Всё началось с маленького инцидента – Араужу обвинили Масиэлов в краже.
Обвинение казалось беспочвенным: Масиэлы пользовались во всей округе завидной репутацией и славились как «люди дружелюбные, обходительные, честные и услужливые».
Однако Араужу да Коста и его родственнику Силвестри Родригесу Верасу не понравилось, что бедная семья, не владевшая крупными латифундиями и тучными стадами, отнимает у них влияние. Могущественные скотоводы, мастера веревки и ножа, постановили, что сами будут вершить правосудие и накажут преступников как полагается, в назидание остальным. А поскольку последние были известны своим бесстрашием, то Араужу заручились поддержкой местной преторианской гвардии – наемников.
В таком сопровождении, вооруженные до зубов, они отправились на черное дело в Кишерамобин.
Вернулись они раньше, чем их ждали, – с поражением. Масиэлы собрали всю родню, и кучку наемников встретила толпа решительных и бесстрашных парней. Их растоптали, оттеснили, обратили в бегство.
Дело было в 1833 году.
После такого унизительного провала собственной ликующей глупости разбитые магнаты, не успев оправиться от разочарования и гнева, принялись искать более энергичной поддержки. Как и в наши дни, тогда не было недостатка в бандитах, за вознаграждение готовых поделиться своею храбростью. Араужу нашли двух самых лучших. Одним из них был Жозе Жуакин ди Менезес, страшный пернамбуканец, прославившийся кровавыми стычками с Моуранами; вторым – ужасный кангасе́йру*[139] из Аракатиасу, Висенти Лопес. Силвестри согнал сыновей и зятьев, и шумная компания отправилась на преступление.
Однако вблизи жилища Масиэлов головорезы, несмотря на количественное превосходство, испугались сопротивления. Они предложили Масиэлам сдаться, дав слово сохранить им жизнь. Те, справедливо полагая, что не смогут долго выдерживать осаду, согласились и сдались. Но грош цена слову бандита. В первый же день пути к тюрьме в поселении Собра́л задержанных, скованных наручниками, убили. Среди погибших были глава семейства Антониу Масиэл и дед Антониу Консельейру[140].
Его дяде, Мигелу Карлусу, каким-то чудом удалось сбежать. Учитывая, что ему связали ноги под брюхом коня, на котором его везли, побег действительно необъясним; тем не менее сей факт подтверждается честным хронистом[141].
Итак, Араужу позволили сбежать своему злейшему врагу. Они устроили погоню. Гремя оружием, оглашая окрестности топотом копыт, они гнались за ним бешеным галопом, как будто летели по следам свирепой пумы. Однако беглец, знаток лесных троп, был не лыком шит; вместе с сестрой ему удалось на некоторое время запутать преследователей, руководимых Педру Мартинсом Верасом; наконец, он, истощенный, спрятался в закрытой ветвями ойтисики* заброшенной хижине в местечке Пасса́жен, неподалеку от Кишерамобина.
Вскоре преследователи выследили его. Было девять часов утра. Ужасен был неравный бой. Бесстрашный Мигел Карлус, несмотря на усталость и вывихнутую ногу, храбро вышел навстречу нападающим и сразу же подстрелил некоего Теото́ниу, молодого нахала, решившего побахвалиться перед товарищами. Однако он свалился на порог, не давая закрыть дверь. Сестра Мигела Карлуса попыталась оттащить тело и была убита самим Педру Верасом; тот сразу же поплатился за свое деяние: брат убитой выстрелил в него в упор. Смерть главаря заставила агрессоров на миг ретироваться – этого хватило, чтобы осажденный быстро закрыл дверь.
Хижина превратилась в крепость. По стенам время от времени стучали выстрелы. Бандиты больше не отважились атаковать в открытую; но трусость их была свирепой. Они подожгли листья на крыше.
Коварство возымело результат. Поскольку дышать в горящем убежище уже нечем, Мигел Карлус счел за лучшее покинуть его. Он выплеснул воду из чугунка на стену хижины и, переступив через труп сестры, по еще не успевшим снова загореться уголькам ринулся с ружьем под мышкой и ножом в руке прямо на нападавших. Прорвав их круг, он скрылся в каатинге…
Через некоторое время один из Араужу собирался жениться на дочери богатого скотовода из Тапаяры; в день свадьбы, когда молодые уже приближались к церкви, жених пал, пораженный пулей. Раздались крики гостей и плач несчастной невесты.
Месть жителя сертана дождалась своего часа…
У Мигела Карлуса теперь была новая помощница в праведном глубоком гневе. Это была другая сестра, Элена Масиэл, «Немезида семейства», как выразился цитированный нами хронист. Его жизнь проходила в череде опасных предприятий, многие из которых выдуманы плодовитым воображением местных жителей. Однако бесспорно то, что он насадил на свой нож не одного ничего не подозревавшего шпиона, что следил за ним в Кишерамобине.
Вернемся к повествованию хрониста:
Судя по всему, Мигелу Карлусу кто-то помогал. Так или иначе, невзирая на то, было это результатом покровительства или удачей, он продолжал бывать в поселке.
Однажды, стоя у дверей лавки Мануэла Проко́пиу ди Фре́йтаса, он увидел человека, который зашел купить крепкого алкоголя. Сочтя его шпионом, он хотел убить его прямо там, но ему помешал лавочник. Тогда он пошел за подозрительным человеком и зарезал его на границе поселка, у ручья Палья.
Наконец, однажды он вышел из дома Антониу Каэта́ну ди Оливейры, мужа своей родственницы, и пошел на реку купаться; эта река течет прямо за домом, что стоит почти на главной площади поселка, рядом с улочкой, ведущей на маленькую площадь Котове́лу. На задах указанного дома широко разливался ручей Па́лья, почти по кругу обходя площадь; зимой он превращался в прелестную ленту запруд. Мигел Карлус уже успел, как многие его товарищи, раздеться, когда из густых зарослей сенны поднялись поджидавшие его там, сидя на корточках, враги. Родственники Мигела Карлуса и прочие люди обратились в бегство, на ходу надевая одежду. Он сам в одном исподнем и с ножом в руке тоже побежал в направлении одного дома, что стоит почти напротив разлива Пальи; в 1845 году в нем жил Мануэл Франсиску да Коста. Мигел Карлус сумел открыть дверь, но не успел закрыть ее, пораженный пулей. Кое-кто сообщает, что выстрел прозвучал, когда он лез через дыру в заборе. Когда он лежал в агонии, сжимая в руке нож, главарь банды, Мануэл ди Араужу, брат некогда убитого жениха, схватил его за ногу и всадил в грудь нож. Умирающий Мигел Карлус ответил ему тем же, ударив ножом в сонную артерию; оба умерли в один миг, лежа друг на друге! Элена Масиэл, примчавшись, как фурия, на место происшествия, принялась топтать ногами лицо убийцы брата, повторяя, что рада его смерти, потому что он успел убить врага!
Говорят, что ночью в дом Инасиу Мендеса Геррейру, почтового служащего и члена семьи Араужу, наведались убийцы под предлогом ареста Масиэлов; те были убиты.
Несчастье не остановило Элену. Немезида принесла врага в жертву духу брата. Много лет спустя она призналась, что самолично велела устроить избиение Андре Жасинту ди Соузу Пиментела, влиятельного в поселке юношу и родственника Араужу, поскольку считала, что это он сообщал в Боа-Виажен о приездах Мигела Карлуса. От этого избиения у Андре Жасинту случился ушиб сердца, и несчастный – действительный виновник последнего нападения Араужу – умер в ужасных муках.
Тот факт, что избиение совершили солдаты под началом алфереса* Франсиску Грегориу Пинту, человека наглого, необразованного и вдобавок низкого происхождения, к тому же враждебно относившегося к Пиментелу, многих убедил, что преступление задумал именно он. Элена благоразумно хранила молчание.
Эта война в сертанах принесла множество безымянных жертв, при этом изрядно проредила ряды обеих семей. Последний из Масиэлов, Антониу Масиэл, брат Мигела Карлуса, был убит в Боа-Виажен. Храбрость Мигела Карлуса стала легендарной, и современники уважали его и его родственников – всю эту семью, из которой вышло столько отважных людей, способных бороться с сильными мира сего, такими, как в Боа-Виажен и Тамбориле[142].