Повсюду возникали жестокие воспоминания: на кончиках сухих ветвей развевались выцветшие клочья мундиров; по земле разбросаны старые седла и превратившиеся в тряпье попоны и плащи, лежавшие вперемешку с костями. На обочине слева от дороги повисло водруженное на ствол дерева – словно вешалка, на которую повесили старый мундир, – обезглавленное тело полковника Тамаринду с висящими руками и обнажившимися костями ладоней, на которые еще надеты черные перчатки…

У его ног лежали череп и сапоги.

А пространство от края дороги до глубоких зарослей было усыпано останками прочих товарищей по несчастью: скелеты, одетые в пыльные и изорванные мундиры, лежали навзничь, образуя мрачный строй, или были кое-как подвешены к колышащимся кустам, так что при порывах ветра скелеты двигались подобно призракам. То была задуманная жагунсу демоническая инсценировка. У мертвецов ничего не взяли, за исключением боеприпасов и оружия. Один солдат из 25-го батальона нашел в тряпье, укрывавшем открытую берцовую кость одного из них, пачку банкнот на четыре конту* – противник побрезговал деньгами, как и всеми прочими ценными вещами, которые не имели для него значения.

У изумленных бойцов не было времени обратить на это внимание, потому что враг продолжал жалить войско со всех сторон. Оттесненный в ходе предыдущего столкновения, когда его справа обошла одна из рот 25-го батальона под командованием капитана Трожилиу ди Оливейры, он теперь отступал, неустанно атакуя.

25-й, а затем и 27-й батальон майора Энрики Северину да Силвы оттесняли его всё дальше и дальше, вплоть до Анжику.

Был полдень. Бой казался неизбежным. В нескольких местах по флангам и спереди слышались отдельные выстрелы. Командующий экспедицией принял наиболее подходящие меры для ответа врагу, который по всем признакам должен был вот-вот появиться, и его окружения. Кавалерийский отряд под руководством штабного алфереса Маркеса да Роши был отправлен на разведку в рощу; он всю ее перевернул, но никого не нашел. Поход шел дальше.

Два часа спустя, когда генерал перешел через очередной холм, внезапно началась более серьезная атака. Было сделано несколько выстрелов из пушки Круппа. Один сержант кавалерии с несколькими солдатами бесстрашно помчались в каатингу и прочесали ее всю. Поход возобновился. Впереди шел 25-й батальон с авангардом разведчиков, за которым двигались 27-й и 16-й батальоны; 25-й отвечал на редкую стрельбу и задавал ускоренный темп наступлению.

Надвигалась ночь. Авангард что было мочи взлетел по последним крутым отрогам, что еще оставались на пути в Умбуранасе, не задерживаясь и не колеблясь. Там он вновь отразил серьезную атаку с фланга.

Гора была покорена.

С последним шагом по пути наверх авангард увидел расстилающийся перед ним пологий склон, заключенный между двух возвышенностей, спереди запертый цепью голых холмов.

Это была вершина холма Фавела.