Здесь этот легендарный холм больше напоминает долину. Когда поднимешься на него, то внезапно кажется, что находишься в низменности.

Как будто вы и не поднимались вовсе, а спускались. Все труды тяжелого восхождения оборачиваются у изможденного путника горьким разочарованием. Взгляд то и дело упирается во всевозможные впадины и возвышения. В отличие от цепи вершин, в продолжение дороги из Розариу начинается тальвег*, долгое ущелье, своего рода огромная отмель, перекрываемая отстоящей на 300 метров плотиной высокого холма.

Если дойти до него, мы увидим, что бока его исполосованы глубокими царапинами оврагов, образованных бурными потоками в сезон дождей; по ним с горы уходит вода. По одному из них, правому, петляет дорога, зажатая крутыми и даже отвесными стенками (это напоминает остатки старинных туннелей); она спускается вниз с резкими перепадами высот. Слева – еще одна низменность упирается в пологий склон холма (Алту-ду-Мариу), растянувшись с севера на юг; с севера она закрыта другим холмом, что скрывает Канудус, а с юга резко переходит в глубокое ущелье вплоть до русла Умбуранаса. Спереди, чуть пониже, находится Старая фазенда. Дальше маленький горный хребет Пеладус спускается вниз к Ваза-Баррису. И куда ни кинь взгляд: на восток, к долине Макамбиры, к вершинам Кокоробо и пересекающей долину дороге из Жеремоабу; на север, к бескрайней волнистой равнине; на запад, к руслам малых рек – Умбуранаса и Мукуина, что у конца дороги из Камбайю, – повсюду земля являет один и тот же лик, который ей сообщают идущие одна за другой небольшие возвышенности, то и дело надувающиеся пузырями многочисленных вершин и обрывов. Как будто это гора на самом деле рассыпется, подточенная грозами, потечет по оврагам, от года к году углубляемым проливными дождями, не имея защиты в растительности, которая смягчила бы для нее летний зной и эрозию от бурных потоков.

Всё это потому, что холм Фавела, как все остальные холмы в этой части сертанов, лишен даже варварских лохмотьев каатинги. Он гол и бесприютен. Редкие кусты, иссушенные, лишенные листьев, редчайшие цереусы и одинокие бромелии растут здесь, пробивая твердую землю и пролезая в щели сланцевых пород, что сталкиваются друг с другом и открывают взору отчетливо различимую внутреннюю структуру породы, которую не прикрывает даже самый тонкий поверхностный слой. При этом, несмотря на полную открытость, путник, поднимающийся на вершину холма с юга, не видит сразу Канудуса на севере. Как мы видели, ему нужно спуститься по пологому склону широкой складки рельефа, где вздымающаяся гора с двумя своими скатами зажата между параллельными гребнями.