель начальника ГАБТУ генерал-майор танковых войск Коробков и военный комиссар ГАБТУ Красной армии 2-го ранга Бирюков обратились с письмом к заместителю наркома внешней торговли Крутикову, с целью пресечь попытки транспортировки танков «своим ходом». В письме, в частности, говорилось: «Прошу передать в Иран начальнику военной приемки инженер-подполковнику тов. Ленгник шифртелеграмму следующего содержания: Ваше донесение от 8.8.42 г. получено, приняты меры. Калинского с начсоставом отзовите к себе.

Транспортировку танков своим ходом от Шахи до Новшехера не разрешаю. Разрешаю использовать этот путь лишь для колесных машин при невозможности обеспечения погрузки в кратчайший срок в порту Бендер-Шах»[424].

Военное командование уделяло большое внимание информации о функционировании иранского маршрута и поступлении бронетехники, в целях формирования танковых частей. Так, 31 августа 1942 г. начальник БТУ ГАБТУ Красной армии инженер-полковник Афонин и военный комиссар Воробьев обратились с просьбой в НКВТ к А. Д. Крутикову: «Прошу Вашего распоряжения уполномоченному НКВТ в Иране тов. Зорину, чтобы последний регулярно информировал командующего войсками Закавказского фронта генерал-армии тов. Тюленева о ходе поступления в Иран танков и бронемашин, предназначенных для ГАБТУ Красной Армии»[425].

28 октября 1942 г. начальник БТУ ГАБТУ Красной армии инженер-полковник Афонин и начальник 5 отдела БТУ ГАБТУ инженер Морозов сообщали А. Д. Крутикову: «Прошу Ваших распоряжений уполномоченному НКВТ в Иране о всех поступлениях автобронетанкового вооружения в порты Ирана сообщать командующему войсками Закавказского фронта. Только при условии своевременного получения этих сведений можно планировать формирования танковых частей и правильно организовать боевую подготовку»[426].

7 октября 1942 г. в письме на имя наркома иностранных дел В. Г. Деканозова А. Д. Крутиков уточнил порядок организации приемки танков в советских портах. В письме указывалось: «С поставленными вице-консулом в Бендер-Шахе т. Азовцевым вопросами в основном согласны и нами принято решение: 1) приемный аппарат ГАБТУ сократить и оставшееся количество приемщиков подчинить уполномоченному НКВТ и 2) окончательную приемку танков производить в советских портах»[427].

Детали движения танков через Иран и прибытия в Баку отражались в регулярных справках, которые в обобщенном виде рассылались А. И. Микояном И. В. Сталину, и «для сведения» Л. П. Берии. Такие сведения, как названия пароходов, даты и порты прибытия, количества и происхождение поставляемой техники, содержались в типичной справке о прибытии танков через порты Персидского залива на 18.Х1–42 г.[428]: