Как упоминалось выше, с апреля 1942 г. полномочия «Амторга» по ленд-лизовским операциям начали на практике передаваться ПЗК. На первом заседании от 15 апреля 1942 г. вновь созданная Закупочная комиссия постановила: «1) Предложить начальнику инженерного отдела тов. Коровину сдать по акту все документы, связанные с поставками оборудования по Ленд-лизу начальнику учетно-лицензионного отдела тов. Теплякову В. Ф. не позднее 20 апреля 1942 г. 2) Весь остальной архив временно оставить в Нью-Йорке и передать на хранение АМТОРГу (так в документе. — Примеч. авт.). 3) Всю текущую переписку передать по акту начальникам авиационного, танкового, артиллерии и морских отделов»[119].

В первых протоколах заседаний ПЗК, в период становления практической деятельности Комиссии, наряду с вопросами о передаче архивов из «Амторга», составе и штатах Комиссии, правилах работы, полномочиях ее отделов, активно обсуждался вопрос о механизмах подачи реквизиций в «Ленд-лиз» (напоминаем, так работники ПЗК назвали вышеупомянутую Контору по управлению ленд-лизом).

На втором заседании ПЗК от 20 апреля 1942 г., где присутствовали председатель Закупочной комиссии генерал-майор А. И. Беляев, его заместители контр-адмирал М. И. Акулин и К. И. Лукашев, начальники отделов ПЗК Ростарчук, Разин, Сельдяков, Еремин, Демьяненко, Карзов, Судьбин, Молчанов, Пискунов, Тепляков, Каплун, Савин, Голиков, Кузин. В выступлении по проекту положения об Отделе промышленных установок и разного промышленного оборудования начальник отдела И. А. Еремин, в частности, заявил, что «при подаче реквизиций в Ленд-лиз необходимо обязать руководителей групп (подразделений, из которых состояли отделы ПЗК. — Примеч. авт.), представлять “конкурентный лист” с письменным заключением оперативного инженера и руководителя группы на утверждение начальника отдела»[120].

По вопросу о конкурентном листе, в частности, «следует ли иметь в конкурентном листе кроме технических условий, также и коммерческие условия?», развернулась дискуссия. Начальник Учетно-лицензионного отдела В. Ф. Тепляков заявил, что «этого делать нельзя», так как будет затягиваться заказ. Начальник Отдела металлов А. А. Ростарчук отметил, что «поднятый вопрос был бы справедлив, если бы это касалось заказов за наличный расчет. Что же касается вопросов ленд-лизовских заказов, то нам дано право вести все переговоры непосредственно с фирмами, исключая вопросы цен. Инспектирование и выдача релизов — запрещены, и мы можем отказаться от товара, только когда он в порту»[121].

П. С. Сельдяков выступил с предложением, что «конкурентный лист следует оставить по отделам т.т. Разина, Сельдякова и Еремина, т. к. мы можем добиваться, чтобы заказы через Ленд-лиз шли на определенные фирмы. Конкурентный лист на цены можно оставить, что следует учесть, что они (цены) от нас не зависят». Это выступление поддержал и Л. А. Разин.

Заместитель председателя ПЗК К. И. Лукашев также поддержал Еремина и в качестве заключения предложил, что «отделы следует разделить на те, которые имеют близкое соприкосновение с фирмами и наоборот». Товарищ Демьяненко отметил, что его отдел, к примеру, «совершенно не имеет соприкосновения с фирмами»[122].

Лукашев неоднократно возвращался к вопросу о ценах и сначала заявил, что советские представители должны «безусловно, следить за ценами и драться за их снижение». Затем добавил еще один важный аспект: «За ценами следить необходимо, т. к. бывают большие расхождения в них на одни и те же виды вооружения»[123].

По вопросу о реквизициях и их сути также высказался В. Ф. Тепляков, который заявил, что «реквизиция является заявкой, а не обязательством»[124].

Развернулась дискуссия по вопросу о том, кто должен подписывать реквизиции. Согласно Положению о ПЗК, подписывать должны были два члена Комиссии. Обсуждение вопроса продолжилось на следующем заседании ПЗК от 22 апреля, где и было вынесено особое решение по вопросу о «юридической стороне оформления документов (реквизиций)».

В начале обсуждения Лукашев сообщил, что «от м-ра Хазард (Ленд-лиз) было получено письмо, в котором он просил дать список лиц, имевших право на подпись реквизиций». Хазард также «заявил по телефону, что реквизиции могут подписывать не обязательно только члены Комиссии». Председатель ПЗК генерал А. И. Беляев в связи с этим отметил, что «на подпись уходит много времени», поэтому он рекомендовал дать право подписи реквизиций также и начальникам отделов.

Постановлением Комиссии от 22 апреля было установлено: «Разрешить подписи на реквизициях начальникам соответствующих отделов. Соответствующее письмо с приложением автографов членов Комиссии и начальников отделов послать руководству Ленд-лиза, данный вопрос довести до сведения т. Микояна»[125].

На том же заседании ПЗК начальник авиационного отдела Комиссии С. А. Пискунов доложил о такой существовавшей в английских закупочных организациях форме заявки, как «блок-реквизиция» (выполнявшейся по упрощенной схеме и в сжатые сроки), и предложил ввести такую форму реквизиции в ряде отделов ПЗК. Выступившие вслед за ним Разин и Лукашев проинформировали, что этот вопрос уже ставился, и задержка в его решении была связана с ожиданием разрешения американцев на такую блок-реквизицию. По мнению выступавших, такая форма заявки способствовала бы «ускорению работы и не задерживала бы получение срочных материалов. По этому вопросу послано письмо в Военный департамент». Постановление поручало члену ПЗК Анисимову вновь поднять вопрос о блок-реквизициях перед генералом Орандом (Военное министерство)[126].

Система блок-реквизиций была распространена на СССР. Основные стадии их прохождения через американские органы и выполнения можно проиллюстрировать на примере, содержащемся в отчете бомбардировочной группы авиационного отдела ПЗК за период действия Третьего протокола с 1 июля 1943 по 30 июня 1944 г. Отчет на 1 июля 1944 г. по блок-реквизиции ВЕ-Я–10102–32 от 26 января 1944 г. (электрические приборы и радиооборудование к самолету В–25) — «реквизиция частично выполнена; позиции 1, 2, 3 … по электрооборудованию и позиции 9, 10, 11 по радиооборудованию — выполнены». Стадии процесса прохождения блок-реквизиции представлены в пунктах бланка отчета: «Размещение блок-реквизиции, стадии выполнения (одобрена Военным департаментом — находится в стадии выполнения; поставок нет, выписан амендмент (дополнительное распоряжение. — Примеч. авт.) на аннулирование…; реквизиция выполнена; … ящиков с оборудованием находятся в депо в Сан-Франциско)»[127].

Возвращаясь к началу мая 1942 г., следует подчеркнуть, что к этому времени Закупочной комиссией были выработаны основополагающие документы и инструкции, призванные организовать практическую работу советских представителей по подаче заявок, составлению документов, контролю и обеспечению продвижения и отправки грузов. Основные решения были приняты на заседании ПЗК от 2 мая. К числу важных решений относилось принятие Положения об Оперативном отделе ПЗК, который являлся одним из главных рабочих органов Комиссии. Согласно Положению об Оперативном отделе, его функции в области «непосредственной связи с фирмами» выглядели следующим образом: «Отдел ведет непосредственные предварительные переговоры с фирмами на предмет составления официальной реквизиции». По вопросу о составлении конкурентного листа было определено, что «отдел составляет предварительный анализ по ценам», а «обобщенный анализ ведет Учетно-лицензионный отдел». В положении прописывались обязанности инженера-оперативника, приемщика и других должностей в отделе, в том числе, например, обязанности «абвиклера»: «ведет согласованный учет согласно существующей форме оперативного учета»[128].

На том же заседании от 2 мая была утверждена Инструкция об отправке грузов в СССР, а также различные формы отчетности[129].

Уже в первые месяцы работы работники ПЗК часто сталкивались с задержками советских заявок, их невыполнением, что имело под собой множество причин. Начальник Учетно-лицензионного отдела ПЗК В. Ф. Тепляков многократно ставил вопрос о состоянии учета в американских организациях. В частности, на заседании от 2 июня 1942 г. он отмечал такие системные, на его взгляд, недостатки системы учета, которые вели к «запутанности учета»[130]. По его словам, у американцев имелось два вида учета по ленд-лизовским поставкам: 1) по числу поданных, размещенных и не размещенных реквизиций; 2) по отправочным документам, то есть на основе сводок уполномоченных в портах по отгрузкам на пароходах. Между данными этих двух видов учета нередко бывали расхождения. По второму виду учета советские органы опирались также на данные из сообщений транспортного агента с американской стороны — агентства «Мур Маккормик» (к деятельности которого у советской стороны было немало претензий). В начальный период деятельности ПЗК поступление многих документов вообще не регистрировалось, они шли зачастую «куда попало». В связи с этим П. С. Сельдяков высказал предложение о необходимости «выделить людей в военные отделения промышленных районов, где бы наши люди вели наблюдение за движением отправки наших товаров». Практически все участники обсуждения подчеркивали необходимость налаживания «единого учета, исходящего от оперативного аппарата»[131].

В качестве средств продвижения советских заявок работники ПЗК обычно предлагали такие средства, как упрощение заявок, приближение их к американским стандартам, усиление личного воздействия, контактов и прямого «нажима на американцев» для скорейшего продвижения заявок, борьбу за присвоение советским заказам американскими органами более высоких приоритетов. Вот как докладывал о своей работе в выступлении на заседании ПЗК от 20 августа 1942 г. один из работников Комиссии, числившийся «временно командированным лицом» товарищ Юрьев: «Я работаю по приоритету и лицензиям. По приоритетам — получение разрешений на преимущество производства наших заказов раньше, чем целого ряда других… Приоритеты быстро меняются, мы пишем письма, добиваемся получения более высокого приоритета. Есть список, приказ, по которому ряд машин идет по этому списку, не обращая внимания на приоритет. Под этим приказом получили ряд приоритетов.

Что касается лицензий — то это только за наличный расчет. По лицензиям бывает чрезвычайно мало, очень редко. Огромные закупки производятся по Ленд-лизу, а все остальные покупки очень мелкие»[132].

Количество советских заказов в данный период резко возрастало. По сведениям И. А. Еремина, выступавшего на том же заседании, «за последние 2–3 месяца количество заказов увеличилось. Если на 15 августа было подано заказов на 30 млн, то сейчас подано реквизиций на 165 млн.

Если американское правительство даст то, что мы попросили по нефтяной программе, морскому и железнодорожному оборудованию, то у нас в течение 4-х месяцев будет огромных рост реквизиций. По нашему отделу надо подать реквизиций на 65 млн»[133].

Прохождение советских реквизиций через американские органы зачастую наталкивалось на препятствия вследствие противоречий и борьбы между различными учреждениями США. Механизм этих взаимоотношений на своем опыте устанавливали многие представители ПЗК, что нашло отражение в многочисленных документах о повседневной деятельности различных работников Комиссии. В качестве примера можно привести запись переговоров оперативного инженера Отдела химикатов товарища Фомичева «с д-ром Уотсон, начальником Сектора инозаявок химического отдела Военно-промышленного комитета» от 20 марта 1943 г. По вопросу «относительно реализации наших реквизиций через Ленд-лиз» американский представитель заявил, что «отдел Военно-промышленного комитета и Ленд-лиз склоняются к тому, чтобы большинство наших реквизиций на химикаты реализовалось Закупочным отделом Департамента финансов, а не Военным департаментом, как это имеет место в настоящее время». По мнению американского представителя, в первом случае советские заявки будут реализоваться быстрее; такой способ проводки заявок активно использовали и англичане.

На это Фомичев возразил, что уже накопленный советскими работниками опыт работы, напротив, свидетельствовал, по его словам, что «наши заявки реализуются быстрее через Военный департамент». Что касалось Закупочного отдела Департамента финансов, то он руководствовался на практике простым принципом — дожидаться трех предложений от различных фирм, и только после получения этих предложений принимал «решение на размещение заказа по нашей заявке с той или иной фирмой». Помимо этого, по наблюдению работника ПЗК, «заявки проходят длительный этап изучения в Ленд-лизе и Военнопромышленном комитете». Американский собеседник в связи с этим выразил свое «удивление, почему наше мнение расходится с мнением англичан», на что представитель советской стороны ответил, «мнение англичан, очевидно, основывается на их опыте работы, когда они имеют свое представительство в Закупочном отделе Департамента финансов и, следовательно, имеют непосредственное влияние на реализацию их заявок, мы же этой привилегии не имеем»[134].

Серия переговоров с Уотсоном, а также с представителями сектора советского снабжения Администрации ленд-лиза, привели работника к определенным выводам о характере взаимоотношений между различными американскими органами и влиянии этих отношений на выполнение советских заказов. Главной тенденцией в данном случае была борьба между Военно-промышленным комитетом и Администрацией ленд-лиза, с одной стороны, и Военным департаментом — с другой, за право контроля над рядом отраслей американской промышленности, в частности химической. Работник ПЗК отметил, что «при существующем положении, когда большинство наших заявок на химикаты реализуется через Военный департамент, Военно-промышленный комитет и Ленд-лиз имеют ограниченное право контроля выполнения этих заявок». По мнению Фомичева, выработанному в ходе практической работы по продвижению советских заказов, «Ленд-лиз является только инстанцией, регистрирующей поступление наших заявок; Военно-промышленный комитет имеет ограниченное влияние, посему Военный департамент имеет собственные ленд-лизовские фонды, а также некоторую подчиненность ряда отраслей промышленности в силу долгосрочных контрактов. Военный департамент […] заинтересован в том, чтобы наши заявки на химикаты реализовались через него. При этом создаются возможности расширения производства таких химикатов, в которых армия США заинтересована непосредственно, но которые она не сможет получить в достаточном количестве в силу ограниченных ассигнований. Не исключена возможность, что Военный департамент использует отпускаемые ему ассигнования Ленд-лизом на покрытие наших заявок в своих интересах, т. е. путем планирования производства запрашиваемых нами химикатов Военный департамент в первую очередь выполняет заявки армии (США. — Примеч. авт.). В этом частично кроется и объяснение того положения, когда реализация некоторых наших заявок затягивается на длительный период»[135].

Одной из существенных проблем при осуществлении советских заказов являлась проблема стандартов производства различных изделий в промышленности США и СССР. Различия в этих стандартах влекли за собой хронические недопоставки по ленд-лизу запасных частей для танков, самолетов и других видов техники.

Расхождения в стандартах производства вызывали также трудности и задержки в размещении заказов СССР по самым разнообразным видам промышленного оборудования. Один из наглядных примеров связан с различиями в системах измерения в СССР и США. К примеру, 30 марта 1943 г. состоялось совещание представителей ПЗК и Военно-промышленного комитета (участвовали с советской стороны — руководитель инструментальной группы ПЗК Сочилин и оперативный инженер ПЗК Черкесов, с американской стороны — м-р Шнайдер, руководитель Советской секции ВПК, м-р Вуд — руководитель Секции измерительного инструмента ВПК, м-р Луис — представитель ВПК в Министерстве финансов, который занимался проверкой размещения заказов). Ситуацию с неудовлетворительными поставками измерительного инструмента в СССР наиболее полно охарактеризовал м-р Луис: «Размещение советских заказов в Министерстве финансов вызывает исключительно большие трудности в связи с тем, что измерительные инструменты для Советского Союза требуются в метрической системе в то время, как фирмы перестроились на изготовление дюймового инструмента, которым полностью загружены»[136].

Довольно типичная ситуация с отказом принять советский заказ описана в записи содержания переговоров инженера отдела № 21 Фомичева с Дж. Варнеке (J. Weneke) из Секции советского снабжения Ленд-лиза от 9 февраля 1943 г., относительно реквизиции на оборудование для лампового завода. Советская реквизиция на соответствующее оборудование была Военно-промышленным комитетом отклонена. Однако Варнеке сообщил, что помощник администратора Ленд-лиза генерал Уэссон обещал ходатайствовать перед Военно-промышленным комитетом о пересмотре решения, при условии, что советская сторона изменит формулировку своей заявки, «запросив проект и оборудование — дубликат существующего американского завода». То есть американцы планировали не изготавливать для СССР специальный проект завода, а взять чертежи одного из уже работавших заводов, который близко подходил к заявленным мощностям и по эти чертежам будет изготовить все оборудование. По словам Фомичева, «все электрические характеристики будут в соответствии с нашими требованиями — 220/380 V, 50 циклов, трехфазный ток… Могут быть допущены отклонения от американских стандартов там, где требуются специфические условия эксплуатации оборудования. В проект также включается техническая консультация и обучение наших инженеров не более одного года. Предполагается, что проект и оборудование будут выполнены за 12 месяцев». Варнеке обещал прислать на этот счет письмо в ПЗК тов. Степанову. Представитель Администрации ленд-лиза объяснил такую постановку вопроса тем, что «американские фирмы и инженеры (а число последних ограничено) сильно заняты выполнением важных проектов и не в состоянии в настоящее время заниматься разработкой нестандартных для американской промышленности проектов»[137].

Становление системы практического сотрудничества сопровождалось столкновением интересов, постоянной борьбой и противоречиями, как между представителями СССР и США, так и между самими американскими органами. Невыполнение американцами Первого протокола являлось предметом недовольства и претензий советской стороны. В докладе руководителей ПЗК А. И. Беляева и К. И. Лукашева наркому внешней торговли А. И. Микояну «Об обстановке работы по поставкам и отгрузкам товаров в Советский Союз по Второму протоколу» от 5 декабря 1942 г. говорилось о характерных особенностях выполнения Первого протокола. Указывалось, что «обязательства по Первому протоколу были далеко не выполнены как по поставкам товаров в порту, так и по отгрузкам. При этом особо неудовлетворительно выполнялись обязательства по индустриальному оборудованию (станки, прессы, нефтяные заводы, шинный завод и др.), поскольку, по мнению советской стороны, американцы боялись того, что это «способствует укреплению промышленности Советского Союза, грозит независимостью и особенно в послевоенное время»[138].

В частности, авторы документа вспомнили, что «председатель ВПК Д. Нельсон в разговоре еще в конце 1941 г. заявил нам, что США не могут нам поставлять одновременно “курицу и яйца”, подразумевая под курицей нефтяное оборудование, а под яйцами нефтяные продукты»[139].

По мнению руководства ПЗК, многие американские органы, задействованные в системе поставок в СССР — Военный департамент, Морская комиссия, Администрация ленд-лиза — так или иначе, задерживали поставки, не заботились об их высоком качестве. Администрация ленд-лиза, как, возможно, субъективно считали Беляев и Лукашев, «в течение февраля — июня месяцев 1942 г.» оказалась на положении только «хранителя и передатчика документов». Помимо того, советские работники считали одним из важных факторов, влиявших на ход поставок, персональный состав американских органов. О роли личностного фактора будет более подробно рассказано в заключительной главе, здесь приведем лишь кратко пример характеристики профессиональной принадлежности и настроений американских ответственных лиц: в Администрации ленд-лиза «на руководство советскими поставками были поставлены люди из разведки, никогда не питавшие к нам благожелательного отношения (м-р Хазард, м-р Хавиллан, м-р Армстронг и др.)». А уж руководители Морской комиссии, по мнению советских представителей, и вообще представляли собой сочетание из «фашистских и профашистских элементов, начиная от адмирала Лэнд (так в документе. — Примеч. авт.), возглавляющего Комиссию, и кончая м-ром Киттинг, ведающим распределением транспорта так называемой Военной транспортной администрации»[140].

Трудности с организацией поставок для СССР усугублялись противоречиями между американскими ведомствами и реорганизациями системы управления США. В частности, согласно докладу Беляева и Лукашева: «Армия боролась с гражданскими учреждениями за монопольное право в решении всех важнейших промышленных и хозяйственных вопросов. С января 1942 г. был организован ряд Объединенных англо-американских комитетов, которые отняли у Ленд-лиза все решающие функции по поставкам… Все это требовало постоянного нажима на различные органы американского правительства»[141].

Механизм борьбы за размещение и выполнение советских заказов освещается в обширной текущей документации ПЗК. Обратимся к истории составления Второго протокола ленд-лиза, рассчитанного на период с 1 июля 1942 по 30 июня 1943 г. Обстановка, в которой начались переговоры, и работа по составлению Второго протокола, сложилась под влиянием крупного прорыва в отношениях СССР с США и Великобританией, связанного с поездкой наркома иностранных дел СССР В. М. Молотова в Лондон и Вашингтон в июне 1942 г. и заключением советско-американского договора. Появилось нечто «новое в отношениях» между союзниками: «ответственное заявление американского и английского правительств о подтверждении своей неизменной решимости в борьбе с гитлеризмом и об открытии второго фронта» повлияло, по мнению руководителей ПЗК, на формирование «более дружественного отношения к нашим заказам со стороны армии», а также со стороны американских фирм. Появились даже «оттенки искренности при решении практических вопросов, связанных с аллокацией (распределением. — Примеч. авт.) материалов и установление приоритетов для оборудования и материалов»[142].

19 августа 1942 г. были начаты переговоры ПЗК «с Комиссией американского правительства в составе генерала Бернса, м-ра Реттса, м-ра Хазарда и других представителей Ленд-лиза по уточнению отдельных статей Второго протокола по группам II, III, VII указанного протокола. Переговоры продолжались около месяца, и задачей ПЗК было добиться от американского правительства поставок по статьям 62–65 индустриального оборудования на сумму 315 млрд долл., на которые до этого были уже поданы реквизиции»[143].

В ходе переговоров советская сторона натолкнулась на нежелание американского правительства увеличить сумму поставок до 315 млн долларов, вместо 150 млн, указанных во Втором протоколе. Аргументами представителей США были отсутствие у американских заводов производственных возможностей для обеспечения этих заказов, а также транспортных возможностей для отгрузки этого оборудования.

Как докладывал о ходе переговоров с американцами по уточнению статей Второго протокола на заседании ПЗК от 8 сентября К. И. Лукашев, «обсуждение статей II Протокола явилось не столько нашей целью, сколько целью американцев. Для нас основная задача сводится к тому, чтобы получить по II Протоколу как можно больше товаров индустриального характера, больше металлов, станков, прессов и другого оборудования. Цель американцев сводится к тому, чтобы дать нам как можно меньше этого оборудования…»[144].

В итоге первого заседания было принято решение «составить полный документ о реквизициях по II Протоколу, состоянии их прохождения в Ленд-лизе и Комитете военного производства», а также сводку точных данных о том, что было отгружено по Первому протоколу. Такие документы, по словам Лукашева, «составили мы и Комитет военного производства», но последний документ оказался «неудовлетворительным», поскольку не учел ряд реквизиций.

На втором заседании состоялся «разбор неувязок», заключавшийся в том, что «наш Учетно-экономический отдел и Комитет военного производства совместно еще раз проверили все реквизиции и документы об отгрузке, и составили согласованный документ». При этом Лукашев признался: «К своему стыду, я должен сказать, что этот документ совершенно отличается от первоначального документа, который был составлен тов. Тепляковым, и документа, который был составлен Комитетом военного производства…». Наблюдались расхождения по всем принципиальным статьям Второго протокола: по группе индустриального оборудования, оборудования и материалов для специальных отраслей промышленности, по группе электрооборудования, силовой группе и частично по группе морских заказов[145].

Основными статьями дискуссии по Второму протоколу были машины, станки, прессы и индустриальное оборудование. Как докладывал Лукашев, «мы исходили из того, что мы нуждаемся в поставках… на сумму 300 млн долл, этого оборудования. По нашим подсчетам, мы выдали реквизиций на сумму около 200 млн долл… По подсчетам в тоннах, мы подали индустриального оборудования на 289 460 коротких тонн, вывезли 24 тыс. тонн, баланс 264 945 т[он]н». Американцы же предусматривали по этой статье Второго протокола только 126 945 коротких тонн[146]. Таким образом, расхождения в данных были чрезвычайно большие.

В результате упорной «дискуссии» выяснилось, что «американцы не хотят отступать ни на один шаг от 150 млн долларов» (в отношении поставок по индустриальным статьям их они приравнивали к 1000 тыс. коротких тонн). На втором заседании американские представители заявили, что «никакой гарантии они дать не могут больше, чем на 150 млн долл., из-за боязни, что мы будем упрекать их в том, что они взяли обязательства поставить на большую сумму, однако их не выполнили». Итак, они предложили 150 млн, а по тоннажу максимальная цифра была ими установлена в 126 тыс. коротких тонн»[147]. Эта поставка была уже ранее распределена по Объединениям НКВТ согласно указаниям А. И. Микояна (оборудование на 70 млн долл, должно было пойти в Станкоимпорт, 61 млн — в Машиноимпорт, 19 млн — в Техноимпорт).

Последующие задачи ПЗК в ходе переговоров состояли в том, чтобы «еще раз попытаться добиться поставки нам индустриального оборудования на 300 млн долларов, провести всю программу по 3-й группе оборудования (для специальной индустрии) и добиться увеличения поставок по силовой программе.

В результате переговоров, как было указано в упомянутом выше докладе Беляева и Лукашева от 5 декабря 1942 г., «американцы, однако, согласились и оговорили в Протоколе свое обязательство:

а) гарантировать поставку индустриального оборудования на сумму 150 млн долл, в период действия II Протокола;

б) принять все зависящие от них меры к размещению и поставке оборудования на сумму 165 млн долл., не гарантируя, однако, сроков поставки в период действия II Протокола.

По другим статьям II, III и VII групп Протокола нам удалось увеличить количество поставок на 560 тыс. коротких тонн, которые падают главным образом на металлы, химикаты и другое оборудование»[148].

Эти документы наглядно свидетельствуют о методах работы ПЗК, которая путем активного наступления и натиска заставляла американскую сторону увеличивать объемы и номенклатуру поставок по ленд-лизу в СССР. Как видно, эти методы часто возымели свое действие.

На момент подачи итогового доклада работниками ПЗК в ходе практической работы был обнаружен ряд новых «камней преткновения» на пути реализации советских заказов. В частности, к концу 1942 г. руководству Комиссии стало очевидно, что «по основным статьям Протокола нами подано реквизиций на количество, значительно превышающее количество, предусмотренное II Протоколом, Ленд-лиз не принимает наши заявки без соответствующего отзыва уже поданных реквизиций». Таким образом, было установлено, что «для размещения срочных заказов… мы должны отзывать из Ленд-лиза и ВПК реквизиции, ранее поданные на те или иные заказы»[149].

В качестве одного из важнейших вопросов, связанных с размещением советских заказов и их максимально быстрым продвижением был выделен вопрос о приоритетах. В докладе Лукашева от 8 сентября 1942 г. указывалось, что в то время сложилась ситуация, что «наши заказы оказываются без приоритетов… это объясняется американцами тем, что не уточнен Протокол». Заместитель председателя ПЗК подчеркнул, что американцы зачастую шли на «махинации с реквизициями». Его вывод: «мы должны добиться наиболее высших приоритетов по тем реквизициям и группам, которые уже размещены и которые мы будем считать как наиболее важные грузы»[150].

К концу года в указанном сводном докладе от 5 декабря 1942 г. руководство ПЗК утверждало, что уже с начала июня «между армией и Военно-промышленным комитетом разгорелась драка на почве — кто должен иметь решающее слово в установлении приоритетов на поставки товаров по ленд-лизу и для собственных нужд страны», в распределении стратегических материалов. До последнего времени, как отмечалось в докладе, «стратегическими материалами в ВПК занимался м-р Батт», однако представители армии США были не довольны его работой, и старались передать функции по распределению сырьевых материалов своему представителю. Военные настаивали, что роль ВПК должна сводиться к подтверждению решений армии, в частности «Арми Нейви Мьюнишен Борд» (А.Н.М.Б., Armyand Navy Munitions Board. — Примеч. авт.). В результате длительная борьба завершилась победой военных — распределение сырьевых материалов было передано «в руки ставленника армии», м-ра Эберштадта, бывшего председателя А.Н.М.Б., который был назначен заместителем председателя ВПК в начале октября 1942 г. Заместителем председателя ВПК по производственной части был назначен президент фирмы «Дженерал Электрик» Уилсон[151].

Руководители ПЗК расценили эти перестановки так же, как ослабление позиций м-ра Батта, первого заместителя председателя ВПК, и даже самого председателя ВПК Д. Нельсона. По их мнению, Эберштадт получил «монопольное право распоряжения стратегическими материалами» и вопросами поставок по ленд-лизу, а Уилсон — производственные вопросы. Советские представители отметили также отстранение Реттса от обязанностей главы секции иностранных запросов. Эберштадт организовал параллельно отдел во главе с Армстронгом, бывшим представителем «Стэндарт Ойл Компани»[152].

В докладе указывалось, что в середине октября представители ПЗК Лукашев и Ростарчук встретились с У. Баттом и пытались «выяснить процедуру прохождения через Военно-промышленный комитет наших заказов и роли отделов, возглавляемых м-ром Ретте и м-ром Армстронгом». В ходе беседы Батт заявил, что внутри ВПК сложилась «напряженная обстановка, он бессилен что-либо сделать, задержать уход м-ра Ретте», который, как подчеркнули советские представители, «много работал над нашим делом по II Протоколу». Правда, в отношении советских заказов, Эберштадт и Армстронг высказались в беседе с Ростарчуком, что «они будут делать все, чтобы выполнить последние указания Президента по вопросу поставок Советскому Союзу». По неофициальным источникам, ставшим доступными работникам ПЗК, «для наших заказов ВПК установит более высший приоритет, чем для заказов английского правительства»[153].

И действительно, именно в это время был принят такой курс руководства США в отношении ленд-лизовских поставок в СССР. Президент Рузвельт осознавал особую роль СССР и установил, по выражению В. О. Печатнова, «исключительный статус советского ленд-лиза: от советской стороны (в отличие от тех же англичан) не требовалось обоснования ее заявок, которые в то же время получали безусловный приоритет над всеми другими». Председатель специально созданного в октябре 1942 г. для контактов с русскими по вопросам ленд-лиза Комитета советского протокола Г. Гопкинс придерживался формулы «Давать, давать и не расспрашивать»[154].

Вместе с тем перетряски в руководстве ВПК привели к изменениям системы приоритетов, устанавливавшихся на те или иные заказы по ленд-лизу, что осложнило налаженную работу ПЗК. Как подчеркивалось в докладе Беляева и Лукашева от 5 декабря 1942 г., «были установлены совершенно новые категории приоритетов.

Последние разделяются на 4 высоких класса: АА–1, АА–2, АА–3, АА–4. Первые два класса предназначаются исключительно для самых важных категорий приоритетов армейских и флотских заказов, которые должны быть произведены в срок не более чем шесть месяцев.

Что касается производства товаров для общегражданских целей, то установлена самая высокая категория приоритета АА–2Х, которая является ниже, чем АА–1 или АА–2, но впереди АА–3 и АА–4»[155].

Начиная с июня и до конца 1942 г. «все заказы армии и флота были пересмотрены под углом… новых категорий приоритетов, в то время как наши заказы, размещенные ранее по Первому протоколу, оставались со старыми категориями приоритетов». В связи с этим, как указывалось в записке ПЗК, «многие фирмы сообщали нам о том, что сроки выполнения по нашим заказам остаются неизвестными, ибо старые приоритеты потеряли свою силу». В тех условиях руководство ПЗК считало основной задачей Комиссии «добиться от ВПК немедленного пересмотра старых приоритетов, установленных ранее для наших заказов и установление новых, обеспечивающих нормальные ежедневные поставки». К этой работе ВПК приступил только в конце сентября, и к декабрю работа еще не была завершена. Не был уточнен и очень беспокоивший советское руководство вопрос о сроках поставки индустриального оборудования[156].

Типичную ситуацию, когда недостаточная степень приоритетности тормозила размещение и выполнение срочных заказов СССР, раскрыл А. И. Беляев в письме в адрес тогдашнего заместителя председателя ВПК У. Батта от 16 октября 1942 г. Вопрос, по словам председателя ПЗК, имел особенно «большую срочность для нашей страны». Еще в разгар битвы за Москву, в ноябре 1941 г., советской стороной была подана заявка на прокатный алюминиевый стан, с поставкой его в 1942 г. Беляев выразил удовлетворенность СССР тем, что «заявка была одобрена и поставка этого оборудования производилась согласно намеченного плана. В настоящее время кажется, что план поставки будет выполнен»[157].

Но при этом возникла другая серьезная проблема — с производством главного электрооборудования для этого заказа, которое к октябрю 1942 г. еще не было даже начато, несмотря на то, что, по словам Беляева, «огромное значение этого стана в увеличении производства алюминиевого листа неоднократно подчеркивалось нашими представителями». Причиной такого положения автор письма считал именно проблему приоритета: «Степень приоритета, присвоенная этому оборудованию, недостаточно высока, чтобы дать возможность продуцентам получить необходимые материалы. Мы много раз просили о повышении степени приоритета и только недавно были поставлены в известность фирмой “Дженерал Электрик Компани” о новом плане производства, основанном на степени приоритета АА–1. Согласно… последних сведений, поставка главных моторов и динамо-машин для станков горячей прокатки намечена на апрель 1943 г., и станов холодной прокатки — на май и июнь 1943 г.».

Председатель ПЗК подчеркивал, что если «электрооборудование будет поставлено в лучшем случае через 4 месяца после механического оборудования, фактически стан не вступит в строй вовремя», то есть будет задержка с выполнением высокоприоритетного заказа Советского правительства в целом. Помимо этого, фирма «Дженерал Электрик» сообщила в ПЗК, что поставки электрооборудования «основаны на сроках получения заводами указанных в их плане таких стратегических материалов, как поковки, плиты, медь и пр. И что задержка в получении этих материалов вызовет определенную задержку в отгрузке электрооборудования».

В связи со всеми этими обстоятельствами, Беляев обратился с просьбой к Батту, чтобы американская сторона снова пересмотрела «степень приоритета по указанному оборудованию с таким расчетом, чтобы поставки могли быть осуществлены возможно скорее», а также, чтобы «поставщикам были даны соответствующие указания о поставке в самые жесткие сроки стратегических материалов, указанных в плане “Дженерал Электрик Компани”. Это мероприятие даст возможность немедленно установить предельные сроки производства материалов и динамо-машин».

Помочь в быстрейшем решении организационных проблем, как всегда, помогали персональная ответственность и человеческий фактор. Как писал председатель ПЗК, «мы позволим себе сделать предложение о том, чтобы для обеспечения выполнения намеченных выше мероприятий необходимо назначить специальное лицо, ответственное за точное выполнение этих указаний, и просим вас сообщить нам о назначении этого лица, чтобы мы имели возможность установить с ним твердый контакт в будущем по всем этим вопросам»[158].

Трудности организации поставок во многом зависели от характера повседневного взаимодействия советских и американских органов, ответственных за программу ленд-лиза. В упомянутом выше докладе Лукашева на заседании ПЗК от 8 сентября 1942 г. прописывались особенности и недостатки взаимодействия с одним из ключевых американских органов — Администрацией ленд-лиза. Заместитель председателя ПЗК выделил одну из организационных проблем того периода, когда советским представителям казалось, что роль ленд-лиза в системе американских органов управления программой поставок в СССР недостаточно велика. Лукашев отметил, что «в последнее время мы мало работаем с Ленд-лизом. Мы навещаем иногда Хазарда, встречаемся с другими лицами, но больше всего сейчас работаем с Комитетом военного производства…». При этом представители Администрации ленд-лиза намекали работникам ПЗК, что «мы у них мало бываем». Лукашев рекомендовал: «Учитывая разногласия, которые имеются у Ленд-лиза с различными агентствами, учитывая все, что высказывается против Ленд-лиза Военным департаментом, учитывая, что Комитет военного производства старается игнорировать Ленд-лиз, мы должны поддерживать нормальные взаимоотношения с Ленд-лизом», в частности «возобновить те конференции, которые были у нас со Стеттиниусом…; в общем заставлять Ленд-лиз работать по нашим заказам. Сейчас всю тяжесть работы мы взяли на себя»[159].

В постановлении ПЗК по итогам заседания от 8 сентября было принято решение «поручить т. Лукашеву выработать мероприятия для тесного сотрудничества с Ленд-лизом, в частности с м-ром Стеттиниусом»[160].

Пример организации проводки советских заявок, свидетельствовавший о характере взаимоотношений с американцами, привел в своем выступлении на том же заседании И. А. Еремин: «По энергосиловой программе американцы согласились удовлетворить часть наших требований. В августе и июле была задержка в размещении заказов по причинам, якобы, что мы не сможем вывезти это оборудование. Мы официально сообщили, что при всех условиях силовая программа будет вывезена. Мы написали письмо Батту, что энергосиловая программа должна включать и котлы и мы рассматриваем, что котлы будут включены в силовую программу. Батт на это письмо не ответил, по обычаям американцев — раз не ответили на письмо, значит, имеется согласие (оригинальная логика была у советских работников в США. — Примеч. авт.). Мы так и решили. При последних же переговорах по уточнению программы м-р Ретте заявил, что АМПРА на поставку котлов и трансформаторов согласия не дает». Однако после соответствующего «нажима» со стороны ПЗК, «в четверг они обещали дать ответ, какое количество они смогут дать».

В целом Еремин выразил общее мнение работников ПЗК, поддержав Лукашева в том, что «нам надо нажимать на Ленд-лиз, […] к совещаниям заранее подготавливать соответствующие материалы»[161].

Ответственный за дело учета В. Ф. Тепляков, на которого Лукашев обрушился с критикой («при составлении документов приходилось нам краснеть. Что ни документ, то совершенно отличный от того, что было представлено раньше»), оправдывался: «наша таблица и наши данные правильные», некоторые расхождения с американскими имели место «за счет уточнения при переводе длинных тонн в короткие». И жаловался на общую линию поведения американцев: «Американцы не основательно задерживают и не утверждают наши реквизиции, ошибочно или сознательно используя неправильные данные, которые сами подсчитали по имеющимся у них документам и реквизициям»[162].

Своеобразное видение значения проблемы учета и правильного составления документов с точки зрения будущих советско-американских отношений продемонстрировал в своем выступлении на том же заседании ПЗК от 8 сентября 1942 г. главный «аналитик» ПЗК К. И. Лукашев. Он рассуждал следующим образом: «мы должны исходить из того, что… кончится война и нам придется рассчитываться с американцами за поставки… Предположим через 3 года после окончания войны возникли какие-либо осложнения с Американским правительством. АМПРА (так сокращенно называлось правительство США во многих документах ПЗК. — Примеч. авт.) начнет предъявлять ряд счетов, требований… Мы должны будем подойти к этому вопросу на основании каких-то документов. Мы же не ведем конъюнктурных данных, […] не подбираем материал, а американцы подбирают эти материалы… Мы должны тщательно оформлять нашу документацию, и если объединения (подразделения НКВТ. — Примеч. авт.) считают нужным посылать… контракты, значит надо посылать. Объединения и Наркомат делают соответствующий анализ»[163].

Постановлением ПЗК по итогам заседания от 8 сентября была утверждена специальная инструкция об учете размещения заказов, поступлений и отгрузки грузов в оперативных отделах и в Комиссии и принято решение разработать дополнительную инструкцию, которая бы определяла особенности учета в военных отделах ПЗК[164].

На одном из последующих заседаний — от 5 октября 1942 г. Комиссия вновь вернулась к вопросу об увеличении поставок индустриального оборудования, в обсуждении вновь вскрывались элементы путаницы в вопросах учета и их влияние на решение вопросов о поставках американцами. И. А. Еремин снова выступил с докладом «по поводу размещения заказов на специальное оборудование», где привел следующие задания: «За ближайшие 9 месяцев мы должны увеличить поставку станков в 10 раз по сравнению с поставками за 3 месяца (VII, VIII, IX); кузнечных прессов — в 3 раза, электропечей — в 2 раза, индустриального оборудования — в 3 раза»[165].

Для достижения этих целей Еремин предложил применить один из традиционных методов добиться увеличения размещения соответствующих заказов — уменьшить заявки по некоторым другим видам оборудования. Подобное предложение вызвало критику со стороны начальника отдела металлов Ростарчука, который посчитал «неправильным ставить вопрос о пересмотре той суммы, которая определена на индустриальное оборудование».

В ходе обсуждения доклада Л. А. Разин предложил приметить другой традиционный способ — «выжимание» с целью заставить выполнять обязательства: «Была телеграмма тов. Микояна — мы должны настаивать на выполнении всех заключенных контрактов. Таких заказов насчитывается […] на 1180 тыс. долл. Эти контракты мы должны выжимать с поставкой до 1.VI 1.43 г. Наша миссия должна быть направлена на то, чтобы американцы выполнили свои обязательства по контрактам и, главное, — вывезти это оборудование»[166].

При этом Разин подверг критике предложение Еремина «о возможности поставки оборудования только со слов фирм». По его мнению, «фирмы часто дают хорошие предложения и не могут их выполнить (например, с оборудованием для шинного завода), т. к. Военно-промышленный комитет мотивирует отсутствием металла». Ростарчук поддержал Разина в том, что «нельзя полагаться на американские фирмы»[167].

Заместитель председателя ПЗК К. И. Лукашев выступил с предложением «ориентировочно выяснить в Комитете военного производства, до каких пределов они будут идти в части размещения индустриального оборудования»[168].

По итогам обсуждения Комиссия постановила «поручить т.т. Еремину, Разину, Сельдякову разобраться в реквизициях и контрактах (сколько подано реквизиций по отделам, сколько размещено по срокам поставки до 1.VII.43, что относится на период после 1.VII.43, каковы перспективы поставки, выяснить возможность размещения видов оборудования для железнодорожного транспорта и черной металлургии и что имеется)»[169].

Борьба за размещение заказов продолжалась и в 1943 г., и с ростом объема заказов, клубок проблем становился еще более запутанным. Возникли новые трудности с размещением заказов на металлургическое оборудование и по арктической программе СССР, которые советская сторона считала особо приоритетными. Проблема обсуждалась в беседе заместителя начальника Отдела кузнечно-прессового оборудования ПЗК Мельникова с представителем Администрации ленд-лиза Хазардом от 22 марта 1943 г. относительно размещения заказов для Арктики и о заказах на металлургическое оборудование.

В ходе беседы Хазард заявил, что «со стороны Ленд-лиза по металлургической программе уже все сделано. Теперь вопрос разбирается в [ВПК]. Председателем этого Комитета является м-р Батт». По сообщению Хазарда, камнем преткновения оказался вопрос не о том, пропустить или не пропустить заказы вообще, а о том, «каким приоритетом их обеспечить». По его мнению, «приоритет будет не выше АА–2».

На это советский представитель возразил, что «с таким приоритетом невозможно будет получить ни одной машины в более-менее удовлетворительные сроки». Ответ американца демонстрировал специфическую логику действий американских фирм: «По-видимому, этот вопрос продуман, и они хотят пропустить заказы для того, чтобы фирмы начали подготовку по заказам, а после 1-го июля, во время действия III Протокола, приоритеты будут изменены на более высокие, и фирмы поставят заказанное оборудование».

Относительно же заказов по Арктике Хазард сообщил, что «задание пришло очень поздно, но он нам постарается помочь, и Ленд-лиз будет пропускать реквизиции не задерживая»[170].

В следующей беседе от 24 марта с представителем ВПК м-ром Шнейдером, последний сообщил тов. Мельникову, что по вопросу размещения заказов на металлургическое оборудование «Комитет Батта заседает сейчас, и сегодня будут решение по всем вопросам». Далее советский представитель сообщал: «Позднее, когда я возвратился в офис, позвонил м-р Шнейдер, он сообщил, что все реквизиции […] для металлургии размещены, но приоритет дан АА–3, я заявил, что это очень низкий приоритет. М-р Шнейдер обещал мне в дальнейшем оказать помощь в изменении приоритета на более высокий».

2 апреля 1943 г. состоялась беседа заместителя председателя ПЗК К. И. Лукашева с представителем Советской секции ВПК м-ром Шнейдером. Беседа состоялась в кабинете Лукашева и по инициативе последнего, в связи с трудностями, возникшими в размещении заказов по Арктической группе, и с целью выяснить перспективы выполнения этих заказов. По имевшейся у Лукашева «предварительной информации, полученной от Ленд-лиза от м-ра Хазард (в результате телефонных разговоров с ним) выяснилось, что реквизиции, поданные на размещение заказов по Арктической группе, до сих пор ждут решения “Комитета требований” ВПК о возможности размещения заказов по этим решениям. В связи с этим Ленд-лиз задерживает пока реквизиции, […] до получения официального решения на сей счет “Комитета требований”». По мнению Хазарда, «Комитет требований» склонялся к тому, что «большинство заказов на оборудование и инструменты размещены быть не могут, т. к. нет возможности обеспечить поставку этого оборудования в требуемые нам сроки», в связи с чем «есть намерение отказать нам в поставке»[171].

В ходе беседы с Лукашевым Шнейдер довольно обстоятельно сформулировал целый ряд причин и обстоятельств, препятствовавших размещению советских заказов в американских ведомствах. Среди них он выделил следующие факторы: «1) Нерешительность некоторых руководящих лиц иностранного отдела ВПК, в связи с чем на проработку вопросов размещения наших заказов, в соответствии с нашими спецификациями, уходит много времени».

«2) Выполнение программы американского Правительства по строительству эскортных судов, а также оборудования для производства синтетического каучука, ставит выполнение всяких других заказов в зависимое положение от этой программы». В результате, как правило, для советских заказов сознательно выдавались «низкие приоритеты», которые не обеспечивали быстрое выполнение заказов.

«3) Сроки поставки требуемого нами оборудования, как правило, очень короткие», поэтому «обеспечение… наших заказов связано с нарушением графика производства оборудования для эскортных судов и синтетического каучука, т. к. со стороны армии и флота огромный нажим в отношении выполнения их программы, никто в ВПК не решается давать преимущества нашим заказам».

«4) В Военно-промышленном комитете ссылаются на то, что в настоящее время в портах США лежит огромное количество уже произведенного… промышленного оборудования, что при […] обсуждении вопроса о производстве нового оборудования служит препятствием принятию быстрых решений».

«5) Всякие наши запросы, идущие вне протокольных статей, встречают огромное сопротивление со стороны различных кругов». В связи с этим «принятие решений сопровождается длительной дискуссией различных комитетов и подкомитетов».

«6) В ряде случаев имеется недоверие к нашим запросам, в связи с требованием… большого количества материалов» (к числу таких «излишеств» американская сторона относила «пилы, рыбные сети, потеншиометры, измерительные приборы и др.»)[172].

Представитель Советской секции ВПК Шнейдер высказал К. И. Лукашеву также ряд рекомендаций на будущее, чтобы постараться избежать дальнейших проблем с размещением советских заказов, в частности при составлении следующего Третьего протокола ленд-лиза. По его мнению, желательно было, чтобы «в Ш Протоколе были оговорены все наши запросы по обсуждению и материалам, полагаемым к поставке в течение Протокола. Это даст возможность избежать обсуждения наших требований на “Комитете требований”, поскольку Протокол будет подписан Представителями Государства (так в документе. — Примеч. авт.) и подлежит безоговорочному выполнению органами уполномоченными для этой цели Президентом США». Если же какие-либо советские заявки будут в Протоколе отсутствовать, то они должны будут проходить через «Комитет требований» и, соответственно, попадать в «зависимость от позиции этого Комитета». Некоторые американские руководители, принимавшие участие в работе «Комитета требований», будут тогда «вынуждены… колебаться в удовлетворении наших требований, поскольку собственной программой США предусматривается срочное производство… оборудования по заявкам армии и флота и Морской комиссии».

По конкретному же вопросу Арктической программы Шнейдер рекомендовал представителю ПЗК обратиться лично к Батту или Нельсону и «просить их указаний Комитету требований и Иностранному отделу ВПК по данному вопросу»[173].

Особый порядок прохождения был установлен для заказов за наличный расчет. Изначально при организации системы поставок было предусмотрено, что сделки за наличные останутся в ведении «Амторга». Согласно приказу по ПЗК, подписанному генералом А. И. Беляевым, был установлен следующий порядок оформления и выдачи заказов за наличный расчет: «1. Переговоры по выдаче заказа за наличный расчет должны вестись только от имени “Амторга”. 2. Вся переписка в связи с выдачей заказа, […] и оформление самого заказа должны вестись только на бланках “Амторга”. 3. После того как будут согласованы все условия заказа, последний оформляется в виде контракта и посылается на подпись в “Амторг”. 4. Посылаемые на подпись контракты должны иметь визы: инженера, который вел переговоры с американской фирмой по выдаче заказа, начальника оперативного отдела по номенклатуре которого дается данный заказ, главного бухгалтера и юриста Закупочной комиссии. 5. Контракты выписываются в 9-ти экземплярах, из которых: 2 для американской фирмы, отсылаемые ей непосредственно “Амторгом”, 2 — для “Амторга”, 3 — заказчику в Москву и 2 остаются в оперативном отделе Закупочной комиссии. 6. Все платежи по заказу производит “Амторг” в строгом соответствии с условиями контракта, однако начальник оперативного отдела Закупочной комиссии обязан строго следить за выполнением фирмой ее обязательств по контракту и при необходимости давать соответствующие распоряжения “Амторгу”, причем такие распоряжения посылать только почтой и лично Председателю “Амторга”»[174].

В ходе сотрудничества возникали определенные разногласия и в вопросе о поставках за наличный расчет. Согласно письму председателя Президентского комитета по Советскому протоколу генерал-майора Д. Бернса от 1 июля 1943 г., адресованного заместителю председателя ПЗК К. И. Лукашеву, возникло «некоторое недопонимание обстоятельств, при которых будут осуществляться заявки на закупки за наличный расчет в течение периода III Протокола». Бернс указывал, что объем поставок должен был быть «ограничен до предусмотренных по Протоколу данных о тоннаже, независимо от того, финансированы ли товары по условиям Закона о ленд-лизе или другим образом», и, следовательно, «требования по закупкам за наличный расчет должны быть в пределах предложений Протокола… и соответствовать требованиям, предусмотренным Законом о ленд-лизе».

Некоторые послабления в условиях прохождения советских заявок обсуждались в последующей беседе К. И. Лукашева с представителем Администрации ленд-лиза Д. Хазардом от 26 июля 1943 г. Целью беседы, как докладывал Лукашев, явилось «обсуждение процедуры дальнейших закупок за наличный расчет, а также об оплате Ленд-лизом в счет 50 млн некоторых закупок, ранее произведенных “Амторгом” за наличный расчет, в частности расходов по путинному снабжению (для обеспечения морской путины. — Примеч. авт.)». В отношении процедуры поставок за наличный расчет, Хазард заявил, что согласно ранее отправленных писем в ПЗК за подписью самого Хазарда, а также генерала Бернса, «закупки за наличный расчет должны являться частью снабжения программы снабжения Соединенными Штатами Советского Союза и поэтому должны осуществляться по программной лицензии, установленной для этой цели». Процедура оформления закупок за наличный расчет была установлена американской стороной в следующем виде: «Комиссия запрашивает Ленд-лиз о возможности закупки того или иного товара. После положительного ответа Ленд-лиза заполняется форма так называемого ПД–1 и присылается в Ленд-лиз для получения соответствующего приоритета. По получении приоритета заключается с фирмой контракт и заказы оплачиваются наличными»[175].

В отношении 50 млн долларов Хазард заявил, что «они будут руководствоваться письмом генерала Уэссона, адресованным генералу Беляеву от 15 декабря 1942 г.». Американец заявил, что Администрация ленд-лиза была готова к тому, чтобы рассматривать отдельные советские заявки «по срочным закупкам по упрощенной процедуре, осуществлять эти закупки через Финансовый департамент. В отношении компенсации уже произведенных расходов, Хазард заявил, что мы (ПЗК. — Примеч. авт.) можем предоставить документы по этим расходам, и если Ленд-лиз найдет, что закупки произведены в соответствии с законами, регулирующими деятельность Ленд-лиза, то расходы будут оплачены».

К. И. Лукашев в связи с этим проинформировал собеседника, что советская сторона была готова предоставить американской «для оплаты расходы в сумме 450 000 долларов по закупкам в связи со снабжением краболовов и разные другие расходы в сумме 5,5 млн долл., произведенные “Амторгом” по закупкам за наличный расчет»[176].

Следует отметить, что доля заказов за наличный расчет в общем объеме поставок из США в СССР была относительно невелика.

Новый комплекс проблем с размещением советских заказов возник с конца 1943 г., в связи с желанием американской стороны разграничить поставки по ленд-лизу и по кредиту, перейти к поставкам оборудования, которое может быть использовано СССР после войны, на основе оплаты наличными. Первые признаки этой тенденции появились в документах ПЗК в конце 1943 г. Так, во время встречи 19 декабря 1943 г. «члена ПЗКЛ. Разина с м-ром Л. Керри (Lauchlin Currie), заместителя администратора Управления по внешней экономике» (Foreign Economic Administration — нового органа, включившего в себя Администрацию ленд-лиза), Разин спросил у Керри «о причинах задержки решения вопроса о размещении оборудования по статье в счет “300 миллионов”, хотя наши заявки уже давно поданы в Ленд-лиз и на многие виды оборудования имеется положительный отзыв отделов Военно-промышленного комитета». М-р Керри ответил, что Правительственная закупочная комиссия «заявляет по Ленд-лизу много комплектных заводов и установок, сроки изготовления которых требуют не менее 1 года или больше. По мнению некоторых правительственных органов Вашингтона, это крупное машинное оборудование будет использовано не для военных целей, а для послевоенного мирного строительства и что по Ленд-лизу они не хотели бы его давать, т. к. впоследствии им трудно будет объяснить положение Конгрессу»[177].

Керри проинформировал советского представителя, что «уже с 15 ноября 1943 г. они прекратили прием реквизиций от англичан на машинное оборудование и некоторые другие вещи и поставляют эти вещи только за наличные. Вопрос о кредитах между американским и британским Правительствами обсуждается». Керри добавил также свое довольно «вольное» наблюдение, что «США ожидает после войны большой экономический кризис со всеми вытекающими последствиями» (как мы знаем, в реальности война, напротив, способствовала росту американской экономики)[178].

Концептуальные изменения в отношении правительства США к советским заказам можно проследить из записи беседы председателя ПЗК генерала Л. Г. Руденко, который занял этот пост в конце декабря 1943 г., и бригадного генерала Йорка от 5 февраля 1944 г.

Руденко, в частности, поинтересовался, почему американские ведомства не утвердили советский запрос на 120 млн долларов в рамках ранее утвержденной программы поставок СССР по так называемой статье 300 млн. Генерал Йорк ответил, что это сложный вопрос, но он его понял следующим образом: «Оборудование в счет 300 000 000 может быть поставлено на сумму 300 000 000, но не обязательно на 300 000 000. В настоящее время их производственные возможности позволяют в короткий срок изготовить оборудование на сумму более 175 000 000 долларов, если же будут размещаться заказы на большую сумму, окончание заказа может затянуться далеко за пределы военного времени».

Американский генерал попытался объяснить советскому представителю особенности политико-экономического курса правительства США и влияния на него «общественного мнения». Он подчеркнул, что «в США правительство должно считаться с общественным мнением и строго придерживаться закона. Закон об аренде-займе написан так, что правительство может размещать в счет Протокола только то оборудование, которое непосредственно идет на оборону США и союзников. Многое из заказанного нами промышленного оборудования скорее относится к длительному послевоенному периоду реконструкции, а это вызывает возражения, с которыми они обязаны считаться»[179].

На это генерал Руденко возразил, что промышленное оборудование, которое просила советская сторона, «пойдет непосредственно на нужды войны, т. к. в настоящее время вся наша промышленность работает на фронт». Генерал Йорк ответил, что «многое из того, что мы просим, мы не сможем использовать в ближайшем будущем, а война может скоро кончиться. Конкретный пример — нефтеперегонный завод, который был завезен в Союз, но до сих пор не смонтирован» и не пущен в эксплуатацию. По мнению американского представителя, СССР и США должны разработать «новые условия закупки оборудования не по протоколу, а возможно на основании какого-либо кредита, или другой финансовой формы. Разработка этого предложения, по словам Йорка, идет в настоящее время, и возможно, Гарриман уже беседует с Советским правительством по этому вопросу, но мы пока еще ничего не знаем…»[180].

Как оказалось, переговоры по данному вопросу в это время только начинались, и продолжались затем в течение всего последующего года. «Вопросы об обмене информацией и об экономическом сотрудничестве» обсуждались в ходе встречи В. М. Молотова с послом США в СССР В. А. Гарриманом 31 декабря 1944 г. Гарриман выделил направления экономического сотрудничества в представлении американской стороны: 1) вопрос о кредите, «который вначале может быть небольшим, а затем может быть увеличен, в зависимости от возможности»; 2) «вопрос о самих поставках оборудования и снабжения»; 3) «вопрос о посылке американских специалистов для оказания технической помощи, а также советских специалистов в США».

Наибольшую сложность представлял вопрос о разграничении поставок по кредиту и по ленд-лизу. Гарриман изложил позицию руководства США в этом вопросе таким образом: «В отношении Закона о ленд-лизе имеются некоторые ограничения… Поставляемые материалы должны быть использованы исключительно для военных целей… Президенту удалось до некоторой степени расширить применение Закона о ленд-лизе. В них были включены поставки продовольствия и другое снабжение для гражданского населения, если это поможет населению оказывать содействие военным усилиям, а также оборудование для предприятий, если срок до вступления их в строй достаточно короток для того, чтобы данное предприятие могло работать на войну. Однако границу между поставками для военных целей и поставками для послевоенной реконструкции невозможно провести точно. Президент Рузвельт выступил с предложением уже в то время предоставить СССР кредит для закупки в США предметов, необходимых для послевоенной реконструкции».

В результате, по выражению посла, «поставки для нужд войны по-прежнему будут поставляться по ленд-лизу. Те, что не предназначены для нужд войны, будут поставляться по кредиту».

В связи с этим Молотов отметил, что «имеется категория заказов, в отношении которой трудно решить, предназначены эти заказы для нужд войны или нет. Эта категория подлежит изучению с целью определить, какие заказы могут быть поставлены по Закону о ленд-лизе, а какие — по кредиту». Гарриман с этим согласился[181].

С 12 мая 1945 г. в связи с прекращением военных действий в Европе американское правительство приняло скоропалительное решение о прекращении поставок по ленд-лизу, которое было сразу оспорено Правительственной закупочной комиссией, и поставки хотя бы и в урезанном виде, продолжались до 20 сентября 1945 г. С 15 октября было подписано кредитное соглашение между СССР и США. Особенности работы ПЗК в 1945 г. будут подробно рассмотрены в заключительной главе книги.