Как уже отмечено выше, в конце декабря 1943 г. по инициативе НКВТ произошла смена руководства Закупочной комиссии. Генералу Беляеву был предъявлен рад претензий со стороны руководства НКВТ, таких, как «потеря ответственности», контроля над выполнением директив и нарушение секретности. На заседании Комиссии под руководством нового ее председателя, генерала Л. Г. Руденко, от 22 декабря 1943 г. обсуждалось «решение Коллегии НКВТ по отчету бывшего председателя ПЗК генерал-майора Беляева А. И». Практически все выступавшие на заседании члены ПЗК — старые и новые — выступали в поддержку этого решения. Первым высказался тов. Минаков (инженер-капитан 2 ранга. — Примеч. авт.), который сосредоточился на ключевом вопросе о секретности: «Вопрос сохранения государственной тайны у нас, в Закупочной комиссии, связан с наличием большого количества американских сотрудников. До сих пор мы не могли этот вопрос решить и формально делали нарушения приказов о сохранении секретности… Я бы хотел, чтобы генерал тов. Руденко в возможно короткий срок внес ясность в этот вопрос»[891].

И. А. Еремин выступил также с одобрением решения Коллегии НКВТ о недостатках в работе ПЗК. Он подчеркнул такие серьезные нарушения: «Выполнению директив наркома не уделялось достаточно внимания. Когда, в частности, по моему отделу начали подбирать материалы за 3 месяца, то нашили ряд телеграмм, которые просто затерялись в большом объеме работы». Серьезные недостатки наблюдались по важному вопросу о «комплектности отгрузки нашего оборудования. Нарком приказал отправить для освобожденных районов генераторные станции. Из 135 генераторных станций — 85 станций отгружены не комплектно. Нарком прямо пишет, что мы сорвали восстановление освобожденных районов. Когда мы начали разбираться, как могло это случиться, то оказалось, что мы сделали большой грех. Сейчас приняли меры для исправления». Еремин привел и другие случаи «неукомплектования» отправлявшегося в СССР оборудования. Он выделил и недостатки маркировки: «Вносит огромную путаницу и невозможность пуска в эксплуатацию плохая маркировка».

В качестве «первоочередной задачи» Еремин указал на необходимость «доукомплектовать оборудование, уже находящееся в СССР»[892].

На вопросах секретности, бдительности и воспитательной работы сосредоточился в своем выступлении тов. Серов. Он подчеркнул, прежде всего, что документ Коллегии НКВТ «направлен на улучшение работы Закупочной комиссии. Говоря о прошедшем периоде в деятельности ПЗК, он отметил, что «отдельные товарищи вносили предложения, критиковали недостатки, но выполнение этих предложений было плохое». Выступавший одобрил решение Коллегии НКВТ о создании Бюро информации, поставил вопрос об улучшении воспитательной работы с кадрами. Особо остановился на вопросе о членах семей работников ПЗК, охарактеризовав этих людей следующим образом: «В Союзе они не работали. Здесь мы их используем, поскольку они имеют среднее и высшее образование. Эти люди требуют чуткого подхода. Мы проводим совещания женщин; многие указали на то, что среди женщин существует плохая дисциплина».

Серов призвал «выполнять решение Верховного Совета» о сохранении государственной тайны. Он обрушился с критикой на «ряд товарищей» из ПЗК: «Некоторые говорят: как можно сохранить тайну, если рядом сидят американцы. Такие заявления показывают, что данный товарищ потерял чувство бдительности. Иноподданные очень интересуются, чем занимаются советские инженеры, мы имеем такие заявления, когда иноподданные говорят: “Надо следить что русские инженеры посылают в Союз”. Из этого можно сделать вывод, что представляет собой иноподданный. Дается распоряжение начальнику отдела. Последний дает поручение инженеру и некоторые наши работники думают — дать или не давать американцу данное поручение. Здесь думать нечего. Всякий документ для нас является секретным»[893].

В выступлении начальника отдела металлов Ростарчука главное внимание было сосредоточено на недостатках в работе предшествовавшего руководства ПЗК в обеспечении поставок в СССР и нарушениях планов и указаний наркома. Он обратил внимание на содержавшееся в решении Коллегии НКВТ указание, что «за последний год Закупочная комиссия работала недостаточно над выполнением целого ряда важнейших задач, в частности, по вопросу поставки и отгрузки авиационного топлива, нефтяного оборудования и т. д.

Несколько сигналов, которые мы получили от наркома, говорят о том, что работники Закупочной комиссии идут на поводу у американцев. Я считаю, что эти сигналы правильны, в частности, поставка изооктана, нефтяного оборудования улучшилась лишь после того, как мы более настойчиво предъявили требования к американцам в обеспечении подачи грузов. Там, где мы принимали отказы американцев без возражений с нашей стороны, — оборудование и материалы не прибывали и засылались не туда — куда нужно. Отгрузка грузов в северном направлении не идет по плану, который преподан нам наркомом. Даже на сегодняшний день, к последнему конвою, грузы по плану не будут поданы… Настойчивого проведения подачи наших грузов вовремя наша Комиссия не добилась…»[894].

В своем выступлении К. И. Лукашев сосредоточился на критике Коллегией НКВТ недостатков, «которые мы имеем в части оперативного выполнения заданий наркома и его заместителей и в части того, как исправить эти недостатки». Он охарактеризовал основные недостатки в работе ПЗК словами «недисциплинированность, халатное отношение к вопросам поставок» и «потеря ответственности». По словам старейшего и опытного работника внешнеэкономического фронта, «мы посылаем оборудование и считаем этот вопрос законченным, а потом оказывается, что в этом оборудовании не хватает частей, без которых оборудование работать не может.

Инициатива появляется очень хорошая только тогда, когда нарком или его заместитель стукнут кого-нибудь из нас.

Мы привыкли ссылаться при невыполнении какого-либо задания на Военно-промышленный комитет или Ленд-лиз, заявляя, что последние не разрешили этого вопроса… До тех пор пока мы активно не толкнем, эти организации ответа нам не давали.

Товарищи невнимательно относятся к директивам Наркома и создают… неприятное впечатление о работе нашей Комиссии как среди американцев, так и среди нас»[895].

Товарищ Разин также заявил, что считает решение Коллегии НКВТ правильным, и вместе с тем согласился с высказанным ранее Ереминым и Серовым утверждением, что «многие факты Коллегии не были известны». Он предложил в качестве меры по улучшению контроля за повседневной работой ПЗК практиковать «регулярные отчеты оперативных инженеров на Комиссии и у заместителей председателя Комиссии.

Однако этот выступавший обратил огонь критики и на тех, кто принимал ленд-лизовские грузы в СССР, и на тех, по чьей вине грузы доставлялись в плохом состоянии. В частности, он поднял ряд вопросов о работе Объединений НКВТ: «Об упаковке и о многих вещах мы просто не знаем. Узнаем случайно от недавно прибывших товарищей из Союза. Надо, чтобы Объединения регулярно отвечали на наши письма в каком состоянии приходят грузы». По вопросу об «оборудовании в ржавом состоянии» Разин пояснил особо, что «из-за затруднений с транспортом много оборудования лежит в порту по несколько месяцев, а то и по году. Я прошу руководство Комиссии договориться с американским правительством о тщательной инспекции оборудования, которое лежит долгое время и не допускать к отправке оборудование, которое будет признано инспекторами непригодным для отгрузок»[896].

Проблемы сохранения тайны, английского языка и переводчиков коснулся в своем выступлении тов. Степанов. Он описал следующую типичную для работы ПЗК ситуацию: «Часто получаем от наркома срочное задание, […] благодаря недостаточному знанию английского языка, в первую очередь об этом поручении узнает переводчик, ибо переводчик с нашим представителем идет в какую-то организацию. Перед наркомом следует поставить вопрос, […] чтобы 10 переводчиков прислали из Союза, чтобы работники по всем заданиям ходили с нашими советскими переводчиками».

«Кто печатает секретный материал?» — ставил вопрос Степанов. И сам же отвечал: «Американские машинистки. Надо, чтобы в каждом отделе была советская машинистка. В отделах много работает абвиклеров — американцев… Необходимо, чтобы работали советские абвиклеры»[897].

Последующие выступавшие также выдвигали практические предложения по улучшению работы ПЗК. Так, тов. Сельдяков предложил «оперативных инженеров аппарата в Портленде подчинить начальникам отделов». По поводу инспекции оборудования на складах он заявил: «Наши инспектора от Комиссии выезжают для инспекции оборудования… Если оборудование непригодно для отправки, по нашему настоянию мы отправляем обратно фирме. Нужно проявлять больше инициативы».

От лица вновь прибывших работников ПЗК на заседании от 22 декабря впервые выступил начальник Валютно-финансового отдела Ф. П. Быстров. Он в частности сообщил, что «Коллегия Наркомвнешторга постановила создать 3 новых отдела в Закупочной комиссии. Эти отделы совершенно новые и они существенно отличаются от других отделов. На Закупочную комиссию возложены новые функции, которых она не имела».

Так, по заявлению Быстрова, «работа по экономической информации до сих пор была поставлена плохо и когда мы уезжали из Москвы, нам говорили, что отделы Закупочной комиссии этой работой часто не занимались… Нам придется работать в тесном контакте с отделами Закупочной комиссии. Наша первая задача — определить права и обязанности наших отделов и укомплектовать их квалифицированными работниками».

По вопросу секретности человек, подчеркиваем, только что приехавший из СССР, высказался в духе представителя «закрытой страны»: «Я новый человек в Комиссии и сразу же столкнулся с этим вопросом… нужно принять самые серьезные меры, т. к. американские сотрудники неизбежно узнают над чем мы работаем»[898].

Итог дискуссии подвел новый председатель ПЗК генерал-лейтенант Л. Г. Руденко, который высказался в довольно конструктивном духе. Во-первых, он указал, что «никаких особых групп по контролю исполнения мы создавать не будем. Практика этих групп себя не оправдала. Контроль возлагается целиком на того, кому поручено выполнение того или другого задания. Поручено начальнику отдела и он отвечает за осуществление контроля исполнения. Как военный человек, он высказался очень четко: «Для военнослужащих это понятно — получил задание, выполни, доложи. Самое главное в работе — уметь заставить своих подчиненных осуществить это золотое правило. Я получил согласие своих заместителей именно так организовать работу».

В отношении «приказа об упаковке и упаковочных листах» Руденко высказался также весьма определенно, сформулировав заодно и общий принцип будущих взаимоотношений с американской стороной: «Нужно определить какие фирмы не хотят выполнять наши заказы, а под какими просьбами имеется солидное основание: недалек тот час, когда мы перейдем на коммерческий расчет. С фирмой, которая в нас заинтересована, мы всегда найдем общий язык. Приказ правильный и к нему нужно вернуться»[899].

Нужно отметить очень взвешенную позицию председателя ПЗК в отношении секретности. Он заявил: «Я не разделяю точки зрения о том, что от всех американцев должно все скрываться и все будет благополучно. Сохранение государственной тайны заключается в том, что каждый исполнитель должен знать столько — сколько ему полагается. Если американцы допущены к выполнению определенного круга обязанностей — пусть выполняют, но вводить их в курс всех указаний и знакомить со сводными материалами не следует»[900].

Постановление ПЗК по вопросу о решении Коллегии НКВТ было также довольно четким и конкретным. В первом пункте его было зафиксировано: «Решение Коллегии НКВТ по отчету бывшего председателя ПЗК генерал-майора Беляева А. И. принять к руководству и исполнению». А далее следовали лаконичные указания по улучшению повседневной работы, как-то: «3. Поручить начальникам отделов обсудить в отделах с оперативным составом замечания НКВТ по работе своего отдела для исправления указанных в замечаниях недостатков. 4. Для контроля за выполнением указаний из Москвы предложить начальникам отделов делать отметки об исполнении на телеграммах и письмах с указанием даты посланного ответа. 5. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 15/Х1–43 г. и приказ по НКВТ от 23/ Х1–43 г. за № 190, ознакомить всех советских сотрудников Закупочной комиссии для исполнения. 6. Поручить тов. Серову в 3-дневный срок разработать мероприятия по организации дежурств в каждом отделе»[901].

Совершенно особая ситуация сложилась в Закупочной комиссии в связи с победой и окончанием войны с Германией. К этому моменту «политическая и экономическая обстановка» в США резко изменилась. Вот как оценивал изменения ситуации председатель ПЗК Л. Г. Руденко на закрытом совещании ПЗК от 30 мая 1945 г.: «политическая обстановка в США… изменилась в неблагоприятную для нас сторону. Вступление в должность нового президента Трумэна нужно рассматривать как определенное изменение курса политики американского Правительства вправо при активизации действия реакционных элементов страны. Реакционная печать встретила вступление нового Президента одобрительно, отмечая его “умеренные” взгляды и тесную связь с конгрессовскими кругами». Был отмечен и ряд неблагоприятных для СССР кадровых перестановок в составе правительства США: «уход министров юстиции, труда и сельского хозяйства и замена их более “умеренными”, а тем более связанными с конгрессом кандидатурами… Еще более характерным является приглашение Трумэном бывшего президента Гувера — реакционера-консерватора для беседы в Белый Дом…» Все это советский представитель расценил как «новое направление американского правительства»[902].

По словам Руденко, «реакционная печать совершенно изменила свой тон, в особенности по отношению к Советскому Союзу, вплоть до обсуждения возможности войны с СССР, возможности нашего нападения на Аляску и т. д.». Вместе с тем, «отношение печати к вопросам о дальнейших отгрузках в СССР по ленд-лизу в целом было благоприятным и в газетных статьях и заметках даже были попытки оправдать дальнейшие отгрузки в СССР необходимостью поддержания порядка в Европе и в особенности с нашей ролью в японском вопросе, сосредоточении японских войск на нашей границе и возможности нашего вступления в войну с Японией». При этом отмечались «отдельные нападки» на программу ленд-лиза для СССР, в частности «выступление сенатора Тафта против дальнейших отгрузок по ленд-лизу в СССР, причем Тафт связывал это непосредственно с польским вопросом».

С точки зрения экономики, по мнению председателя ПЗК, «проводимый в настоящее время перевод американской промышленности на производство товаров гражданского потребления и обострение с продовольствием отрицательно влияют на поставки по ленд-лизу.

Однако, с другой стороны, наличие больших излишков военного оборудования и необходимость продажи ряда заводов, оборудования и материалов заставляет американцев заботиться о нахождении возможности сбыта этих товаров. Освобождение части рабочей силы благодаря сокращению военного производства, а также частичная демобилизация армии скажутся на увеличении количества безработных… ряд отраслей промышленности США уже приступил к сокращению производства (судостроение, авиация и др.) и эта тенденция будет возрастать»[903].

В целом председатель ПЗК напомнил, что «американские организации еще до окончания войны в Европе начали задерживать отгрузки товаров Советскому Союзу по ленд-лизу и приступили к пересмотру программы отгрузок в СССР». Резкий перелом назрел после капитуляции фашистской Германии 9 мая 1945 г. По сообщению Руденко, «после совещания у Трумэна 11 мая, на котором по сообщениям из печати присутствовали Кроули, Гарриман и представители Гос. департамента, 12 мая американскими организациями было дано указание портовым агентствам о приостановлении погрузки пароходов, а также о приостановлении движения советских грузов по всем железным дорогам и о разгрузке пароходов с возвращением грузов на склады»[904].

Как описывал эту ситуацию неразберихи и нервозности «по горячим следам», на заседании ПЗК от 14 мая И. А. Еремин, «12-го мая 1945 г. в 12 часов дня нам стало известно, что американским органы дали распоряжение портам Восточного берега прекратить погрузку судов по майскому плану. По Западному берегу было дано указание грузить только грузы, которые относятся к программе от 17 октября (так называемая программа “Майлпоуст” по снабжению СССР для подготовки к вступлению в войну с Японией. — Примеч. авт.).

Мы получили разъяснение, что такое решение было принято высшими американскими правительственными органами и что соответственная нота послана нашему Посольству. Проверкой, мною было установлено, что нота до 2 часов дня посольством еще не была получена». Работники ПЗК срочно «связались с генералом Уэссоном, генералом Йорк[ом]», а затем «мы с тов. Новиковым, который замещает посла, около 7 часов вечера посетили м-ра Клейтона — помощника Гос. секретаря.

В субботу генерал Йорк поставил меня в известность, что все суда, которые встали под погрузку до 12 мая включительно, будут продолжать грузиться согласно наших поданных планов. Это относится как к Восточному, так и к Западному берегу. По Восточному берегу после погрузки этих судов… дополнительных судов американцы давать не предполагают…

По Западному берегу суда, которые встанут под погрузку после 12 мая, будут грузиться только грузами по программе от 17 октября». При этом «в ноте, которую наше Правительство получило, ничего не сказано о том, что погрузка должна быть прекращена, так… указывается на необходимость немедленно пересмотреть номенклатуру отгружаемых грузов, в связи с новой обстановкой, т. е. в связи с прекращением военных действий в Европе»[905].

По словам Руденко, «после нашего энергичного протеста, американцы, в тот же день дали указание об изменении своего первоначального указания и погрузка пароходов стала продолжаться»[906].

Однако, как описывал ситуацию Еремин сразу после принятия решения правительством США, «некоторые американские административные “деятели” поспешили, в результате сделали невероятную путаницу с движением наших грузов в порты. Различные американские организации, как-то: СДС, […] Вор Шипинг Администрейшн, Ленд-лиз и др. дают указания своим уполномоченным совершенно различные […] Например, по Западному берегу уполномоченный министерства финансов получил указание — задержать доставку в порты даже рельс». Руководство ПЗК пыталось не допустить «беспорядка и простоя судов в портах Западного берега». Задачами работников Комиссии в первые дни «неразберихи» стали, по словам Еремина: обеспечить «доукомплектование грузов, отгруженных в Советский Союз — это относится к индустриальным отделам, в частности к нефтяным заводам, отдельным тепловым станциям, подъемным машинам и т. д.»; провести «инвентаризацию всех грузов и заказов». Докладчик указал, что «мы должны сделать все возможное, чтобы интересы Советского Союза как можно меньше пострадали. Особенно обращать внимание на такие грузы, как-то: продовольственные грузы, дорожное оборудование, грузовики и т. п., которые раньше мы грузили независимо от той или иной программы»[907].

В выступлении на заседании ПЗК от 16 мая Еремин заострил внимание на том, как должны были вести себя советские сотрудники в резко изменившейся ситуации: «звонят американские представители и требуют приехать или согласовать тот или иной вопрос по телефону, иначе «ваш заказ будет аннулирован». По мнению Еремина, работникам ПЗК оставалось только одно — «никаких сведений без согласования с руководством не давать. Американские представители дошли до того, что звонят секретарям-американкам и требуют от них подробные сведения»[908].

По сведениям докладчика, «после наших переговоров, с субботы, т. е. с момента дачи американскими властями распоряжения о прекращении погрузки наших судов, руководство Комиссии добилось согласия американцев грузить наши грузы в мае и июне месяцах с Западного Берега по старой нашей программе, т. е. по той программе, которую мы представили им в конце апреля.

От тов. Разина я имею подтверждение о том, что все грузы, которые были запланированы на май и июнь месяцы, будут продолжать грузиться по тому плану, который мы представили американцам, т. е. в портах уже имеется распоряжение американских властей о том, чтобы погрузку продолжать. Генерал Уэссон по телефону мне сообщил, что они пока согласились принять к отгрузке все то, что нами было заявлено в апреле на май и июнь». Однако ручаться за то, что это решение не изменится, американский представитель не мог.

Поэтому с точки зрения поведения советских работников, Еремин рекомендовал следующее: «если раньше мы могли требовать и нажимать на американцев, с тем, чтобы получить то или иное оборудование, то сейчас обстановка изменилась. Тактика у нас должна быть иная, т. е. сейчас вы не должны устраивать каких-либо споров, требовать… Просить тоже не нужно, если вы получили отказ, (…) вы об этом должны доложить руководству Комиссии»[909].

О ходе переговоров с американской администрацией доложил Л. Г. Руденко на указанном выше закрытом совещании ПЗК от 30 мая 1945 г.: «При дальнейших встречах представители американских организаций Уэссон и Кроули объяснили, что распоряжение о прекращении всех отгрузок в СССР по ленд-лизу было ими дано ошибочно, но все же вопрос о дальнейших отгрузках был пересмотрен… и изменен, учитывая прекращение военных действий в Европе… В качестве пояснения своих действий, американские организации ссылались на требования конгресса о том, чтобы отгрузки Советскому Союзу по ленд-лизу, в связи с окончанием войны в Европе были прекращены и исключение может быть предоставлено только для снабжения Дальнего Востока, в связи с имеющимися военными интересами США на этом театре военных действий».

При этом, по словам председателя ПЗК, «американские власти сообщили, что они готовы продолжить поставки по доукомплектованию ранее поставленного нам оборудования, или незаконченных поставок, с тем условием если Советское правительство даст согласие оплатить полную стоимость агрегатов, установок, включая стоимость патентов. В письме от 18 мая Кроули заявил о разрешении продолжать поставки по промышленным заводам по утвержденным реквизициям Советского правительства на ранее указанных условиях. Генерал Уэссон в письме от 19 мая сообщил, что им производится пересмотр заказов на промышленные материалы и оборудование по заключенным контрактам… и запросил нас, не хочет ли наше Правительство купить какие-либо из этих материалов или оборудования за наличный расчет». При этом американские организации продолжали вести переговоры с ПЗК «по отдельным вопросам, причем в основном это связано с возможными отправками на Дальний Восток»[910].

Далее председатель ПЗК сформулировал задачи и программу дальнейшей работы ПЗК в новых условиях. Главный стержень работы: «Мы получили заявку Советского правительства на поставки из США с 1 июля по 31 декабря 1945 года… Мы должны не распускаться, а собраться в кулак и […] перестроить свои ряды…»[911] Особое внимание предполагалось обратить на «первый пункт приказа народного комиссара» — «считать работу с кадрами как важнейшую политическую задачу Закупочной комиссии».

Генерал Руденко сделал программное сообщение о своем визите в Москву: «Мой доклад по военным отделам слушался на специальном военном совещании при члене ГОКО тов. Микояне. На совещании присутствовали представители всех родов войск: генерал армии Хрулев, маршал Пересыпкин, маршал Яковлев, маршал Худяков, генерал-полковник Шиманов, маршал Воробьев и др. Мой доклад длился всего 10 минут. Было принято решение обеспечить отгрузку в первую очередь: 1) Наиболее интересные объекты и остродефицитное оборудование, вооружение, снаряжение. 2) Подработать принципы дальнейших поставок. 3) Принять меры к быстрейшему освобождению иноподданных в военных отделах и к сокращению личного состава в/с в пределах 50%. 4) Основное внимание сейчас уделить отгрузкам спецпрограммы»[912].

В выступлении на закрытом совещании представитель «Амторга» М. Гусев также внес свою лепту в характеристику изменившейся ситуации и особенно проблеме взаимоотношений с американскими фирмами. Он подтвердил, что в целом «обстановка сложилась неблагополучно… Я хотел бы добавить только два факта. Первый — отставка Нельсона от китайских дел. Как будто это не имеет отношения к нашим операциям. Но как мне стало известно, за свою работу в Китае он ставил вопрос о содружестве с Советским Союзом при разрешении дальневосточных вопросов и в связи с этим о внутреннем объединении Китая. Эти спорные вопросы он докладывал на закрытом совещании деловых людей в Нью-Йорке и в последнее время стало известно, что эти… вопросы не нашли оценки администрации… И второй [факт] — недавний разговор с Чейз Нэшионал Банком по некоторым операциям. Не случайно замечание относительно Моргентау, которое привели мне недавно: “Сегодня он работает, а завтра может быть Моргентау работать не будет”. Мне уже сообщали другие работники, которые связаны с ним, что вопрос заключается в отношении Моргентау к Советскому Союзу и к Германии. К Советскому Союзу, говорят, он относился слишком либерально, а к Германии слишком жестоко, применяя жесткие условия по снижению ее экономической роли. Поэтому, в последнее время Моргентау […] просто исключается. Эти два факта подчеркивают напряженное положение в нашей работе»[913].

По поводу отношений с фирмами опытный работник внешнеэкономического фронта рассуждал таким образом: многие фирмы приходят и ставят вопрос: «Как вы будете решать вопрос с оборудованием, будете ли заказывать или нет», поскольку «американские организации сообщают, что это дело зависит только от русских» (по мнению Гусева, это делалось для того, чтобы «создать раздражение фирм по отношению к нам»). Гусев заострил внимание на проблеме шпионажа: «За последнее время представители фирм используются для разведывательных целей. Связываются с нашими работниками, выясняют чем заинтересованы, как настроение, каково отношение к американскому правительству.

Ряд фактов говорит, что над этим работают не просто организации ленд-лиза, а органы, которые занимаются сбором этих сведений. Недавно наши товарищи имели приглашение на одно совещание. Когда мы поглубже заинтересовались этим совещанием, то выяснилось, что один из руководителей этого совещания был работник “ФБИ”. Это совещание было по заказам нефтяного оборудования. И представитель… “ФБИ” — был главным докладчиком.

Эти факты… заставляют нас насторожиться во взаимоотношениях с представителями фирм.

У нас… появилось несколько предложений от ряда крупных фирм по техпомощи и обмену техническим опытом. Предлагают эту помощь, иногда даже без компенсации, при условии разделения рынков в Европе. При присылке предложений указывают, “найдете полезным, мы заключим с Вами соглашение”. По словам Гусева, “мы одно такое предложение направили в Москву. Народный комиссар исправил нас совершенно правильно. И когда мы стали изучать, что под этим кроется, оказалось, что фирмы очень заинтересованы послать своих представителей установить контакт с нашими организациями в связи с оккупацией нашими войсками ряда территорий, […] чтобы нащупать возможности восстановления карательных организаций, действовавших на этих территориях, в которых американские фирмы заинтересованы”. Случай этот был с очень крупной фирмой. Тов. Микоян не разрешил, т. к. выяснилось, что они хотели узнать пути и судьбы их предприятий, которые находились на оккупированной территории». За этим последовал традиционный призыв к повышению бдительности.

Представитель «Амторга» со знанием дела охарактеризовал «негативные стороны» повседневной жизни советских работников в США и призвал к усилению культурно-воспитательной работы: «Наши люди приобретают все обывательские привычки, которые существуют в этой стране: имеется большая связь с черным рынком, особенно в Нью-Йорке, приезжают сами, даже в АМТОРГ не заходят, находят “Яшу”, “Шапиро”, берут у них в кредит и без кредита… Мне докладывают, что имеется предложение купить масло на черном рынке. Оно уже упаковано и все как полагается для экспорта… Он не хочет уже продавать отдельно, “купите и распределите среди своих” так и заявляет. А товарищи, ответственные работники, пришли с этими предложениями ко мне… Перед руководством стоит вопрос коренной перестройки уклада жизни наших сотрудников. Надо охватить и членов семей. Дети предоставлены сами себе после школы, никакой работы с ними не ведется. Надо организовать наш быт так, чтобы люди не выходили из нашего руководства и влияния, не только в производстве, но и в быту»[914].

Срез работы, жизни и деятельности ПЗК в 1945 г. живо и непосредственно представлен в выступлениях на совещании начальников ряда отделов Закупочной комиссии. Из выступления начальника Отдела продовольствия тов. Марьинского можно узнать о несколько пренебрежительном отношении работников ПЗК к поставкам продовольствия, которые являлись наиболее крупными и значительными поставками по ленд-лизу в заключительные годы войны. Докладчик почти задушевно рассказал о проблемах этого важнейшего участка работы: «То, что [в докладе Микояну] не упомянули об Отделе продтоваров, это не является моей личной обидой. Дело не в этом. Я должен прямо сказать, что об Отделе продтоваров у нас обычно вспоминают только когда собираются домой.

А в общем объеме работы Комиссии Отдел занимает 20–25% в весовом отношении и примерно такое же — в ценностном…

Я должен прямо сказать, Леонид Георгиевич (Руденко. — Примеч. авт.), что анекдот относительно сухого яичного порошка, к сожалению, иногда прямо отражается на работе отдела. А это напрасно. Товарищи почувствуют в дальнейшем, насколько этот порошок важен, хотя бы в вопросе укрепления нашей валюты, т. к. стоимость яичного порошка примерно 3000 долларов тонна. И 1 тонна растительного масла иногда имеет больше значения, чем 1 тонна мазута».

В качестве основной задачи Отдела Марьинский выделил «срочное и безусловное выполнение тех обязательств, которые имеет отдел, в частности, отгрузки в Арктику, для Наркомрыбпрома, Авиатрассы и Норильстроя»[915].

В своем выступлении начальник Отдела металлов тов. Крупин подчеркнул, что его отдел, «начиная с 11 мая буквально, встретил большое противодействие со стороны отдельных работников Военно-промышленного комитета и Ленд-лиза, которые без всякой… причины срывают отгрузки и поставки. Это было замечено еще и по некоторым фирмам»[916]. Так, по словам докладчика, фирма «Юско», крупнейшая во всем мире, продала наши троссы… Наряду с этим, мы имеем некоторые фирмы, которые несмотря на запрещение ВПК продолжили работу. «Копервильд», «Дженерал Электрик» и вопреки указанному продолжали отгрузки, согласно тем телеграммам, которые пошли 15 и 16 мая. Это характерно, что фирмы, которые лояльно относились к нам, — продолжали отгрузки». Тем не менее, по словам выступавшего, «в деле отгрузок по Арктике и в счет июньского плана это противодействие сказывается на наших отгрузках. По Арктике, несмотря на то, что из Вашингтона дано распоряжение, целый ряд работников, которые связаны с фирмами, противодействуют отправке».

По вопросу сокращения аппарата Крупин поддержал общую линию на освобождение от «чужих людей»: «Сокращать аппарат за счет американцев мы можем без всякого сомнения. В Отделе металлов 42 человека, из них 21 человек — американцы. За последнее время при содействии тов. Захарова мы сумели освободиться от совершенно не нужных нам американских работников. Иногда бывало такое, что эти переводчики работали за наших инженеров. Мы имеем 20 человек иноподданных — я считаю, что нам нужно освободиться наполовину»[917].

Выступление Начальника отдела нефтепродуктов Шевелева было построено в полемическом духе. Сначала он заговорил о необходимости «обсуждать в Комиссии политические темы» и ориентировать сотрудников на «правильный курс». Подчеркнул в связи с этим «недостатки работы по организации быта среди нас, например: «На 14-й улице, поздно вечером после работы идут 3 наши девушки. Кончили работу поздно и ищут где бы покушать. Столовая наша закрыта, куда пойти не знают, языка не знают. Определенно, это является задачей Управления делами организовать вечернее обслуживание наших людей. У нас много одиночек и они остаются “беспризорными”. В это время может подвернуться кто-нибудь кто “поможет”, “объяснит” и т. д. Это нежелательное явление. Необходимо с нашими новыми товарищами проводить работу, чтобы они были смелыми и знали, куда можно пойти и куда не следует ходить. И лучше всего если такое обслуживание будет проводить наша столовая»[918].

Доложив о больших успехах в отправках (за 11 месяцев было отправлено 100 танкеров, всего, как уточнил по ходу дела И. А. Еремин, 1137 тыс. тонн различных нефтепродуктов), Шевелев пожаловался на недостаток людей в отделе — всего 14 человек (а на деле — 13), в результате чего не удалось «организовать в отделе экономический обзор по нефтяным разработкам». При этом начальник отдела нефтепродуктов вступил в полемику с ранее выступавшим начальником отдела продтоваров, обидевшись на противопоставление тов. Марьинским мазута и растительного масла. Обратился к оппоненту со встречными претензиями: «Тов. Марьинский, Вас никогда мазут не “зажимал”. В первую очередь всегда обеспечивается наливной тоннаж под растительное масло. Другой вопрос — о четкости работы наших отделов. На Западный берег было дано распоряжение грузить “Майкоп” именно растительным маслом, грузить все то, что есть. Отгрузили 4800 тонн, а больше не было. Я даю телеграмму — отвечают никакого масла нет. А Вы заявили, что там было 8000 тонн. Нужно подтянуться в четкости учета, […] анализа»[919].

В следующем выступлении один из опытнейших работников ПЗК И. А. Еремин подробно проанализировал положение работников ПЗК в плане взаимоотношений с американцами в связи с пресловутым решением от 12 мая. Он отметил, что «за последнее время ряд американских представителей всеми путями, вплоть до американских служащих, стараются выяснить наше настроение и нашу позицию. Иногда американские организации посылают своих представителей как к руководству Комиссии, так и в наши Отделы не только в Вашингтоне, но и в Нью-Йорке.

…Американцы хотят знать… как мы будем реагировать и что мы собираемся делать с оборудованием, которое находится в производстве и которое они уже начали распределять другим странам, предварительно даже не поставив нас в известность».

Отношение многих американцев к решению правительства было скорее отрицательным: «Среднее звено американских организаций, а иногда даже и руководящие работники Военно-промышленного комитета, Закупочного отдела Министерства финансов и даже Хазард, заявляют, что они никакого участия не принимали в решениях о приостановке отгрузок по ленд-лизу в счет 4-го Протокола. Нам известно, когда один из руководящих работников Военно-промышленного комитета на одном из ответственных совещаний заявил, что “пусть накажет бог тех, кто принял плохое решение по отношению русского народа”»[920].

По мнению Еремина, «принятое решение американскими организациями поддерживается не всеми. Имеется группа людей, которые хотят продолжения дружеских отношений с Советским Союзом, которые были созданы в период военных действий в Европе. Другая же часть людей, о которых говорил тов. Руденко, стремится сделать все, чтобы создать затруднения во взаимоотношениях с Советским Союзом». Кроме того, в последнее время «участились визиты представителей крупных фирм, которые в беседах выражают свое сожаление и предлагают продолжать изготовление нашего оборудования, если мы этого захотим и даже… не потребуется письменного подтверждения, а достаточно устного заявления.

Тем представителям фирм, которые выражают нам сожаления, в частности случаи были у меня на приеме, я заявил — мы понимаем положение фирм и если уж сожалеть кому нужно, так это тем фирмам, у которых канцелируют (отменяют. — Примеч. авт.) заказы, […] если фирма хочет что-либо изменить, то она должна обращаться в свои американские органы. Что касается Советской закупочной комиссии, то она никогда… никаких заявлений не давала о том, чтобы канцелировать свой заказ… и что канцелирование и приостановка заказов делается без нашего ведома, по прямому указанию американских властей».

В этих условиях позиция советских работников должна заключаться в том, чтобы «твердо… проводить единую линию», то есть согласовывать с руководством Комиссии «свои действия, встречи и переговоры… с представителями американских организаций и фирм»[921].

При этом Еремин обратил внимание опять-таки на «недостатки нашей воспитательной работы» и рассказал поучительную историю о работе американских спецслужб: «Соответствующие органы американской разведки работают очень умело и различными методами для того, чтобы обработать наших людей. Например, в Чикаго был создан специальный пункт по “обработке” наших людей. Наших людей так встречали, предоставляли им бесплатно гостиницу, автомобили, приглашали на обеды и все это некоторым нашим людям казалось, что американцы делают из чувства дружбы с Советским Союзом.

Больше того, некоторые из наших товарищей, даже из Вашингтона и Нью-Йорка, обращались с просьбами в Чикаго к американским представителям о забронировании номера в гостинице, или достать билет на такой-то поезд и все эти “дружеские” лица охотно выполняли просьбы наших людей, бронировали им номера, закупали билеты и пр. и пр.».

Поэтому, по мнению выступавшего, «решение Народного комиссара о том, что нужно послать в Чикаго нашего специального работника для обслуживания наших приезжающих, является своевременным, и от нас требуется подобрать туда такого человека, который мог бы различать “дружеские отношения” от “обработки” наших людей. Также не менее важной задачей для нас является и то — как можно поскорее избавиться от чуждых иносотрудников, работающих в нашей Комиссии…

Не секрет, что со стороны наших работников в Комиссии были примиренческие отношения в этом вопросе, считали некоторых сотрудников незаменимыми и сопротивлялись их увольнению… Этому нужно положить конец»[922].

По линии усиления культурно-массовой работы предлагались такие традиционные мероприятия, как «больше просмотров советских кинофильмов, лекций», «технические лекции по повышению квалификации наших работников», спортивные мероприятия, экскурсии и т. д. Предлагалось организовать кинопередвижки, передвижную библиотеку, культурное обслуживание «наших сотрудников, живущих на “Аляске” и “Пибоди”, где сосредоточено большое количество наших сотрудников»…

Затронул Еремин и другой вопрос повседневной жизни — «о посылках, которые наши сотрудники посылают для членов их семей, находящихся на Родине… В последнем приказе народный комиссар, проявляя заботу о нашем коллективе, специально дал указание соответствующим лицам о том, чтобы без задержек отправлять наши посылки к месту назначения. Мы сами задерживаем их на 2–3 месяца»[923].

В результате энергичных действия работников ПЗК в критических условиях удалось добиться сохранения высоких объемов поставок. Согласно докладу тов. Геворкян «Итоги отгрузок в мае месяце 1945 г.»: «В мае было отгружено всего 753 020 тонн против 532 432 длинных тонн, в апреле. Всего по протоколу отгружено 6 081 000 длинных тонн, или 6 810 000 кор. тонн, или 105% от заданного тоннажа 6 500 000 коротких тонн по 4-му протоколу.

В мае отгружено по сравнению с апрелем на 220 588 тн больше».

Вывод делался потрясающий: «По тоннажу отгруженных грузов из США в СССР май является рекордным месяцем за все время отгрузок по ленд-лизу»[924].

Энергичные меры, предпринятые руководством ПЗК после 12 мая привели к тому, что «был снят запрет на погрузку 18 судов на Восточном берегу, отменен приказ о возврате 45 судов, находящихся по пути в Советский Союз, а также было разрешено производить погрузку судов на Западном берегу в мае, июне месяцах по планам, представленным до 12 мая, то есть была разрешена погрузка судов по 4-му протоколу с Западного берега.

В результате были потеряны только 15 судов с 144 900 тн, подача которых под погрузку после 12 мая американцами была отменена». По поводу отгрузок с Западного побережья на Дальний Восток было указано, что «по плану следовало отгрузить 45 сухогрузных судов с общим тоннажем 324 тыс. тонн. Отгружено 46 судов с общим тоннажем 323 142 тонн, то есть 99,7%»[925].

На заседании ПЗК от 18 сентября 1945 г. Л. Г. Руденко объявил, что «по отгрузкам до ноября месяца будем работать на старых ленд-лизовских условиях, кроме ремонта, то есть полное обслуживание пароходов, погрузка, снабжение пароходов целиком идет по ленд-лизу»[926].

Вопросы о реорганизации Закупочной комиссии и налаживании ее работы в условиях перехода на коммерческий расчет активно обсуждались на заседаниях ПЗК летом 1945 г. В частности, на заседании от 30 июля 1945 г. бурно обсуждался вопрос о создании единого Валютно-экономического отдела. Адмирал А. А. Якимов высказался против постановки конкретных сроков реорганизации Комиссии, которые были намечены ее руководством к январю 1946 г.). В своем выступлении тов. Шевелев поддержал постановку вопроса «об объединении Валютно-экономического сектора, Бюро цен и конъюнктуры и Бюро экономической информации в один Валютно-экономический отдел. Я не понимаю наших ученых мужей, почему они не хотят понять, что разорвать эти три вопроса нельзя»[927].

С полемическим напором выступил заместитель председателя «Амторга» М. М. Гусев. По вопросу о статусе Закупочной комиссии он объявил, что «это не Торгпредство, т. к. нет торгового договора с США», но вынужден был подчиниться воле А. И. Микояна: «Народный комиссар высказывался, что формально Амторг нужно сохранить, т. к. эта организация обеспечивает работу по экспорту, но в части руководства подчинить его Закупочной комиссии». Он согласился с тем, что «необходимо передать Закупочной комиссии функции — решать на месте необходимые срочные финансовые вопросы — то есть весь комплекс торговых отношений с американскими органами». По вопросу о реорганизации ПЗК он отметил, что «работа по ленд-лизу продолжается и сходит на нет постепенно», поэтому предложил «постепенное объединение отделов», а не формальное к 1 января 1946 г.

Свой главный полемический удар Гусев направил против начальника Валютно-экономического отдела Ф. П. Быстрова: «Что касается валютно-экономических вопросов, то ими надо крепко заняться. Мне приходилось несколько раз разговаривать с тов. Быстровым, был он у меня в Нью-Йорке, ездили мы с ним к банкирам, и нужно сказать, что тов. Быстров произвел на меня впечатление, что это — человек-формула, он не понимает обстановки, он сейчас же начинает все ответы выводить математической формулой. Он не знает, что значит кредитно-импортный банк, он не мог мне дать полного анализа этой организации, он сейчас же начинает говорить о кредитах, о ставках и т. д.».

Остановился Гусев и на специфических трудностях поставок за наличный расчет, в частности отметив, что «у нас нет договора об оплате агентуры за обслуживание поставок за наличный расчет… Например, мы сейчас получаем оборудование для Днепрогэса, а как обстоит вопрос относительно страхования? Ленд-лиз обязательств по страхованию не дает. Значит нужно эти вопросы решать».

И в заключение представитель «Амторга» высказал основополагающую мысль о перспективах сотрудничества США, которая отражала общее представление советских работников внешнеэкономического фронта: «Последний вопрос: как нужно изучать американскую промышленность, изучать ее избытки, т. к. этот вопрос представляет большой интерес для нас, по крайней мере, на ближайшие три года, потому, что Америка, пожалуй, будет являться одним из главных источников нашего снабжения»[928].

Программный подход к проблеме реорганизации ПЗК изложил в своем выступлении председатель комиссии Л. Г. Руденко. Он возразил ряду выступавших ранее — Шевелеву, адмиралу Якимову, заявив, что: «1) частичную реорганизацию Комиссии мы начали почти 9 месяцев назад, 2) сейчас назрела необходимость реорганизовать целый ряд отделов, к которым следует отнести и Отдел морских перевозок. Поэтому ваше утверждение о том, что можно разделить период ленд-лизовский и период работы за наличный расчет, является ошибочным. Период ленд-лизовских поставок проходит постепенно, т. е. в некоторых отделах заказов по ленд-лизу не будет совершенно, а в некоторых кое-что еще будет, поэтому нельзя так подходить к вопросу реорганизации, что, скажем, начать реорганизацию по истечении 2-х месяцев после окончания ленд-лиза». По вопросу о кадрах Руденко предложил способствовать «возвращению на работу в Америку специалистов, которые работали до войны в Америке, то есть которые имеют опыт довоенной коммерческой работы»[929].

В итоге устами И. А. Еремина была выражена просьба к Комиссии вынести решения по принципиальным вопросам: «В отношении объединения Валютно-экономического отдела с Отделом цен и технической информации, против чего возражает тов. Быстров».

«Тов. Руденко Л. Г. Я ставлю вопрос на голосование членов Комиссии. Кто, товарищи, за то, чтобы эти отделы слить в один Отдел, прошу поднять руки…

Единогласно.

Тов. Еремин И. А. Относительно Учетно-экономического отдела. Тов. Солдатов возражает против создания такого Отдела в будущем.

Тов. Руденко Л. Г. Товарищи, кто из присутствующих считает необходимым создать в будущем Учетно-статистический отдел?

Единогласно»[930].

По вопросу о планах реорганизации Комиссия постановила: «После решения Народного комиссара, постепенно подходить к реорганизации отделов, по мере окончания ленд-лизовских поставок и исходя из конкретной необходимости их объединения»[931].

На заседании ПЗК от 28 августа 1945 г. отдельно обсуждался вопрос о будущем Торгпредстве СССР в США. Л. А. Разин предложил оставить обе организации — и «Амторг», с функциями «продажи советских товаров на американском рынке и в Латинской Америке», и Закупочную комиссию, с задачами «размещать заказы, принимать оборудование, планировать и производить отгрузки, вести страхование грузов и судов, заниматься технической информацией». Один из старейших работников ПЗК подчеркнул, что «авторитет Закупочной комиссии среди американских фирм достаточно известен», поэтому по крайней мере в ближайший год никаких серьезных изменений делать не следует»[932].

Интересным было выступление по вопросу о Торгпредстве и «Амторге» Ф. П. Быстрова, который вышел на более широкие перспективы участия СССР во внешнеэкономических отношениях и международных кредитных организациях. Приведем ряд мыслей начальника валютно-экономического отдела ПЗК: «Я бы хотел отметить те основные моменты, с которыми мы будем считаться в нашей торговле с США и которые нужно будет учесть при разделении функций.

Если в настоящее время у нас трудности возникают с размещением заказов, то в будущем, когда военная обстановка будет быстро переходить в мирную, положение будет другое. Возникнут большие трудности с размещением наших заказов на американском рынке… Если мы вступаем в кредитное соглашение, которое намечается, то в первые годы нам придется платить одних процентов несколько миллионов долларов. Нельзя использовать экспорт только для того, чтобы платить одни проценты. Вопрос координации экспорта и импорта приобретает большое значение. Торговому представительству необходимо будет в первую очередь заниматься координацией экспортно-импортных операций. И поскольку у нас и в довоенные годы Торгпредство никогда не выступало, как “Продавец” или “Покупатель”, а как регулирующий орган, мне кажется, что в таком духе надо создать наше Торгпредство и здесь.

Я думаю, что положение за годы войны изменилось и вопрос о Торгпредстве может быть решен быстрее, чем раньше. Авторитет Закупочной комиссии известен и вопрос этот может быть решен значительно скорее и это может быть займет не годы, а дни или часы.

Необходимость такой структуры, как Торгпредство еще обосновывается и тем, что регулирование государственного аппарата в США останется и после войны. Это регулирование будет сводиться к тому, чтобы продвинуть американские товары на внешнем рынке и создать им выгодные условия для реконструкции на внешнем рынке. К этому направлены все стремления Государственного департамента и Федерал Экономик Администрейшн.

Вопросы финансирования приобретают также очень важное значение. До войны финансовые вопросы решались в частных кругах и экспортно-импортный банк не имел большого значения, но теперь он вырастает в большую силу и имеет возможность предоставлять займы на 3,5 млрд долл., а в будущем возможно и больше. Кроме того, Международный банк с капиталом в 10 млрд — это уже международная государственная организация, которая будет также заниматься регулированием внешней торговли. Прибавьте к этому Международный валютный фонд, который специально предназначен для внешних торговых операций, Основная часть финансовых операций сосредотачивается именно в руках этих организаций. Значение государства при этом будет больше, чем это было до войны и здесь Торгпредство для нас будет совершенно необходимо.

Какие еще органы должны у нас существовать и каково разделение функций между ними? Мы можем решить вопрос в главных чертах, т. е. что наряду с Торгпредством должна быть другая организация, которая будет осуществлять конкретные операции…

Касаясь Амторга, мне кажется, что он должен сохранять важную роль в наших внешних торговых операциях. Конечно, его нельзя ограничивать только торговлей художественными изделиями, издательскими материалами и т. п. […] Торгпредство будет регулировать распределение отдельных видов торговых функций между Амторгом и другими организациями. Но бесспорно — Амторг будет»[933].

В новых условиях роль финансовых механизмов в советско-американском сотрудничестве резко возрастала, и возрастал вес подобной экспертизы в практической работе ПЗК. В протоколе заседания ПЗК от 5 ноября 1945 г. в докладе начальника Отдела металлов Крупина описывалась типичная картина взаимоотношений с американскими фирмами в ситуации перехода от отношений на основе ленд-лиза к заказам на коммерческой основе. Докладчик охарактеризовал сложность работы ПЗК в послевоенных условиях: «Отдел металлов имел возможность в условиях ленд-лиза в период 4-го протокола отгрузить различных металлов около 1 миллиона тонн. Между тем как после войны, особенно в настоящее время, мы встречаем исключительные трудности… При беседе с представителями крупнейших стальных фирм все, как один, в официальной форме заявляют, что в дальнейшем экономическая работа американских фирм с иностранными покупателями упирается в политические трудности».

Комплекс трудностей в практической работе с точки зрения поведения американских фирм начальник отдела металлов находил в следующем: «1. Фирмы пытаются оговорить цены на металлы, при подписании контракта, предварительными и оставляют за собой право считать их окончательными в момент отгрузки металла… Фирмы надеются, что ОПА (правительственное агентство по регулированию цен. — Примеч. авт.) в ближайшее время увеличит цены на металлы».

2. «…Фирмы настаивают на открытии безотрывного аккредитива, а это значит, что мы должны заморозить деньги за месяц до начала поставки и на два месяца после поставки, а самое главное для нас, что при этих условиях мы по некоторым заказам не будем иметь гарантии выполнения их в желаемые для нас сроки…»

3. «Тяжелое положение с размещением таких товаров, как автолист, белая жесть и другие металлы, которые для нас крайне необходимы…»

Все отмеченные факторы, по мнению докладчика, свидетельствовали о том, что «нам надлежит более внимательно в настоящее время изучать конъюнктуру рынка и… тщательнее обсуждать все трудности, с тем, чтобы мы имели возможность обеспечить в первую очередь наши интересы». Работу в этом направлении Крупин рекомендовал проводить не только силами оперативных отделов, но и «Отдела цен и конъюнктуры, Финансового отдела и Юридического, которые должны помочь оперативному отделу в решении отдельных экономических, финансовых и юридических вопросов при заключении наших контрактов».

Начальник Оперативного отдела особо подчеркнул роль Ф. П. Быстрова в развитии отношений с американцами на коммерческой основе: «Я очень доволен тем, что тов. Быстров, по поручению генерал-лейтенанта Руденко, вместе с нами провел несколько дней в Нью-Йорке по размещению заказов за наличный расчет, и он очень подробно ознакомился с теми требованиями, которые официально выставляются крупнейшими фирмами при размещении наших заказов»[934].

Трудности в работе отделов ПЗК были связаны не только с политикой американских фирм, но и с недостатками в работе с советской стороны — Объединений НКВТ, которые не смогли перестроиться для работы в новых условиях. Крупин отметил, в частности, что «от Объединения мы получаем задание на довольно большое количество заказов, но в отрыве от спецификаций», поэтому «мы вынуждены тратить время на запрос спецификации, т. к.[…] для того, чтобы вести переговоры с фирмами, нужно… располагать точными спецификациями». Таким образом, по мнению докладчика, «мы лишаем себя коммерческой маневренности». Кроме того, советские организации так и не смогли до конца учитывать специфику американских единиц измерения, в результате отдел ПЗК получал «ряд заданий, спецификаций с размерами в миллиметрах, в то время как заказ мы выдаем только в дюймах. Американцы игнорируют наши требования». Таким образом, по словам Крупина, «мы заведомо идем на переплату за точность размеров». Он настаивал на том, чтобы «Объединение направляло заказы с указанием размеров только в дюймах в соответствии с американскими стандартами».

По той же схеме докладчик отмечал, что «в американской практике при размещении заказов американцы совершенно не считаются ни с европейскими, ни с советскими стандартами и признают только свои собственные — американские. Поэтому при размещении заказов мы должны пользоваться только американскими стандартами», иначе будет иметь место «переплата и потеря времени».

Кроме того, осложнял работу и тот фактор, что «оперативные инженеры нашего Отдела еще не имеют навыка, маневренности в решении отдельных вопросов, мало изучают конъюнктуру рынка по своим товарам и… недостаточно накопили опыта в коммерческой работе, даже еще не имели опыта и в самом оформлении контракта…»[935].

В последовавшем далее на том заседании выступлении Ф. П. Быстрова был дан глубокий анализ значения исследований в области конъюнктуры рынка для практической работы советских представителей в США. Основная цепь рассуждений выглядела следующим образом: «Ясно, что в период ленд-лиза мы как следует конъюнктурой не занимались в нашей практической работе. В основном практическая наша работа заключалась в приеме и отправке в Советский Союз необходимых материалов в военных условиях. Но теперь знание конъюнктуры приобретает для нас решающее значение. В эту работу должны быть втянуты не только экономисты, но все работники, которые имеют дело и ведут переговоры с фирмами. Если вы не знаете конъюнктуры, вы не можете правильно работать и добиться таких результатов, которые нам необходимы. Современный период характеризуется очень сложной конъюнктурой — с одной стороны, элементы военного хозяйства все еще остаются по ряду отраслей, в то же время все больше начинают появляться стихийные моменты мирной экономики… Можно сказать, что в недалеком будущем произойдут крупные сдвиги в конъюнктуре, колебания будут более резкие — чем это было до сих пор.

С другой стороны, мы наблюдаем ряд факторов, которые ведут к повышению цен… Если раньше были колебания, то за последние недели образовалась постоянная повышательная тенденция. Будут ли цены повышаться и впредь и в каком размере, сейчас трудно сказать, но опасность такая существует».

Говоря о причинах повышения цен, Ф. П. Быстров отметил следующее: «Большая покупательная сила накопленная за годы войны, все еще высокий уровень народного дохода, предположение о повышении часовой оплаты — все это может стать причиной и повышения цен. Но в то же время развивается и противоположная тенденция дефляции падения. Резкое сокращение военных заказов, в том числе прекращение ленд-лиза действует в этом направлении. Пока нет основания ожидать сильного повышения цен — как это было в первый период после мировой войны, но указанное повышение цен может быть.

В современной сложной обстановке необходимо изучить конкретную конъюнктуру отраслей… Но для того, чтобы знать конкретную конъюнктуру, необходимо знать хорошо общую конъюнктуру. Если, например, тов. Крупин хочет знать хорошо конъюнктуру своих товаров, […] он может это сделать только при правильном понимании общей хозяйственной обстановки».

Но главную роль в изучении конъюнктуры Быстров отводил Экономическому отделу. Выступавший сослался на высказывание Еремина, что «наши выводы оказались в основном правильными» (имеется в виду заглавный доклад И. А. Еремина на заседании ПЗК от 5 ноября 1945 г. о решениях Коллегии НКВТ по его докладу в Москве. — Примеч. авт.). У нас есть определенная группа людей, которые могут заниматься этим вопросом… 5–6 хороших, добросовестных экономистов, которые могут работать над вопросами конъюнктуры».

Для улучшения этой работы он предлагал ряд системных мероприятий: «Необходимо составить план, как вести работу по изучению конъюнктуры, использовать не только то, что появляется в печати, но и использовать другие: материалы, которые имеются в Комиссии, например — записи бесед наших работников с фирмами, отчеты фирм и др.

В плане конъюнктурной работы предусмотреть следующее: 1. В свое время приказом Комиссии было установлено представление квартальных конъюнктурных обзоров. Необходимо этот приказ проводить в жизнь, […] чтобы конъюнктурные обзоры у нас выходили без опозданий.

Эти обзоры будут иметь теперь важное значение в нашей практической работе. В обзорах надо давать не только описание, но и оценку современного положения… Многие наши работники имеют смутное представление о тех хозяйственных сдвигах, которые происходят в настоящее время… Когда мы оценили правильно обстановку, тогда в выводы в отношении будущего будут иначе сделаны.

2. Кроме квартальных обзоров, необходимо по более существенным вопросам текущей экономики писать специальные записки, например о периоде реконверсии, т. е. переходе от военного производства к мирному, об изменениях в хозяйстве, которые уже произошли.

Не исключена возможность, что в будущем нам придется иметь дело с фондовым рынком и это не должно застать нас врасплох, неподготовленными.

3. Кроме того, я бы считал, что было бы весьма полезным регулярно, один раз в месяц, делать доклады по конъюнктуре для наших практических работников, (…] чтобы каждый оперативный работник знал о том, что происходит в хозяйстве США и мы должны применять эти знания в той области, в которой он работает»[936].

Одним из самых приоритетных направлений работы Закупочной комиссии в новых условиях стал сбор технической информации. Вопрос о состоянии и перспективах этой работы обсуждался на заседании ПЗК от 20 июля 1945 г. Был заслушан доклад тов. Сорвина «Состояние работы по технической информации в отделах Комиссии за первое полугодие 1945 г. и дальнейшие перспективы». Докладчик привел ошеломляющие цифры, свидетельствовавшие о поистине широком размахе работ по технических сведений в США: «в Комиссии привлечено к информационной работе свыше 300 человек»[937].

Своего рода «прорывным» решением в деле сбора информации должно было стать создание в декабре 1944 г. в составе ПЗК Инженерно-технического отдела (ИТО) приказом по Комиссии № 190с в соответствии с указаниями наркома А. И. Микояна. Именно на работе этого нового подразделения, прежде всего, сосредоточился докладчик. Основной задачей отдела стала «организация и руководство работой по переносу американского технического опыта или, другими словами, организация сбора, проверки и учета, а также отправка в СССР материалов по технической информации».

Сорвин рассказал о личном составе нового Отдела: «Я работаю в ИТО с середины февраля этого года и пошел на информационную работу с охотой. Большое внимание, которое уделяется в Союзе вопросам технической информации из высокоразвитых в техническом отношении стран, мне было известно и ранее…» Упомянул он, правда, что «приказ № 190с… не всеми начальниками отделов был проработан хорошо», а потому «в отделе всего 4 инженера и 4 технических работника», поэтому, по словам Сорвина, «мы не можем самостоятельно осуществлять обработку оригинальных материалов или документов», и работа по сбору информации по-прежнему активно велась в самих отделах ПЗК.

Конкретными задачами ИТО в этих условиях стали «работа над материалами, подготовленными отделами в отношении их учета, контроля за качеством, отсылки в Союз… и получения отзывов из НКВТ, а также «координирование информационной работы между различными отделами»[938].

Из доклада становится очевидным, что характер и методы этой деятельности работников ПЗК действительно напоминали разведывательную работу: «В большинстве случае тематика нашей информационной работы, задаваемая из Москвы, так же, как и тематика, избираемая нашими инженерами здесь по собственной инициативе, почти совершенно исключает возможность получения от американцев материалов и сведений обычным путем, т. е. путем простого запроса их с наличием каких-то оснований к тому.

Наоборот, американцы всячески оберегают от нас именно то, что нам нужно видеть, изучать и иметь в руках». В результате «процесс получения необходимых материалов или сведений, являющихся неотъемлемой частью любой информационной работы, являлся порой в известной мере искусством, основанным на умении хорошо наблюдать и слушать, на наличии солидных американских знакомств, особенно среди людей, симпатизирующих нам, на максимальном использовании технической прессы и т. д.».

Особо остановился докладчик на необходимых качествах и квалификации работника «информационного фронта»: «Обработка подобранных материалов требует от исполнителя помимо… общей и технической эрудиции, упорного и длительного труда, знания языка, навыков к научно-исследовательской работе, умения делать обобщения и выводы даже при недостатке исчерпывающих данных и, наконец, готовая работа предполагает персональную ответственность исполнителя за достоверность». Именно эти высокие «квалификационные» требования «порой отпугивают от информационной работы наших инженеров», которые считали ее «неблагодарной работой».

В целом согласно оценке докладчика, «наши достижения в этом деле за 7 месяцев, которые прошли с момента выпуска приказа № 190с пока невелики и не могут нас удовлетворить по тем итогам, которые мы имели за первое полугодие 1945 г.»[939].

Тем не менее в ряде отделов ПЗК информационная работа была хорошо поставлена. По мнению Сорвина, среди отделов в лучшую сторону выделялись: «Автотракторный отдел на протяжении всего полугодия, Отдел нефтепродуктов, Отдел разного промышленного оборудования и Кабельный отдел, Отдел промышленных установок и Энергосиловой отдел во втором квартале, Отдел станков и инструментов, Авиационный отдел».

Так, в авиационном отделе имелась специальная информационная группа, которая насчитывала в своем составе в два раза больше инженеров, чем в самом ИТО. По словам докладчика, «эта группа, главным образом, обрабатывает материалы, которые различными путями получаются отделом или представителями этого же отдела, работающими на авиазаводах и в “Райт Филде”… Кроме данной группы к информационной работе привлекается большая часть оперативных инженеров. Поэтому с Авиационного отдела можно требовать больше […] в отношении развертывания информационной работы»[940].

Однако при этом Сорвин отметил, что «в отделах танковом, интендантского снабжения, химикатов, металлов… работе технической информации внимания уделялось недостаточно», и в этих отделах имело место «очень слабое выполнение плана», а также «неважно работает Отдел радиосвязи»[941].

В качестве положительного примера он назвал «нескольких исполнителей, которые активно принимали участие в техническо-информационной работе и разработали капитальные… ценные материалы». Таковым был тов. Семенов из Железнодорожного отдела, труд которого под названием «Сигнализация и автоблокировка на железных дорогах США» был определен как «продуманная, добросовестная и практическая работа с конкретными выводами и предложениями» и выставлен как образец «для всех работ, преследующих цели переноса с Союз американского технического опыта». К числу лучших относилась и работа инженера Химушина, в то время уже работавшего в ИТО — «Материалы и технология производства деталей турбокомпрессоров и двигателей для реактивных самолетов». Группа инженеров по сельхозмашиностроению, возглавлявшаяся тов. Косолаповым из Танкового отдела, создала работу «Современные сельскохозяйственные машины США и Канады».

Инженеры Отдела станков и инструмента Бенин и Миловидов подготовили работу по новейшим конструкциям и производству металлообрабатывающих станков. Как интересные и ценные был отмечен ряд работ в Автотракторном отделе (Акопян, Ханин — по производству поршневых колец автодвигателей), Отделе нефтепродуктов (Рагозин — моторные топлива и смазочные масла), Отделе разного промоборудования (Бенин по сахарному производству), а также в Авиационном отделе, Энергосиловом отделе, Арт-отделе и др.

При этом в целом докладчик сделал вывод, что информационная работа еще «не удовлетворяла требованиям народного комиссара и руководства к Комиссии по тематике, по качеству, оформлению и методам»[942].

Как серьезный недостаток было отмечено безразличное отношение и инертность в отношении к информационной работе. Сорвин отметил, что еще «на первом совещании по информационной работе, проведенном тов. Степановым в декабре прошлого года (1943 г. — Примеч. авт.), выступали представители наших отделов, специалисты различных отраслей народного хозяйства и промышленности. Они говорили, что запросы на техническую информацию из США со стороны различных отраслей нашей промышленности и научноисследовательских учреждений, огромные. Все соглашались с наличием возможностей к получению необходимых материалов и с необходимостью всемерного использования этих возможностей».

В настоящее же время (июль 1945 г. — Примеч. авт.), как констатировал докладчик, «возможности к безвозмездному переносу американского технического опыта заметно сокращаются, и в недалеком будущем возможно за техническую информацию и помощь американцам придется платить». Вместе с тем в докладе подчеркивалось, что «наша страна приступила к восстановлению разрушенного войной народного хозяйства, и использование заграничного передового технического опыта в нашей промышленности и строительстве крайне необходимо»[943].

Из СССР продолжали активно приезжать все новые группы инженеров с задачами «изучить ту или иную область производственной техники с последующей задачей внедрения таковой в нашу промышленность». По словам Сорвина, «всем известны задания приезжающих из Союза людей. Они начинаются с небольших, на первый взгляд мало значащих вопросов (как например — технология производства тонкостенных вкладышей или сальниковых уплотнителей) и кончаются большими вопросами — относящимися к целой отрасли промышленности. Но все эти задания являются тем, в чем остро нуждается наше народное хозяйство. Мы же здесь… проходим мимо них…

Штрихом, характеризующим нашу инертность, является также отношение к съездам американских научно-технических обществ, о которых мы много говорили на первом совещании. В США проходили весенние съезды нескольких обществ. Мы разослали в начале апреля в отделы информацию по программам и городам съездов общества АЕ с просьбой сообщить о желании поехать на съезды — ни одной заявки из отделов с пожеланиями посетить какой-либо съезд не поступило.

Аналогично мы предложили начальнику Отдела металлов тов. Крупину послать своих инженеров на один-два съезда Американского металлургического общества, которые проходили в апреле и мае месяцах. Он наотрез отказался, заявив, что нужно работать, а не разъезжать по съездам… В то же время из Москвы имеются запросы на высылку материалов по всем съездам»[944].

Информационная работа сталкивались и с «материально-техническими затруднениями», такими как отсутствие машинисток, средств на печатание. Для преодоления этих проблем была организована фотолаборатория, с намеком на усиление методов фотосъемки информационных работ и материалов.

Отмечалась также большая техническая сложность информационных работ: «Тематические задания из Москвы… очень обширны, […] трудны для выполнения. Поэтому в отделах имеется тенденция не включать в планы трудных заданий». Руководство Инженерно-технического отдела предложило в последующей работе взять курс на «усиление добывания и отправки в Москву оригинальных материалов без перевода и обработки их здесь, что ускорит их использование на Родине и исключит залеживание их здесь или их полное исчезновение».

Перспективы работы Инженерно-технического отдела докладчик видел в том, чтобы наладить «самостоятельное, независимое от отделов, получение материалов по заданиям Москвы, путем использования для имеющихся связей с американскими научно-техническими и исследовательскими учреждениями, путем налаживания самостоятельных связей с фирмами и путем использования нашей научно-технической библиотеки». О последней было специально доложено, что «библиотека получает все больше запросов на библиографии и подбор литературы. Она начала делать ежемесячные библиографии по получаемым техническим, военным и экономическим журналам и их уже выпущено 4 номера. Библиотека в порядке выполнения поступающих запросов пользуется услугами 19 библиотек гор. Вашингтона. Завязываются связи с научными учреждениями страны»[945].

В ходе дискуссии по докладу Сорвина некоторые руководители важнейших отделов ПЗК выступили с возражениями по поводу высказываний о якобы плохой работе с технической информацией в этих отделах. К примеру, бессменный за все годы деятельности Закупочной комиссии начальник Отдела связи генерал Белов высказал по этому поводу недоумение: «Тов. Сорвин сказал, что неважно работает по технической информации Отдел связи. Я удивлен этим заключением, ибо в том материале, который послан в НКВТ с Председателем комиссии генералом Руденко было сказано, что наиболее успешно идет работа по технической информации в ряде отделов, в том числе в Отделе связи…» Он подчеркнул, что «после 12 часов оперативной работы никто не в состоянии работать» над обработкой технической информации. Поэтому, по его мнению, «секрет успеха Химушина… объясняется тем досугом, который тов. Химушин имел в своей оперативной работе… В таком же положении у нас проф. Джигит. По указанию Москвы мы его освободили от всякой оперативной работы. Он работает только над технической информацией, […] его работы представляют большую ценность, об этом мне говорили в Москве, когда я там был»[946].

Товарищ Цветков от лица Авиационного отдела выступил с изложением достижений в области работы с технической информацией. Он выделил в качестве заслуги отделе то, что «в Москве утвердили самостоятельную группу информации в Авиационном отделе штатным порядком». Кроме того, по его мнению, «Отдел Авиации понимает значение информации», и на эту работу мобилизован фактически весь штат отдела, а не только 6 человек». По словам Цветкова, «все представители на заводах, в депо имеют специальные задания, и они отчитываются в выполнении тем»; на работу по технической информации были специально выделены люди, владевшие английским языком, имевшие опыт работы по техинформации, лучшие специалисты; в отделе также «отработали систему контроля качественного выполнения заданий».

По мнению тов. Цветкова, «состав Инженерно-технического отдела пока не во всех вопросах авиационной техники компетентен», поэтому он обратился с просьбой к начальнику ИТО «лучше понять Отдел авиации… некоторые вопросы — дайте нам самим делать или согласовывайте с нами предварительно»[947].

Начальник Отдела металлов Крупин заявил, что «работа по технической информации в Отделе металлов за отчетный период проходила на уровне тех возможностей, которыми Отдел располагал. Отдел металлов за отчетный период направил в Москву 13 работ». И отдельно остановился на заслугах одной из звезд ПЗК в области информационной работы — инженера Химушина: «Работы тов. Химушина написаны еще в то время, когда он работал в Отделе металлов, часть материалов была собрана во время командировки с генерал-лейтенантом Руденко, еще в первом полугодии 1944 г. Качество работ инженера Химушина определялось тем, что он — квалифицированный инженер-металлург», имел ученую степень кандидата химических наук. Отмечено также, что и «посещение американских заводов тов. Химушиным было обеспечено Отделом металлов»[948].

Подведение определенных итогов работы ПЗК в новых условиях и насущных задачах состоялось на заседании Закупочной комиссии от 5 ноября 1945 г. И. А. Еремин выступил с докладом о решениях Коллегии НКВТ по его докладу в Москве. По словам докладчика, «согласно решению народного комиссара, я должен был выехать в Москву для доклада об итогах работы Закупочной комиссии за период 4 протокола. Выехал 3 августа, прибыл в Москву 10 августа. При Первом импортном управлении было сделано 2 доклада; при Втором импортном управлении — 1 и у заместителя наркома тов. Семичастного — о работе военных отделов, у заместителя наркома тов. Борисова — о работе Комиссии по отгрузкам, и у члена Коллегии тов. Колпакова — о работе общих отделов». На Коллегии НКВТ Еремин сделал два доклада — о реорганизации ПЗК и общий отчет о работе Закупочной комиссии за период 4 протокола».

В ходе докладов были высказаны замечания в адрес работы ПЗК. Так, по работе военных отделов главное внимание при обсуждении было уделено вопросам технической информации. Как доложил Еремин Комиссии, «заместитель народного комиссара тов. Семичастный отметил, что в последнее время эта информация стала ухудшаться, в то время как… после прекращения ленд-лизовских операций работа военных работников должна быть направлена на изучение тех изменений, которые происходят в военной промышленности»[949].

Основные выводы Коллегии НКВТ были доложены Ереминым Закупочной комиссии в виде ряда указаний о приоритетах дальнейшей работы: «1) Нужно мобилизовать весь коллектив работников Закупочной комиссии на выполнение указания Народного комиссара — что центральной задачей работы Закупочной комиссии является — обеспечение отправки всего оборудования и материалов по Кредитному соглашению, заключенному 15 октября 1945 г.

2) Задачей Закупочной комиссии является выполнение указаний Народного комиссара о размещении срочных заданий для автомобильной промышленности.

3) … взять под особый контроль выполнение заданий по газопроводу Саратов-Москва, Днепрогэсу и железной дороге Челябинск — Златоуст.

4) … приступить к выполнению указаний Народного комиссара о подготовке наших кадров к коммерческой работе…

5) При размещении заказов за наличный расчет мы должны проявить настойчивость и умение в создавшейся для нас невыгодной обстановке и разместить так заказы, чтобы не допускать переплат, а также добиваться приемлемых общих условий по нашим заказам»[950].

В целом, согласно отчету председателя ПЗК генерала Л. Г. Руденко о работе Закупочной комиссии за 1945 г., от 5 марта 1946 г., «работа Закупочной комиссии на протяжении 1945 года должна быть разделена на два периода. Первый из указанных периодов можно, в свою очередь, подразделить на два этапа: до мая 1945 года (окончание войны с Германией) и с мая по сентябрь (окончание войны с Японией).

Основная задача комиссии до сентября 1945 года заключалась в максимальной отгрузке в СССР военного снаряжения, оборудования и различного рода материалов, поставлявшихся по ленд-лизу. С начала года по сентябрь было отправлено в СССР 3,5 млн англотонн различных грузов на общую сумму 1960 млн долларов. Большая работа в этот период была проделана, в частности, по отгрузке радиостанций, нефтепродуктов, цветных и черных металлов, кабельных изделий, покрышек и камер.

Во втором периоде центральная задача комиссии заключалась в соответствии с постановлением коллегии Наркомвнешторга, утвержденным народным комиссаром тов. Микояном А. И. 15 октября 1945 года в организованном обеспечении отправок всего оборудования и материалов, оставшихся от ленд-лиза, и заявленных правительством СССР к приобретению за счет кредита.

Этим же постановлением коллегии НКВТ комиссии было предложено установить с фирмами твердые сроки поставок оборудования и строго контролировать их выполнение.

Коллегия Наркомвнешторга также обязала комиссию обратить особое внимание на размещение заказов и отгрузку оборудования для наиболее важных народнохозяйственных объектов: газопровод Саратов — Москва, Днепрогэс, автомобильная промышленность, железная дорога Челябинск — Златоуст, нефтяная и угольная промышленность, и реконструкция дальневосточных портов.

Эти директивы, а также ряд других указаний народного комиссара были положены в основу работы закупочной комиссии.

Помимо операций по соглашению от 15 октября 1945 года, Закупочная комиссия проводила операции по заказам за наличный расчет и по поставкам за счет фондов ЮНРРА для Украинской и Белорусской республик.

В отношении поставок по ленд-лизу в 1945 году следует, прежде всего, отметить, что в отличие от прошлых лет, 1945 год характеризуется стремлением американцев сильно ограничить ленд-лизовские поставки»[951].

В связи с прекращением войны с Японией, 21 августа, еще до официального объявления дня победы, американскими правительственными органами было отдано распоряжение о прекращении ленд-лизовских отгрузок. Но 25 августа 1945 года было опубликовано заявление Кроули, в котором, в частности, говорилось о следующем:

«1. Все последующие закупки по ленд-лизу Администрацией внешней экономики прекращаются, кроме тех материалов, в отношении которых соответствующие правительства дали согласие принять их либо на условиях наличного расчета, либо в порядке кредита.

2. Военное управление по морскому транспорту США будет продолжать предоставлять транспортные средства в течение 30 дней после официального объявления дня победы над Японией.

3. Отгрузки по ленд-лизу будут продолжаться до дня официального объявления победы над Японией.

После этого заявления погрузки были возобновлены и фактически продолжались до 20 сентября 1945 г.

В распоряжении президента США от 27 сентября 1945 г. было объявлено о ликвидации Администрации внешней экономики и о передаче не позже 31 декабря 1945 года всех дел по ленд-лизу Государственному департаменту, а также о передаче некоторых других функций, выполнявшихся Администрацией внешней экономики, Реконструктивно-финансовой корпорации и Департаменту торговли. Глава Администрации внешней торговли Кроули был освобожден от этой должности 15 октября 1945 года, после чего все вопросы, связанные с ленд-лизом, решались в Государственном департаменте.

По окончании ленд-лизовских отгрузок основная роль Комиссии заключалась в выполнении соглашения от 15 октября 1945 года о передаче в порядке кредита материалов, оставшихся от ленд-лиза»[952].

«После окончания отгрузок по ленд-лизу объем отгрузок резко сократился. Кредитное соглашение было подписано только 15 октября 1945 года. По условиям соглашения, в целях экономии расходов, доставка грузов в порты была возложена на транспортный отдел ПЗК. Предварительные подсчеты, сделанные транспортным отделом, показали, что эти расходы составят не свыше 3% вместо 10%, затребованных американцами. Таким образом, ожидаемая экономия по транспортным и складским расходам в размере 7–8% от общей стоимости товаров (около 250 млн долларов) ориентировочно составит 18–20 млн долларов.

Задача приемки и отправки грузов из складов и фирм в порты связана с большими трудностями. Так, например, в период ленд-лиза у американцев по доставке наших грузов в порты было занято свыше 600 человек, в том числе только в одном СДС около 400 человек. Однако транспортный отдел комиссии, в общем, неплохо справился с этой задачей, умело используя аппарат американцев.

При подписании кредитного соглашения 15 октября 1945 года было получено согласие американцев на предоставления нам под перевозку грузов по кредитному соглашению 17 пароходов по ленд-лизу, т. е. без оплаты.

Срок поставки этих пароходов под погрузку истекал 31 октября, то есть практически через две недели, в течение которых необходимо было организовать прием грузов на складах и доставить их в порты. Давая согласие на предоставление нам судов по ленд-лизу, американцы рассчитывали на то, что мы будем в состоянии в такие короткие сроки подать необходимое количество грузов в порты. В процессе организации подачи грузов транспортный отдел встретился с большими затруднениями и препятствиями, чинимыми со стороны американцев, а именно: затяжка в оформлении передачи нам грузов, отказ железных дорог перевозить грузы по условиям кредитного соглашения, затягивание оформления допуска наших приемщиков на склады, запрещение производства работ посторонними организациями на территории военных складов (погрузка на жел[езно]дор[ожные] вагоны), много других.

Все возникшие вопросы по отгрузкам решались с нашей стороны без замедления, и затяжка приемки и отгрузки материалов со складов в порты вызывались по вине американцев. Американцы были вынуждены признать, что отгрузки затянулись по их вине и согласились перенести срок предоставления судов по ленд-лизу до 15 ноября. К указанному сроку необходимое количество грузов было поставлено в порты и все обещанные 17 пароходов были поставлены под погрузку. В результате этого была достигнута экономия на фрахте в сумме около 6 млн долларов, отнесенных за счет ленд-лиза»[953].

Работа Правительственной закупочной комиссии была высоко оценена на Родине. По словам генерала Л. Г. Руденко, «за период ленд-лизовских операций мы имеем 250 человек орденоносцев»[954].