'Умерший Бог истекает кровью. Смертные почитатели пьют его кровь, а потом проливают в страшных сечах, преобразив так, что Умерший может снова вобрать её в себя. Вот тайна кровавого приношения. Бог даёт, смертные возвращают. Всё прочее… всего лишь облачение, всего лишь обман зрения.

Умирайте, далёкие друзья. Умирайте во множестве. Мы почти достигли своей цели'.

Его первый помощник, Вергадэйн аим Ивет.

* * *

1139 год от сотворения мира, остров Миизар, Худрос, взгляд со стороны

Первый министр Райнер Силиват отложил перо — медленно, словно давая Химберу Порану время прочувствовать паузу. Чернила на бумаге ещё не высохли. На миг Химберу захотелось использовать Ауру Наблюдения, чтобы прочесть текст, но он не решился. Он сам не знал, почему. Силиват ведь никак не мог бы этого почувствовать, так чего бы не удовлетворить любопытство?

И всё-таки нет. Интуиция, покалывающая в глубине его кишок, упорно кричала, что это очень дурная идея.

Невольно Химбер вспомнил, как впервые, ещё будучи обычным стражником, увидел министра, занявшего свой пост. Это было сразу после завоевания Миизара. Тогда новоявленный наместник Аделард Вермитракс поставил Райнера Силивата по правую от себя руку.

И тот Силиват, из его памяти, будто бы имел точно такой же вид: аккуратная небольшая борода, короткие волосы, лёгкая седина. Как давно это было? Почему министр совершенно не изменился за все прошедшие годы? Подводит память? Силиват использует качественную алхимию?

Много причин, много объяснений. Но теперь, глядя на министра вблизи, на кожу без морщин, на пальцы без возрастных пятен, Химбер чувствовал, как что-то первобытное внутри него сжималось в комок и выло: «Беги!»

Но он, конечно же, не бежал. Он был воином Миизара. Он был…

«…никем», — прошептал предательский голос в глубине сознания.

Химбер невольно сглотнул.

Временный кабинет министра в Худросе был скромен: арендованная комната над конторой местного торговца, пропахшая пылью и солёным ветром с моря. Ставни давно треснули от засухи. Стол шатался. В углу, возле карты побережья, паук сплёл свою паутину, накрывая ей всю восточную часть Миизара и кусочек западной.

Но Силиват сидел здесь так, словно восседал в своих покоях в столице — спина прямая, взгляд с извечной хитринкой, пальцы сложены домиком.

И это напрягало Химбера Порана больше всего.

— Я не буду спрашивать, точная ли это информация, Химбер, — наконец произнёс министр, переводя взгляд на воина.

Химбер Поран, которого в Миизаре называли сильнейшим — хотя кто это проверял? — ощутимо напрягся. Он переминался с ноги на ногу, словно отчитанный ребёнок. Его Аура непроизвольно уплотнилась, накрывая тело невидимой плёнкой Защиты.

Но Силиват заметил. Конечно заметил. Уголок его губ дёрнулся.

— Расслабься, Поран. Я не собираюсь тебя есть. — Пауза. — Сегодня.

Последнее слово прозвучало как шутка. Почти. Химбер не рискнул засмеяться.

Унизительно. Он — воин, а трясётся перед чинушей, который никогда не держал в руках меч дольше минуты!

И всё равно Поран опасался его.

— По вашему приказу я наблюдал за Кросом и Риггом, — Химбер снова сглотнул, ненавидя сухость во рту. — Поэтому могу сказать наверняка. Они встретились с людьми Хранителя у западной пристани. Передали адрес склада и договорились о налёте.

— Как ты пробился через способность Кроса? — Силиват приподнял бровь, но в голосе не было настоящего интереса. Скорее проверка. Оценка инструмента.

— Он полагается на невидимость и неслышимость, будто бы это панацея, — Химбер позволил себе мимолётную улыбку, цепляясь за возможность показать компетентность. — Но достаточно развитая Аура Наблюдения позволяет подмечать мелочи, на которые Крос, не будучи владельцем Ауры, никак не мог повлиять.

— То есть?

Вопрос прозвучал так, словно Силиват спрашивал о погоде. Но Химбер знал: министр уже принял решение, а сейчас просто развлекался, наблюдая, как воин старается.

Химбер поймал себя на том, что смотрит не в глаза министра, а следит, как он крутит кольцо с крупным сапфиром на пальце. Это было ошибкой. Когда он поднял взгляд, Силиват смотрел на него с тихим любопытством — как энтомолог на приколотого булавкой жука.

Волна раздражения была подавлена в зародыше.

— Внешние факторы. Микроскопические изменения песчинок под ногами. Колебания воздуха. Запах, — Химбер почти расслабился, входя в профессиональную колею. — Эти его духи́ весьма… заметны. Очень уж дорогие для следователя. Явно подарок от кого-то из столицы.

— Неплохо, Химбер, — кивнул Силиват, и тонкие пальцы перестали крутить кольцо. — Очень неплохо. Именно такого уровня компетентности я и ожидал от… — он сделал паузу, словно подбирая слово, — … сильнейшего воина Миизара.

Интонация была ровной. Абсолютно не издевательской и не насмешливой. Но именно поэтому Химбер её и заподозрил.

Он стиснул зубы так, что скулы заболели.

Химбер слишком часто слышал подобный контекст. Сомнения в его могуществе. Хуже того, он сомневался и сам. Сомневался, пожалуй, излишне много.

— Готов служить, господин Первый министр.

— Тогда слушай и запоминай, — Силиват откинулся на спинку расшатанного кресла, которое скрипнуло под его весом. За окном крикнула чайка. — Эти двое заигрались. Взяли на себя больше, чем должны были. Кармалл думает, что может обойти меня. — Он ласково улыбнулся. — Смешная наивность.

Короткая пауза. Химбер чувствовал, как пот выступает на спине, хотя в помещении было прохладно. Странно, почему бы? Худрос тонул в жаре, но здесь…

«Торговец сумел настроить систему естественного проветривания?» — мимолётом подумал Поран.

И всё же, он ощущал дискомфорт. Странное ощущение. Он проливал кровь. Привык к опасности. Но министр излучал что-то другое, что Химбер никак не мог уловить. Некую… неотвратимость? Казалось, что бы Поран не предпринял, он не сумел бы застигнуть сидящего напротив человека врасплох. И это вызывало любопытство. Ну… так он говорил самому себе.

— Кхм, — откашлялся Химбер. — «Заигрались»… Я правильно понимаю?.. — осмелился уточнить он, поймав себя на том, что уже в третий раз поправляет воротник.

Силиват поменял позу, кресло скрипнуло. Звук эхом отразился от стен.

— А что ты понимаешь? — министр склонил голову, и его тонкие губы тронула улыбка.

— Они должны исчезнуть.

— Нет, Химбер, — Силиват провёл пальцем по краю стола, стирая пыль. С брезгливостью посмотрел на серый налёт. — Они должны умереть. Конкретно и быстро. Лучше нанеси удар внезапно — в первую очередь по Кросу. Запретный Плод делает его опасным, а чутьё может позволить сбежать, если почувствует угрозу. Ригга можешь добить позже. Он трус, далеко не уйдёт.

Химбер кивнул, но что-то грызло его изнутри. Вопрос, который было опасно задавать.

Силиват перехватил его колебание и усмехнулся, потирая кольцо с сапфиром.

— Позвольте спросить, — Химбер выдержал взгляд министра, хотя это далось с трудом. — Зачем убивать их, если они уже встретились с людьми Хранителя? Информация передана. Адрес склада известен.

— Это уже не важно, — глаза Силивата сверкнули опасной насмешкой. Он выпрямился, и комната словно сжалась. — Кармалл или осмелился бросить мне вызов, или проявил некомпетентность. В данной ситуации это одно и то же. И одинаково заслуживает наказания. Крос и Ригг — его инструменты и я не хочу позволять ему использовать их впредь. Действуй, Химбер.

— Сделаю, министр.

Силиват вздохнул, краткий миг смотрел в потолок, словно выискивая там ответы на многочисленные вопросы. Потом снова взял перо — лёгкое движение, будто разговор о смерти двух людей был всего лишь коротким перерывом в более важных делах.

— У тебя есть ещё вопросы?

— Ваши планы… — Поран замялся.

— Придётся пересмотреть, — оборвал его Силиват, выводя на бумаге первую букву. — Ничего критичного, но я, как и любой здравомыслящий человек, ненавижу задержки.

— Понимаю, — он склонил голову, мысленно прикидывая, что случится с Кармаллом. Заболеет? Споткнётся на ступеньках Куфо?

— Тогда приступай.

Воин развернулся к выходу, но замер. Его Аура уловила движение раньше, чем он услышал шаги.

К столу шагнула ещё одна фигура — Тиара Йоколь.

Химбер удивился. Не тому, что она была здесь, это, напротив, понятно и очевидно. Девчонка караулила министра во время его отсутствия. Его поразил факт, что она решилась вмешаться в их беседу. А ещё, кажется, она совершенно не боялась Силивата.

«Дура», — едва не сплюнул Поран.

— Я могу помочь? — куда более непосредственно спросила она, глядя на министра.

Несколько секунд Силиват смотрел на девушку немигающим взглядом. Нельзя было понять, думает он о её словах или о чём-то ещё. Перо замерло над бумагой. Чернила медленно стекали с кончика, оставляя кляксу.

— Нет, Тиара, — наконец ответил министр, и вернулся к письму. — Для тебя будет другое задание. Химбер справится сам.

Укол был адресован обоим — Порану, которого не сочли достаточно ценным, чтобы дать помощь, и Тиаре, которую отстранили от интересного дела.

Химбер вышел первым, чувствуя на спине взгляд министра.

Даже за дверью, спускаясь по скрипучей лестнице, он ощущал этот взгляд. От этого чесалась спина.

* * *

Худрос, взгляд со стороны

Солнце висело над Худросом как раскалённая монета, запаянная в бледное небо. Море, дарующее прохладу, сегодня было похоже на расплавленное олово — тяжёлое, слепящее и неподвижное. Даже чайки, обычно наглые и крикливые, сникли — сидели на сваях причала с приоткрытыми клювами, часто дыша. Воздух дрожал маревом. С каждым днём становилось чуточку хуже. Засуха превратила город в пыльную жаровню, иссушая последние источники воды. Последние колодцы мелели. Люди мелели вместе с ними. А вот жадность — та не мелела никогда.

Пордвей Хиггинз, боцман «Сломанного ветра», раздражённо сложил руки на груди. Пот стекал по его шее, въедаясь в ворот грязной рубахи. Даже здесь, у причалов, где обычно дул свежий ветер, воздух казался тяжёлым и солёным, пропахшим рыбой и гниющими водорослями.

— Где эти придурки? — зло спросил Хиггинз, сплюнув через плечо. Задержка раздражала. Нервировала. А когда боцман нервничал, то невольно ощупывал свой тощий кошель, словно проверяя пульс умирающего.

Пусто. Снова пусто. И опять. Опять.

— Может, решили дать заднюю? — пожал плечами молодой шкипер Тулио Бромбон, рассеянно поигрывая кинжалом, попутно чистя им ногти.

Парню было не больше двадцати. Светлые волосы выгорели почти добела, на носу россыпь веснушек. В обычной жизни он мог бы торговать рыбой или чинить лодки. Но обычная жизнь невозможна на «Сломанном ветре». В африды — особенно к Хранителю, — шли или авантюристы, или дураки. Зачастую оба в одном лице.

Парень бросил взгляд в сторону порта, где стоял их корабль. Далеко, не увидеть ни глазом, ни Аурой. Однако он знал нужное направление.

И не спроста… Ведь там, в трюме, за решёткой, сидела она. Девушка, которая преследовала его во снах.

Хиггинз заметил этот взгляд и рыкнул:

— Сосредоточься, щенок! Думаешь, мне будет охота тратить бумагу, чтобы писать твоей матери, как ты подох из-за бабы⁈

Тулио вздрогнул и отвёл взгляд, неуклюжее движение рук порезало палец, ноготь которого он чистил. Остальные африды переглянулись — кто с усмешкой, кто с жалостью. В тесном корабельном кругу тайну не утаить. Все знали, что шкипер сох по Каустиль с того самого боя на цепях. Даже потратил кучу денег в Ордене Безмятежности, выспрашивая о Ведьме. Влюблённый дурак.

— Поздно уже заднюю давать, — вернулся к прежней теме лоцман Колтор Берг, почёсывая подбородок. Его глаза щурились от солнца, но в них читалась настороженность. Он тоже не любил внезапные проблемы. — Пришли — не пришли, не важно. Глупо отказываться от дела.

— Это точно! — засмеялся Хиггинз, и его маленькие глазки загорелись жадным блеском. Он непроизвольно потянулся к поясу, снова потрогав кошель — тощий, лёгкий, почти пустой. Три медяка и одна потёртая серебрушка.

Ожидалась продажа пленников, делёжка выкупа, выплата от Саркарна, реализация кое-чего с трюма, включая трофеи, но…

Худрос оказался не в состоянии переварить амбиции афридов, а единственный вариант в виде Первого министра Райнера Силивата, Монсо Юман отверг. Причины Хиггинз не знал, но заранее их ненавидел.

Боцман стиснул кошель так, что ногти впились в ладонь. Ничего, скоро всё изменится. Скоро он купит собственное судно. Не будет больше кланяться Песочнику, этому высокомерному ублюдку. Сам станет капитаном. Свободным от всех.

А может… а может и Хранителем? Почему нет? Купить Запретный Плод на аукционе, а Аура у него и так уже есть, причём весьма и весьма. Дальше всё дело в связях и должной мере жестокости — капля усилий и корона Хранителя окажется на его голове.

Он видел это. Каждую ночь, закрывая глаза.

— Ящики Чёрного Нектара, парни! — голос Хиггинза сорвался на хрип. Он облизнул потрескавшиеся губы. — Только представьте, сколько можно получить, продав эту дурь⁈

Он задохнулся от собственных слов, от картинок в голове — монеты, корабль, власть…

— Минимум пару сундуков чистого золота! Я видел, как один торгаш в Сембии продал всего три кило этой чёрной гадости — хватило, чтобы купить дом и таверну. Дом! И таверну! — Хиггинз замолчал, глядя в пространство. Его дыхание участилось. — А я чем хуже? Тоже куплю! Да не в Сембии, а в Карматоре. Денег хватит, чтобы подвалить под бок кайзера! Нет, хватит и на две таверны. Вторая будет возле порта. Там всегда полно народу. Нет, три! Нет…

— Хиггинз, — осторожно окликнул Тулио.

Боцман вздрогнул, словно очнувшись ото сна. Моргнул. Вокруг — африды, причал, солнце, жара. Никаких таверн. Пока.

— Что⁈ — огрызнулся он.

— Может следователи наврали и на складе ничего не будет? — предположил молодой шкипер. — Вот теперь они и испугались, решив сбежать?

— А смысл? — спросил Колтор. — Чтобы получить Хранителя во враги? На ровном месте?

Тулио пожал плечами.

— Не, — отмахнулся лоцман. — Насчёт Чёрного Нектара я верю. А вот пропажа следаков… Испугались идти с нами? — он нахмурился. — Вчера казались уверенными. Ну, этот Крос уж точно. Может их резко дёрнули куда?

— Давайте к ним в трактир заглянем? — неуверенно предложил Тулио. — Тут недалеко. «Морской прилив», вроде бы.

— Нет, — отрезал Хиггинз, топнув ногой так, что пыль взметнулась облачком. — Сами виноваты. Упустили момент. Значит, пропал смысл делиться. Мы заберём всё.

Он глумливо рассмеялся, отчего татуировка якоря на предплечье дёрнулась, змеясь по мышцам.

— Уж не ты ли их прикончил, Хиггинз? — с подозрением спросил Колтор Берг, прищурившись. — Жадный сукин сын!

Повисла тишина.

Один из пятёрки матросов — долговязый парень с кривым носом — негромко хмыкнул.

Хиггинз медленно повернул голову. Сначала на Колтора. Потом на матроса. Взгляд словно бы говорил: «Я тебя запомнил». Все поняли — дальнейшее пребывание этого африда на судне станет очень, очень трудным. Если он вообще доживёт до конца рейса.

— Рот закрой, пока я тебе свой палаш в жопу не засунул, — сквозь зубы процедил Хиггинз, шагнув ближе к Колтору. — И ты, — ткнул пальцем в матроса, — тоже помалкивай.

Закончив, боцман перевёл взгляд на остальных. Африды быстро опустили головы.

— Идём к складу этих сраных беженцев. Действуем быстро, но аккуратно. Если кто-то из вас, сучьи дети, — демонстративно оглядел Хиггинз своих людей, — поломает хоть один ящик с Чёрным Нектаром…

Он не закончил, но это было и не нужно.

— Я серьёзно, — продолжил Хиггинз чуточку тише, почти интимно. — Один скол, одна трещина — и я лично позабочусь, чтобы Чаячий залив получил нового обитателя на своём дне.

Африды замотали головами. Нельзя было не уважать силу боцмана. Нельзя было не бояться его жадности, переходящей в одержимость. Столь сильные чувства позволяли ему прыгать выше головы. Даже Камбииз, их капитан, ценил эти качества в своём подчинённом.

Группа двинулась в путь, негромко переговариваясь и поигрывая оружием.

Узкая улочка вела от причалов вглубь города — мимо полупустых торговых лавок, мимо замолчавших кузниц, мимо толп нищих и попрошаек, ошивающихся в тени, мимо тощих бездомных собак, крыс и полчищ мух.

За группой увязался старик с гнойными язвами на руках.

— Милостыню, господа африды, медячок…

Матрос, Михель, пнул его в грудь. Старик отлетел, охнул, затих.

Тулио обернулся, гневно открыл рот, но получил тычок от Колтора.

— Не создавай проблем из ничего, — буркнул он. — Сам знаешь, мы сейчас на мели.

Тулио раздражённо покосился на него, потом пожал плечами.

Сам Колтор ощутимо нервничал, постоянно оглядываясь. Что-то не давало ему покоя.

— Чего вертишься? — наконец спросил Тулио.

— Кажется, за нами следят, — пробормотал лоцман, вглядываясь в толпу на узкой улочке.

Африды, беженцы, грузчики и торговцы. Никого подозрительного. Но ощущение оставалось — словно чьи-то глаза ползали по затылку.

— Параноишь, старик, — хмыкнул Тулио, хотя и сам невольно осмотрелся.

— Может быть, — Колтор хмыкнул и пошёл дальше.

Хиггинз шагал впереди, довольно насвистывая. В голове он уже пересчитывал золото, представлял, как реализует весь Чёрный Нектар, как будут звенеть золотые монеты, как он станет новым капитаном… Приятные мечты крутились в голове сладкой спиралью.

Он даже не заметил, как они свернули к складу.

А над головой, скрытно ото всех, кружило облачко насекомых. Обычное явление в портовом городе.

Совсем обычное.