Зато, говорили, потери противника были огромны: сотни убитых бойцов, сотни занятых домов. Действительно, теперь враг занимал менее трети поселения – к северу от площади и рядом с церковью.
Одиннадцать батальонов (линейные 16, 22, 24, 27, 32, 33, 37, 38-й батальоны из штата Амазонас, правое крыло батальона паулистов и 2-й батальон Пара) – более 2500 солдат – в последние дни заняли примерно 2000 домов и оказывали давление на жителей сертанов, стреляя по ним с гребня Старой фазенды на юге. С востока врага кололо столько же штыков 25, 7, 9, 35, 40, 30, 12, 26-го линейных и 5-го полицейского.
Итого около 5000 солдат – за исключением тех, кто остался охранять лагерь и дорогу на Монти-Санту.
Теперь вместо слабой линии обширной и растянутой осады население Канудуса окружало крепкое и целостное кольцо 20 батальонов; жители ютились в пяти сотнях домиков, в церкви, за последним изгибом реки. Кроме того, час за часом их территорию сокращали пожары. И хотя дома, в которых древесины было мало, не давали огню большого количества топлива, пламя неспешно продвигалось всё дальше, застилая переулки буроватым дымом, напоминая несовершенное горение сотен сыродутных печей: плотные клубы дыма коптили небосвод, густо заволакивали крыши, делая угрюмый и монотонный вид еще печальнее. Артиллерия с холмов стреляла мало, поскольку наведение требовало большой осторожности: малейшее отклонение, малейшая неточность – и снаряды упадут на атакующих.
Несмотря на это, площадь пустовала. Никто не решался занимать дома на ее северной границе, перпендикулярной молельному навесу; а внутри этих домов и слитых с ними воедино остальных, рядом с церковью, сидели последние жагунсу. Самые отважные еще охраняли разрушенные стены храма. Об их командирах известно мало. Тем не менее эти безымянные герои внушили своим людям бесстрашие перед лицом смерти и, неожиданно возникая то тут, то там, оказывали необъяснимое сопротивление, делая всё, чтобы как можно больше оттянуть развязку.
Поэтому начиная с 26 сентября бойцы оставляли траншеи, из которых отвечали на атаки, ради более тяжких и серьезных дел.