Новые бойцы еще до прибытия в Канудус были уверены, что заговор распался. Всё об этом говорило. В конечном счете, на это указывал вид прибывавших пленных – первых пленных за многие месяцы войны. Примечательно и необъяснимо было то, что среди них не было ни одного крепкого мужчины. Побежденных вели в мужественном окружении солдат, но они были слабы: горстка женщин со скукоженными, как эмбрионы, детьми на руках, за ними старшие дети от шести до десяти лет. Они проходили по поселению, провожаемые любопытными компаниями, в которых можно было различить мундиры всех родов войск и всех званий. Печальное зрелище.

Несчастные, одетые в изорванные рубахи (под ними рыскали ненасытные взгляды зевак), входили в городок через площадь, таща за собою маленьких детей.

Они были словно диковинные звери на ярмарочном представлении.

Вокруг них раздавались всевозможные комментарии, гул голосов, взрывавшийся междометиями живого изумления. Жалкие пленницы на некоторое время стали развлечением, облегчившим скуку лагеря.

И они же подогрели всеобщее любопытство, не смягчив ничьих сердец.