И всё войско мирно и рано легло спать… чтобы вскочить ото сна в 10 часов вечера.

На левом фланге прозвучал выстрел. Один из часовых, расставленных вокруг палаток, увидел или подумал, что видит движущуюся в темноте подозрительную тень, и выстрелил по ней. Конечно, это был долгожданный враг. Он надвигался на них, как на другие экспедиции, неожиданно, в порыве дерзкой, внезапной и быстрой атаки.

Тогда над солдатами, которые так хотели помериться с ним силами, пролетело загадочное видение кампании. Они увидели его перед собою. Батальоны охватило неописуемое изумление; затрубили горны, раздались сигналы тревоги, команды, нетерпеливые вопросы; из гамаков попрыгали, падая на берег, захваченные врасплох офицеры, и разбегались, и падали, и сталкивались друг с другом – меч готов рубить, револьвер в руке, – и носились между рядами, что выстраивались под длительный треск примыкаемых штыков. И началась неразбериха. Как попало строились взводы и роты; на скорую руку выстраивались каре, как будто войско готовилось встретить вражескую конницу; звенья с оружием наперевес собрались наступать в пустоту; а между звеньями, и взводами, и ротами бегали одинокие солдаты, ища свое соединение…

Прошли долгие минуты, и бойцы, охваченные необычайным чувством, ждали атаки. Бригада в спокойной волне величавого лунного света, проливающегося на тихую и спящую природу, превратилась в длинную, неровную и сверкающую ленту.

А тревога была ложной…