Тем временем экспедиция переживала жесточайший кризис. Почти тысяча бойцов – 947 – были ранены или убиты, и эти потери, вкупе с потерями в предыдущих сражениях, значительно уменьшили ее численность. Кроме того, непосредственный итог атаки был впечатляющим. Трое командующих бригадами – Карлус Телес, Серра Мартинс и Антониу Нери, пришедший вечером с 7-й бригадой, не могли более участвовать в бою. Потери среди офицеров нижних чинов и рядовых увеличивались в арифметической прогрессии. Алфересы и лейтенанты с необыкновенным отчаянием сражались и почти напрасно погибали по всей линии фронта. Подвиги некоторых из них потом вспоминали с придыханием: Кунья Лима, курсант военного училища Порту-Алегри, участвуя в атаке копьеносцев, получил ранение в грудь, но успел вложить последние силы в бросок копья, которое попало в скопление врагов; Вандерлей, галопом взбираясь по крутому склону последнего холма, был убит вместе с конем, едва добравшись до вершины, и покатился с нее вниз, словно поверженный титан; и другие, все те, кто отважно пал – под звучные виваты в адрес Республики, – все они придали этой схватке необыкновенные черты древнего героизма, воплотив болезненное исступление мистических воителей Средневековья. Это точнейшее сравнение.

В разных обществах встречаются примечательные атавизмы; у нас бурные дни становления Республики оставили – особенно среди военной молодежи – отпечаток патриотического лиризма, распалив ее эмоционально и заставляя ее грезить и предаваться восторгам просветленных идеалистов. Борьба за Республику и против ее воображаемых врагов была крестовым походом. Пусть современные тамплиеры не носили под облачением доспехи и не устраивали из меча знак распятия, но сражались с тою же непоколебимою верой. Все без исключения, кто пал таким образом на подступах к Канудусу, носили слева на груди бронзовые медали с образом маршала Флориану Пейшоту, а умирая, благословляли его память – с тем же безумным энтузиазмом, с тем же неудержимым рвением и с тою же фанатическою ослепленностью, с которой жагунсу восхваляли милостивого и совершающего чудеса Иисуса…

Однако этот горячечный энтузиазм, при всех его катастрофических последствиях, 18 июля оказался спасением…

Чрезмерно дисциплинированное войско, дезорганизованное таким образом, было бы обречено. Но неотесанные солдаты, чей ослабевший дух охватили разочарование и неуверенность, остановились и замерли, загипнотизированные личною отвагой своих командиров или исполненные уважения к офицерам, которые, несмотря на тяжелые ранения, едва держа в руках меч, хромали к линии огня – умирая, бросали вызов смерти.

В некотором роде солдаты были под двойной осадой – их и жагунсу.