Воспользовавшись этим замешательством, жагунсу принялись безжалостно и безнаказанно обстреливать их. Очень скоро солдаты, не нашедшие себе укрытия под холмами, спрятались под крыши еще не тронутых домов или растянулись по закоулкам завоеванной части поселения, избегая опасной зоны. Однако она росла. Бойцы падали за пределами траншей; падали, находясь вдалеке от пылающей орбиты боя; и, как в черные дни первой недели осады, малейшая неосторожность, малейшее удаление от хлипкого укрытия были актом беспримерной отваги.

Капитан Агиар-и-Силва, писарь штаба командования второй колонны, на секундочку вышел из-за угла дома, где прятался, чтобы подбодрить проходивший мимо взвод. Он живо снял шляпу и воскликнул: «Да здравствует Республика!» Но договорить он не успел. Пуля попала ему в грудь и повалила на землю.

Командира 25-го батальона, майора Энрики Северину, ждала такая же судьба. Он был человек прекрасной и смелой души. В разгар боя он увидел ребенка, пытающегося спастись от пламени. Ринувшись в огонь, он взял его в руки, прижал к груди – этот прекрасный нежный жест был единственным примером героизма в тот свирепый день – и спас.

Но тем самым он подставил себя под пулю. Майор получил смертельное ранение и через несколько часов умер.

Таких примеров множество. Для обоих противников бой превратился в невыносимую пытку.