И вот так живя затворником в своей собственной стране, что его совсем не знает[117], и проводя дни свои в постоянной борьбе с природой, которая отпечатала на его характере и темпераменте свою невероятную суровость, оставаясь кочевником или не слишком привязываясь к земле, житель сертанов не имеет органической способности вести более возвышенное существование.

Узкий круг его занятий препятствует психическому совершенствованию. В религиозном отношении он находится на этапе непонятого монотеизма, окутанного причудливым мистицизмом и пропитанного фетишизмом индейца и африканца. Это человек первобытный: он смел и силен, но вместе с тем крайне доверчив. Он верит в самые нелепые суеверия, анализ которых показал бы смешение различных стадий эмоционального развития.

Его религия, как и он, – полукровка.

От произведших его рас он взял не только физические и физиологические свойства, но также и нравственные качества. Он – краткое содержание истории трех народов. Это буйное слияние различных наклонностей проявляется в его своеобразных верованиях. Не будем их сейчас здесь описывать. Леденящие кровь в жилах легенды о коварном и зловредном каапоре, что при лунном свете передвигается по пустынным холмам верхом на юрком пекари; дьявольские саси в красной шапочке, поджидающие запоздалого путника в недобрую пятничную ночь; оборотни и безголовые кобылы; искушения и наваждения от лукавого, от черта – мрачного вестника раздражения небес; молитвы почитаемому кое-где святому Кампейру[118], помогающему в поисках потерянного имущества; каббалистические методы лечения животных, «заговоры» на болезни и «переклады»; всевозможные фантастические явления, забубенные пророчества безумных мессий; искупительные шествия; миссии; покаяния… Все эти исчерпывающие проявления неопределенной религиозности имеют свое объяснение.