Голову одного из детей, хромающего и слабого, полностью – до плеч – скрывало подобранное по пути старое кепи. Кепи было слишком широким и большим, оно гротескно качалось с каждым шагом над исхудалым туловищем, которое закрывало на треть. И некоторые из зрителей имели странную смелость засмеяться. Ребенок поднял лицо, чтобы увидеть их. Смех прекратился – рот мальчика был одной большой раной от пули, разворотившей лицо от края до края!

Женщины были в основном отвратительны. Грубые мужеподобные физиономии, злой взгляд косых глаз.

Однако одна выделялась среди них. Нищета избороздила ее лицо, но пощадила молодость. Олимпийская красота наполняла строгие черты иудейского профиля, а безупречность его очертаний нарушалась только костями, выступающими на похудевшем и бледном лице с черными озерами больших глаз, полных великой и глубокой скорби.

Она удовлетворила томительное любопытство простою историей. Полдюжины слов достаточно для описания трагедии. Строго говоря, это тривиальная драма с неизменным эпилогом в виде пули или взрыва гранаты.

Несчастных разместили на земляном полу тесной лачуги неподалеку от площади. Вокруг них сразу собрались любопытные, осыпая бесконечными вопросами.

Наконец, они перешли к детям за детской наивной честностью.