Об условиях повседневной жизни работников ПЗК в разных частях страны, как ни парадоксально, дают весьма обширные представления бухгалтерские отчеты о деятельности Комиссии и приложения к ним. Мы приведем здесь данные одного такого документа за 1942 г., что позволит нам показать определенный срез повседневности, проступающий через цифровые данные бухгалтерского отчета и пояснения к ним.

По статье 1 — «Фактические расходы Комиссии за 1942 год» учитывались, например, расходы на приобретение имущества сотрудников, в частности жилых домов в Вашингтоне, где проживали работники аппарата Комиссии — дом № 3355 по 16-й улице, и № 1610 по Парк Роуд, дотации детскому саду и др. По статье «Дополнительные расходы на зарплату» Комиссия имела перерасход 2520 долларов. Первая причина, как объяснялось в записке к отчету, была связана с увольнением ряда американских служащих: «согласно Тарифным соглашениям, заключенным между руководством Закупочной комиссии и Ассоциацией американских работников, Закупочная комиссия при призыве американских работников в армию должна оплачивать месячный оклад. Таких выдач в 1942 г. американским сотрудникам было произведено на сумму $ 1135,00». В отчетный период имело место «общее вздорожание жизни», и становилось все меньше «свободных американских работников». В соответствии с тем же соглашением ПЗК «оплачивала на выходное пособие при увольнении американских работников в размере 1 недели зарплаты за каждый проработанный год… Таких выдач Комиссией было произведено на сумму 1007,75». Другой статьей «дополнительных расходов» явилась «спецодежда для шоферов председателя Комиссии и его двух заместителей, состоящая из пальто, костюма и фуражки»[823].

По статье «Командировки, перемещения и разъезды», ПЗК, напротив, имела «экономию в сумме $ 393,11». Объяснение давалось следующее: «В Комиссии имеется большое количество временно командированных инженеров-приемщиков. Большинство инженеров и временно командированных выполняют одинаковую работу: некоторые штатные инженеры ведут приемку, а временно командированные — оперативную работу. Согласованности между Объединениями (НКВТ. — Примеч. авт.) о том, кто должен числиться в штате и кто временно командированными — нет». Отсюда возникала путаница в расчетах, и большая часть командированных была «отписана на смету Закупочной комиссии».

Детальный отчет о прибытии и проживании советских людей на территории США содержался по Отделению ПЗК в Фербенксе, которое начало работать с 1 сентября 1942 г. Согласно документу, «с 5 сентября 1942 г. в Фербенкс прибыли 18 человек работников Военной приемки, 22 сентября — первая группа Летно-перегоночного состава в количестве 20 чел. Среднее количество пребывания в день в г. Фербенкс постоянного и летного технического состава за 4 месяца:

а) Постоянный состав (работники Комиссии, Военной приемки): 26 чел.

б) Летно-технический состав: 46 чел.

в) Транспортные экипажи: 9 чел.

Всего: 81 чел.

В отдельные дни в сентябре количество доходило до 143 и до 161 чел.».

За 4 месяца 1942 г. было зарегистрировано следующее количество личного состава, который побывал в Фербенксе и Номе на постоянной и временной основе:

«а) Летчиков-перегонщиков: 160 чел.

б) Транспортных экипажей: 62 чел.

в) Из Управления воздушной трассы: 4 чел.

Итого временных: 226 чел.

Постоянного состава: 37 чел.

Всего 263 чел.»[824].

По данным бухгалтерского отчета, имели место неоднократные случаи превышения запланированных сроков пребывания советского летного состава в США. Согласно документу, «по смете на 4 месяца 1942 г. проектировалось пребывание на территории США каждого боевого и транспортного экипажа не более 8 дней, а фактически экипажи задерживаются на территории Америки в среднем 17 дней. Из них: транспортные экипажи в среднем 9 дней, а боевые экипажи 21 день. Основные причины длительной задержки экипажей: отсутствие самолетов, неподготовленность их к зимней эксплуатации (в результате большой объем работы до передачи их приемке) и плохая погода.

Суточные летно-техническому составу и работникам Военной приемки… выплачиваются со дня прибытия в г. Ном, первый пункт посадки в Америке и по день выбытия из Нома». В бухгалтерском отчете отмечались специфические трудности организации контроля за прибытием и выбытием советских представителей. Согласно документу, «с ноября 1942 г. контроль поручен младшему лейтенанту тов. Звороно», который 3 раза месяц представлял в Отделение ПЗК в Фербенксе список прибывших и выбывших лиц. Отделение также получало «оперативные служебные телеграммы по движению каждого самолета», однако в них указывался «только номер самолета, тогда как экипажи, которые вылетают из Фербенкса, иногда в Номе меняются, или вылетают из Нома в разные дни».

За подобные задержки летного состава «приказами командования 1 –го Авиационного полка на летный состав за отчетный период было наложено 7 взысканий, удержанием 50% суточных в инвалюте. За отчетный период удержано 227,93 амер. долл. Подробный список взысканий прилагается…».

Отчет свидетельствовал и о некоторых нормах проживания советских людей: «Отделение оплачивает проживание в общежитии в г. Фербенксе следующим категориям: летно-технический состав, транспортные экипажи, работники Управления воздушной трассы». Стоимость общежития составляла: для старшего начальствующего состава — 75 центов в день, для младшего состава — 50 центов. Однако с 1 декабря 1942 г. была установлена единая цена — 50 центов в день. Постоянные работники Отделения Закупочной комиссии и работники Военной приемки пользовались общежитием бесплатно. Однако отметим, что «общежитие» предполагало более скоромные условия проживания, по сравнению с чиновниками ПЗК, работавшими в аппарате в Вашингтоне.

Что касалось питания, то, по данным отчета, «летно-технический состав и постоянные работники в Номе и Фербенксе питаются в американских военных столовых за плату: в Номе — 90 центов в день с человека, в Фербенксе — в офицерской столовой постоянный состав по 1,60 амер, долл., временный состав — 2 амер, долл., с 1 декабря — 1,70; в общей столовой для младшего начальствующего состава по 1 долл.»[825].

Особенности повседневной жизни советских работников в США отражены в статье под названием «Содержание собственного автотранспорта». Экономия по этой статье составила внушительную сумму в 5186,09 долл. То, что речь шла о жизни именно в США, подчеркнуто в зафиксированном в бухгалтерском отчете фундаментальном тезисе: «Несмотря на имеющиеся различные способы передвижения основным и весьма распространенным в Америке является автомобиль». Отмечена и особенность транспортной проблемы для работников ПЗК в связи с характером их деятельности: «Разбросанность причалов, заводов, их дальнее расположение от метро, автомобильных остановок, вынуждает н/работников брать такси. Счетов, как правило, такси не дает, и мы вынуждены такие расходы оплачивать без счетов. В некоторых случаях мы получаем подержанные автомашины».

Всего, согласно отчету, ПЗК в Вашингтоне располагало своим «парком» в количестве 16 автомашин и одного автобуса. Подчеркивалось, что «все они работают с полной нагрузкой, т. к. наше учреждение расположено в противоположном конце города от американских департаментов, куда ежедневно совершаются поездки наших работников.

Автобусом пользуются дети сотрудников Закупочной комиссии при поездке в школу и из школы. За что с сотрудников удерживается из зарплаты стоимость проезда. Кроме того, автобусом пользуются за плату сотрудники Закупочной комиссии по окончании работы»[826].

Проживали сотрудники аппарата Комиссии в ряде арендованных домов, в том числе в трех общих для сотрудников, и трех отдельных домах для председателя Комиссии и его заместителей. Фактические расходы по этой статье составили (суммы в долларах):

В смете имелась также статья «Приобретение имущества», которая была утверждена НКВТ в размере 113 600,00 долларов, куда входили, например, расходы на приобретение обстановки для квартир сотрудников, на приобретение собственного автотранспорта[828].

По статье «Конторские и канцелярские расходы» Закупочная комиссия на 1 января 1943 г. имела «экономию в сумме $ 1 632 787». Основные расходы здесь шли на бумагу, в связи с колоссальным ростом переписки с американскими ведомствами: «Закупочная комиссия вынуждена выписывать реквизиции в нескольких десятках экземпляров, сократить количество экземпляров нам не удается, т. к. это требование ленд-лизовской Администрации»[829].

Некоторая экономия имела место и по счету «Телеграфные расходы», хотя в отчете констатировалось, что в целом «телеграфные расходы значительно увеличиваются, причинами чего явились новые объекты работы: Портленд, Фербенкс, порты Западного и Восточного побережий. Основная переписка — это передача сводок, пятидневок, ответы на запросы Объединений, наркоматов». Общая тенденция заключалась в том, что «отсутствие нормальной почтовой связи Союза с США вызывает необходимость ведения переписки с наркоматами и Объединениями по телеграфу».

По статье «прочие расходы связи» имел место «перерасход в сумме $ 2002,00». Причинами этого являлись следующие организационные и бытовые проблемы:«1. Основной центр Закупочной комиссии находится в Вашингтоне, а приемка и отправка грузов идет в разных местах. 2. Открытие н/Отделения в Портленде, в связи с чем потребовалась необходимость установления телефонов. 3. Переезд из дома в дом потребовал установления телефонной связи, как внутри системы, так и с городской системой»[830].

При этом следует подчеркнуть, что ПЗК была освобождена от уплаты ряда налогов, связанных с пользованием средств связи и передвижения. Так, по данным отчета, «с 1 июля 1942 г. США были введены налоги на телефонные переговоры, телеграммы и на стоимость железнодорожных самолетных билетов, на стоимость счетных, пишущих машинок и некоторые предметы электрооборудования. Общая сумма этих налогов составила:

Остальная сумма в размере $ 10 489,46 будет получена в ближайшие дни»[831].

Бухгалтерский отчет отразил и основные направления культурно-массовой работы среди сотрудников ПЗК. По статье «Дотации на содержание клуба» было ассигновано в 1942 г. 13 000,00 долларов, фактические расходы составили 9317,69. На эти средства был «закуплен для клуба хозинвентарь (пианино, радиола, бильярд)», произведено «оборудование библиотеки стеллажами и хозинвентарем и оборудование помещения клуба перегородками, занавесями и хозинвентерем (стулья, столы, диваны и др.)». Мероприятия по культурно-массовой работе, как указывалось в отчете, «имели целью оказание помощи составу советских сотрудников в изучении страны пребывания и организации отдыха и разумного использования досуга». За истекший период (с апреля по декабрь 1942 г.) были проведены такие мероприятия, как три лекции по американоведению, коллективное посещение концертов, просмотр трех-четырех советских кинокартин, «проведены встречи советского коллектива с нашей делегацией на Международную конференцию молодежи и с представителями команды советского теплохода “Старый большевик”», «проведена коллективная подписка на газеты: “Канадский Вестник”, “Русский Голос”, “Дейли Воркер” и др.», а также на ряд журналов.

Отмечалась и спортивная работа: «в начале июля был организован спортколлектив с первоначальным составом в 127 человек. Работа спорт-коллектива проводилась в […] кружках: теннисном, пинг-понга, волейбольном, велосипедном и шахматно-шашечном». К числу недостатков культурно-массовой и физкультурной работы относились «ограниченность мероприятий, малочисленность актива, недостаточное участие советского коллектива»[832].

По статье «Дотации на содержание медбюро», было создано медицинское бюро в составе трех человек, а в июне – августе организована, обеспечена штатом работников и оборудованием собственная поликлиника, которая открылась в сентябре 1942 г.

По статье «Специальный фонд» расходы составили 9895 долл. Сюда включалась, в частности, «материальная помощь ввиду болезни» и другие социальные расходы[833].

По статье «расходы на изучение иностранного языка» вышла большая «экономия» в размере 7257,85 долл. Согласно отчету, «техникум английского языка организован при Закупочной комиссии в июне 1942 г. До этого времени преподавание английского языка осуществлялась техникумом Амторга. На 1 января 1943 г. число слушателей — 218 человек. С июня 1943 по 1 января 1943 г. техникум окончило 20 человек». В Фербенксе также для постоянных работников отделения Закупочной комиссии и военной приемки 14 сентября 1942 г. были организованы курсы по изучению английского языка. Однако отмечалось, что «опытных преподавателей в Фербенксе найти очень трудно, приходится приглашать американцев живущих на базе из военных, мало имеющих педагогического опыта. Сейчас Отделение имеет 2 преподавателей»[834]. Проблема языка, напомним, была и оставалась одной из наиболее острых проблем в работе ПЗК, и в связи со сменой кадров, прибытием новых сотрудников она сохранялась. Так что «экономия» здесь была, видимо, не очень положительным фактором, и объяснялась скорее нехваткой квалифицированных преподавателей и недостатками организации процесса преподавания.

Различные аспекты жизнедеятельности советских работников отражали расходы по статье «Разные расходы». Для Закупочной комиссии было утверждено этих расходов в сумме 34 750,00 долл., а для Отделения в Фербенксе отдельно утверждено 36 350,00 долл. Фактические расходы по статьям, некоторые из которых выглядели весьма экзотически, составляли следующие суммы (в долларах):

По статье «Дотация по организации детского лагеря» сметные ассигнования в размере 2000,00 долларов были полностью переданы в распоряжение месткома. В отчете указывалось, что «в летний период для детей сотрудников Комиссии был организован детский кемп (лагерь. — Примеч. авт.) сроком на 45 дней. Среднее количество детей в кемпе было 26–27 человек. Плата с родителей за пребывание детей в кемпе была от $ 35 до 50 и определялась в зависимости от суммы зарплаты, приходящейся на каждого члена семьи. Произведенные затраты на кемп выражаются в сумме $ 3519,76».

По статье «Дотация на содержание школы» фактические затраты составили 3343,44 долл.. Отпущенные средства были израсходованы на приобретение книг и пособий для школьной библиотеки в сумме 285,98 долл., физкультинвентаря — 99,15 долл., обстановки для помещения школы — 1858,86, оборудования и пособие для внешкольной работы (радиола, пластинки, киноаппарат, музыкальные инструменты, настольные лупы, патефон) — 1099,45 долл.[835].

В расходы на оборудование шифроотдела входила, например, стоимость чугунных дверей, перегородок и их установки.

По статье «Экипировка» сметой на 1942 г. было утверждено 16 500,00 долл. «Фактические расходы составили $ 11 635,65 за обмундирование, заказанное согласно разъяснения НКВТ для военнослужащих, работающих в Закупочной комиссии по формам, установленным для Красной Армии и флота: 1. Шинели (начсоставовские). 2. Костюмы № 1 (гимнастерки и брюки бриджи). 3. Костюмы № 2 (белые). 5. Плащи. 6. Сапоги. 7. Фуражки. 8. Ремни (начсоставовские). 9. Знаки по родам войск, нарукавные и по званиям»[836].

Таким образом, жили советские работники в США совсем неплохо: жилищно-бытовые условия, питание, одежда, отдых и культурные мероприятия обеспечивались скромные, но достаточные для жизни, а для руководителей весьма комфортные — в арендованных домах с лужайками. Но работать приходилось много и в напряженном ритме.

Живые штрихи к картине повседневной жизни работников ПЗК нарисовал в своих мемуарах сын сотрудника Комиссии А. С. Владимирова писатель Виталий Владимиров. Любопытные ситуации возникали в связи с проблемой языка, которого не знали не только члены семей, но и многие работники советских органов в США. Вот как вспоминал об этом В. Владимиров: «США. В 1943-м году мы с мамой приехали к отцу, который работал в советской Закупочной комиссии по ленд-лизу. Мама — очаровательная блондинка с косами, уложенными венцом вокруг головы, по-английски ни слова, отец объяснил ей только выражение “I don’t know” (“я не знаю”).

Мама сидела на скамейке в скверике, я возился рядом, а к ней подсел американец.

— Это ваш сын? — спросил он маму по-английски.

— I don’t know, — очаровательно улыбнулась мама.

— Вы замужем? — удивился американец.

— I don’t know, — уверенно ответила мама…

Языковые курьезы случались всякие. Один торгпредовский работник, имеющий кличку “Всадник без головы”, человек очень живой, лепил скороговоркой все, что знал и помнил, не особо задумываясь над содержанием произносимого. Однажды на приеме в беседе с американцем на вопрос “Есть ли у вас жена?”, тут же ответил “Yes! Sometimes!”, что означало дословно “Да, иногда, время от времени”. На что американец поначалу удивился, но подумав, сказал, что и у него та же ситуация в семейной жизни»[837].

Большой интерес представляет взгляд ребенка советского работника на жизнь в США и на американцев — прежде всего детей: «Детство мое в Штатах проходило по ту сторону языкового барьера. Отец считал, что нельзя сына учить читать и писать в столь раннем возрасте, иначе ему будет неинтересно в школе. И случилось странное — я понимал, что говорили американцы, они говорили примерно одно и то же в одинаковых ситуациях, но не мог ответить. Да и в школе нас почему-то не учили английскому.

В Нью-Йорке я ходил в школу через Центральный парк. Напротив нашей школы была такая ж, но американская, с которой мы держали вооруженный нейтралитет. Маленькие янки в бойскаутской форме иногда подходили […] к нашему тротуару и их главарь, возбужденный сознанием грозящей опасности, выкрикивал в нашу сторону что-то вроде “Мы вас не боимся!”. Мы тоже их не боялись, потому что знали, что янки смелые, когда их не менее четверых против одного нашего. А если двинуть самому крикливому в ухо, да покрепче, он обратится с плачем в бегство.

Тем более неизгладимое впечатление на нас произвел такой международный инцидент. Мы гуляли всем классом, то есть нас было человек шесть, в Центральном парке. И спустились в овраг […] Там оказался мальчишка нашего возраста, но оборванный и худой.

— Деньги! — приказал мальчишка.

— У нас нет денег, — не растерялся Валька Жуков. — Сейчас как дам.

— Не дашь, — грозно ответил мальчишка и выхватил из кармана складной нож.

Это парализовали нашу волю.

Жуков достал настоящее кожаное портмоне и раскрыл его перед носом мальчишки.

— Видишь, нет…

А когда мальчишка повернулся к другим, Алик Литвинов вдруг заплакал и судорожно сунул руку в карман своей курточки. Мальчишка подскочил к нему, выдернул руку Алика, тот разжал кулак, мальчишка схватил несколько смятых бумажек и, прихрамывая, стал карабкаться наверх по склону оврага.

Мы стояли потрясенные.

Неожиданно сверху соскочили двое парней постарше нас, лет по четырнадцать-шестнадцать, оба в желтых кожаных куртках.

— Что случилось? — спросил один из них, кивнув на плачущего Алика.

И случилось чудо. Я заговорил. Я сразу нашел все необходимые английские слова.

— Кто-то взял его деньги.

— Кто?

— Он только что ушел.

— Денег много?

— Не знаю. У него спросите.

Спрашивать они не стали, а тоже бросились наверх. Мы за ними.

— Вон он! — увидел я мальчишку метрах в ста от нас.

Мы видели, как парни быстро догнали мальчишку, как они дали ему пару тумаков, как отобрали у него деньги и […] ушли, даже не оглянувшись в нашу сторону. А мальчишка стал хромать еще сильнее…»[838]

Таков был опыт неформальных контактов между советскими и американскими детьми. Впечатление об американцах получается не очень благоприятное. Вспомним, что и взрослые советские люди — работники ПЗК — работали в США в наступательном стиле, боролись с американскими ведомствами за заказы.