Гениальный стратег, увлеченный возвышенной и технической стороной вопроса, чертил бы великолепные тактические ходы – и не смог бы реализовать их. Блистательный воин задумывал бы новые стремительные атаки, которые должны смести мятежников, – и устал бы, набегавшись по каатингам до бессилия. Маршала Биттенкура ничто из этого не интересовало – и, невозмутимый на фоне всеобщего беспокойства, он организовывал конвои и покупал мулов…

Действительно, в этой жестокой и поистине драматической кампании был только один выход из положения, притом поразительно юмористический.

В отчаянной ситуации тысяча домашних ослов стоила десяти тысяч героев. Вся война с тянущимся за ней шлейфом кровавых сражений скатывалась, плачевно прозаическая, к непритязательному плану.

Он отвергал героизм, презирал военный гений, исключал бригадные наступления; ему были нужны погонщики и вьючные животные. Это была болезненная пощечина патриотическому лиризму, злорадная насмешка Истории, но другого выхода не было. Не слишком льстящее самолюбию участие этих помощников в нашей судьбе было необходимо. Самому оклеветанному животному предстояло триумфально наступить копытом на хребет кризиса и переломить его…

Кроме того, только они могли придать операциям скорость, которой требовали обстоятельства. Ведь война могла продолжаться еще не более двух месяцев. Ее удлинение на три месяца было бы – и здесь никак не обойти неоспоримый вывод – поражением, оставлением всего, что было достигнуто, вынужденной парализацией.

В ноябре в тех краях установится сезон паводков, который приведет к непоправимым последствиям.

По ранее сухим руслам ручьев помчатся бурные грязные воды, а Ваза-Баррис, внезапно наполнившись, превратится в громадный и протяженный поток, покатится полноводно, не даст себя свободно пересечь и воспрепятствует любому сообщению.

Потом, когда русла стремительно иссякнут – так как водяной вихрь, устремившись к Сан-Франсиску и к морю, исчезает так же быстро, как и возникает, – появятся более серьезные проблемы. В зное раскаленных дней каждая заводь, каждое эфемерное озерцо, каждая лужа в скалах, каждый колодец станет адской лабораторией по разведению лихорадки, ибо возбудители малярии в неисчислимых количествах рассеяны в воздухе и множатся до бесконечности везде, куда только попадают солнечные лучи; эти возбудители поразят организм солдат, которых усталость сделает крайне восприимчивыми к болезни[310].

Необходимо было положить конец промедлениям и подвешенному состоянию до наступления этого опасного сезона и приготовить всё для настоящей серьезной осады, заставляющей противника немедленно сдаться. А победив врага, которого можно одолеть, решительно отступить перед непобедимым и вечным врагом – опустошенной и бесплодной землей. Но для этого нужно было обеспечить армию, численность которой с учетом последних подкреплений составляет около 8000 человек…

У военного министра это получилось.

Таким образом, когда он двинулся в начале сентября к Кеймадасу, были готовы все составляющие скорейшей развязки: в Монти-Санту его ждали бригады вспомогательной дивизии, к Канудусу отправлялись, пусть пока нечасто, первые регулярные конвои.